foxholestuck

Ночью поспать не вышло. Ужасный дядька, которому уже давно перевалило за шестьдесят, а потом ещё и за семьдесят, драл студентов ужасно. Не сказать, что объектно-ориентированное программирование было сложнее, чем, например, дифференциальное исчисление, но одно дело – уметь делать что-то и иметь об этом неплохое представление, другое – от зубов рассказывать определение инкапсуляции, желательно слово в слово учебника, а ещё на ходу разