foxholestuck

Каркат проснулся без одежды, под огромным мягким одеялом и с сопящим в шею Страйдером. Солнце залило город и комнату светом: вещи, разбросанные по полу, блестящий ламинат, минималистичную обстановку, парки и торговые центры, неработающие в выходной школы, десятки техасских небоскрёбов. Нужно было выпить таблетку. В голове у Карката забились тревожные мысли. Он занимался сексом с Дейвом и не сказал, что у него ВИЧ. Всё было чудесно, просто сказочно, но в сейчас Каркат начал задыхаться. Это было до одури просто. Нужно было сказать, это единственно верное решение, между "хорошо" и "плохо" он выбрал однозначное "плохо". Если что-то пошло не так, то Дейв может заразиться. Каркат почти рывком выпрыгнул из постели, оставив на плечах какой-то плед, и зарылся в рюкзаке. Дыхание почему-то давалось с трудом. – Чего с тобой? – Дейв развернулся в кровати, потирая глаза. Удивительно, как ему удавалось не просыпаться под его обычный оркестр из всех стандартных мелодий, но получалось очнуться от подозрительных шорохов. – Я, мне надо выпить таблетки... – Каркат ещё пару секунд провозился с трящащими банками, прежде чем повернуться к Дейву. Нужно сказать сейчас. Даже если придётся одному уезжать из Хьюстона, если придётся отпустить Дейва совсем, никогда больше его не целовать, никогда к нему не прикасаться лишний раз, может быть, даже оставить команду. Каркат почувствовал, что сейчас заплачет. Почему он только не сделал этого раньше? Простое предложение, сказанное вслух, могло спасти от этого момента, от этой тревоги. Бесконечное откладывание в итоге ни к чему не привело, а вина превратилась в единственную мотивацию. – Дейв, у меня ВИЧ. Блять, я должен был сказать раньше, но я пью таблетки, и ты не мог заразиться, и прости, прости меня, я такой ебаный мудак... – где-то в середине Каркат действительно заплакал, а к концу закрыл глаза руками. Он его сейчас ударит? Каркат успел подумать, что он, пожалуй, это заслужил. Крики, удары, злость, ненависть, проклятья, божью кару – последнее в любом случае. – Ну насчёт ебаного это точно, – Дейв со вздохом выпал с кровати, смотавшись в одеяло, сел рядом, рукой нашёл плечо и погладил, – Каркат, я знаю, всё нормально. – Ты, блять, что?.. – Каркат поднял голову. Дейв немного щурился. Каркат читал, что из-за отсутствия пигмента альбиносам тяжелее даётся смотреть на свет. – Твои таблетки. Я загуглил, не смог удержаться. – Ты рылся в моих вещах? – Каркат нахмурился, Дейв засмеялся. – Ты оставил их на тумбочке. Сверху. Каркат некоторое время разглядывал ложь или издёвку в красной радужке и между ресницами, за чёлкой и вдоль висков к ушам. Ничего не было. – Блять, мог бы и раньше сказать! Каркат бросился поверх Дейва, ухватываясь за него над одеялом, и Страйдер засмеялся так нежно, что пришлось его поцеловать. – Почему мы остановились не в твоём доме? Вопрос выпал сам собой. Каркат долго крутил его в голове, рассматривал со всех сторон, думал, как неловко он будет звучать в реальности. Как неудобно его задавать, как ему хочется, но не можется. Когда он спрашивает, его мысли неожиданно оборачиваются в реальность – чувствуется футуристично, как будто ты в компьютерной игре или фильме, и слова выбираешь не ты, а игрок или сценарист. Дейв кусает себя за щёку. Решает, хочет ли отвечать. Каркат думает добавить, что он обойдётся загадкой, если что, но это так, блять, очевидно, что какая разница. – Сегодня воскресенье? Можем съездить, – буквы сливаются в слова, а из них смысл выходит такой же игрушечный, как и в вопросе, ответ на который должен получаться. Ехать не очень далеко – четвёрка кварталов на автобусе, потом двадцать этажей через лифт. За ними чёрная дверь с глазком и без коврика, и у Дейва есть ключ, который поворачивается в замке со скрежетом. Сначала всё темно и пахнет неприятно, каким-то едким освежителем воздуха. Знакомым движением Дейв нашёл выключатель, и темнота оказалась одновременно прихожей, гостиной и кухней. Повсюду куча вещей поверх белоснежного евро-ремонта: нелепые плакаты, пошлые куклы, банки от газировки, журналы, пакеты от чипсов. Каркат заметил катану, брошенную на кухонном столе. – Это, блять, настоящее? – он шагнул вперёд, протягивая руку в сторону кухни. С нового ракурса открылось больше: почти по всем поверхностям разбросано различного вида оружие. Ножики, сюрикены с разным количеством зубчиков, пила, бритва, цепочка с тяжёлыми на вид гирями на концах. Всё было металлическое и блестело в кухонном электрическом свете. – Да. В ящиках больше, – Дейв уронил ключи на маленький столик у входа, в ноги страшной куклы с нелепой улыбкой. Каркат повернул голову. В другой стороне комнаты телик, огромные колонки, свалка из техники, диджейский пульт. Очень грязно. Диван разложен. Оружия там нет. Дейв спокойно прошёл вдоль всей гостиной к двери напротив, изящно избегая проводов. В своём красивом чёрном пальто он выглядит странно в такой обстановке. Он весь как будто кричит, как будто к этому месту никак не относится и относиться не хочет, что ему бы стоило жить в тихой убранной квартире, вешать своё пальто в большой шкаф, не перешагивать сломанную технику и не думать о том, что на кухне куча лезвий разной длины. В голове Карката воспоминание о шрамах Дейва появилось каким-то нереальным. Не может же быть возможно, что отец использовал эти штуки так? – Пойдём, – Дейв открыл дверь и шагнул в новую темноту. Вторая комната оказалась полупустой спальней. На одном из столов остались вертушки, а на втором, видимо, раньше был компьютер. На стенах плакаты, в полке замурованные в смолу насекомые, кровать заправлена. Никаких кукол и оружия, немного душно, но довольно чисто. – Это твоя комната? Здесь было много уютнее. Дейв завис рядом с центром комнаты. – Дейв? Всё в порядке? – Каркат коснулся его плеча, отрываясь от разглядывания стен. Через две стены протянута верёвка, на ней прикреплены фотографии. Каркат узнал Джона на одной из них, на некоторых был Дейв: явно более маленький, в дурацких футболках и с непробиваемым выражением лица. – Да?.. Я думал, что сюда никогда не вернусь, – он хохотнул. В его голосе чудилась истерика, невозможно было понять, что происходило у него в голове. Ему смешно или страшно? Каркату стало стыдно. Наверное, не стоило спрашивать. С другой стороны, Дейв легко мог отказаться. С этой мыслью у Карката в груди поползно что-то тёплое. Дейв показал ему свой прошлый дом, хотя не особенно хотел туда возвращаться. Что бы это ни значило, он делал это ради него: делился, открывался, показывал. – Хочешь, уйдём? – Каркат облокотился головой на его спину, – Или можем поджечь шторы к хуям. Дейв засмеялся. – Поебать, это в прошлом. Этот мудак теперь меня не достанет, пошёл он в жопу. – Если всё-таки надумаешь, у меня есть нихуёвый опыт поджогов. – Что ты поджигал? – Церковь. Каркату пришлось отстраниться, когда Дейв опять засмеялся – очень близко к своему тревожному смеху. Он согнулся, и закрыл лицо руками. Тогда Каркат понял, что Дейв сейчас зарыдает, заплачет по-настоящему. Странно рядом с ним возник образ, который рисовался со днях их знакомства: красивый мальчик в тёмных очках, одевается в красивую одежду, осветляет волосы, тупо шутит и флиртует с каждым третьим. За этой картинкой вышло что-то другое, гораздо менее понятное и менее притягательное. Каркат обошёл его, чтобы смотреть в лицо. Взял трясущегося Дейва у шеи, прижал к себе. Почувствовал, что сейчас тоже заплачет. Дейв вцепился в его куртку. Каркат много раз видел чужие истерики и не раз сам их проходил, но как будто бы никогда не было внутренней необходимости что-то с этим сделать, как-то по-настоящему успокоить. – Что я могу для тебя сделать? – вопрос казался тупым просто до невозможности, но никакого другого Каркат не придумал. – Не знаю? – выдавил из себя Дейв, а затем всхлипнул. Было странно, что он вообще может издавать такие звуки, – Просто... Побудь со мной. – Куда я от тебя теперь денусь. Дейв успевает успокоиться до того, как они решают уйти, проходит где-то полчаса. Солнце над Хьюстоном сдвинулось едва на сантиметр, осенью дни ещё продолжительные, и мало что намекает о приближающихся удлинённых вечерах. – Блять, куда я ключи-то дел... Они прямо у двери, и Дейв рылся в карманах в пространственном желании почувствовать знакомую холодную форму. Он уже нацепил очки, но Каркат минут пять назад оценил, как покрасневшие от слёз глаза жутко смотрятся с красными от отсутствия пигмента радужками. Смотреть было не очень приятно, но Каркат всё равно смотрел. В качестве крайней меры Дейв принимается вытаскивать всё из карманов на свободный от барахла кусочек кухонного островка: тут монеты, чеки, флаеры, пакетики сахара, каштан, наушники, кольцо, какая-то верёвочка. Закрытый презерватив в серебристой фольге. В Каркате нежданно просыпается всё то, что толкало его рисовать гуашью неприличные слова на заборах и красть ритуальные свечи. – Дейв? Тон не очень знакомый, только зарождающийся, определённо наследник предложения похулиганить, но с немного другим смыслом, другим контекстом. Дейв смотрит на упаковку, которую Каркат зажал между указательным и большим. Губы у него расплываются в по-детски дикую улыбку. Каркату показалось, что прямо сейчас он поставил восклицательный знак в своих отношениях с Дейвом. – Блять, Каркат, это идея на миллион, на херову тысячу миллиардов. Каркат чувствует, как по его лицу несётся что-то такое же, как улыбка Дейва. Пообедали в кафе, которое Дейв обозвал своим любимым. Вернулся образ уверенного студента в пальто, странным образом это успокаивало, хотя воспоминания об их выходке полошило атмосферу, давало какой-то особенный накал. – В общем, думаю, что закончу эту штуку через неделю или две, а то непонятно, когда этот курсач сдавать, и ещё с воронами играем. Стрйдеровская болтовня вообще не вязалась с происходящим ранее, понижала градус, замедляла темп. За тыквенным крем-супом Каркат едва думал о картинках грязной квартиры и куч холодного оружия. Хорошо, что ему никак не получится показать общину Дейву. – А что с этими воронами не так? Помимо того, что они самые пиздатые в лиге? Дейв хмыкнул, как будто он задал тупой вопрос. Отсутствие адекватного познания мира часто просвечивало в Каркате, и это всех удивляло всё меньше. – Чувак, противостояние лис с воронами это, типа, мировая традиция. Эпохальная штука, – он жестикулировал вилкой, – Мы вечно проёбываем, но суть не в этом, а в историчности, в величине, понимаешь? – Хуйня какая-то, – кофе отказался горьким. Такая расстановка в лиге объясняет, почему Терези так язвит на тему парня Гамзи, который играет в воронах. Впрочем, её влюблённость тоже неплохо с этой задачей справлялась. – Хуй поспоришь. В любом случае, нам пизда в следующей игре. А тренер один хер нас загоняет. – Да, я слышал, у него там племянник играет. – А я слышал, что бывший Гамзи там играет. Дейв скривился. – Не пойму никак, нахера тебе этот наркоман ебучий. Каркат на самом деле тоже не очень понимал зачем. Раньше казалось, что это из-за его непосредственности и того, как быстро они сдружились, но сейчас была Терези, а она справлялась с ролью подруги за себя и за того парня. В общем, нужды не было, а с Гамзи пообщаться всё равно хотелось. Сколько вообще человеку нужно друзей? Вторую Терези Каркат не выдержит, но Гамзи же не Терези. – А тебя это должно ебать? – Каркат не хочет ругаться, но ругаться хочет Карката. – Пока он тебе мет не предлагает и ты его с передозом в больницу не везёшь, всё заебись. – Слушай, это у тебя неебаться как много пиздороскошных друзей с дачами в другой стране, может лучше нахуй сходишь? Дейв тяжело вдохнул и сжал вилку. Каркат на самом деле понимал, почему Страйдер так говорит, а ещё догадывался, что его собственный аргумент – это скорее шпилька, чем оправдание дружбы с торчащим сокомандником. – Я не хочу ругаться, давай не будем сегодня, – попросил Дейв в четверть того голоса, с которым они обычно кричали. – Как скажешь, – Каркат свою проросшую агрессию направил на остатки супа. В этот раз в самолёте их посадили рядом. Дейв положил руку на колено Карката, чуть позже они переплели и ещё позже выходили из прозрачных дверей в прохладный вечер Пальметто. По дорожке до машины Джейд, всё так же рука в руку. – Привет, голубки! Почему-то обращение Джона Карката смутило, он чуть крепче сжал руку Дейва. Тот на это хихикнул. Они вообще держались при ком-нибудь знакомом за руки или только целовались в разной степени алкогольного опьянения? – Иди нахер, – буркнул Каркат свою стандартную реакцию на смущение. – И я по тебе скучал, Каркат! – Джон выбросил в ближайшую мусорку стаканчик от кофе и открыл дверь к водительском креслу.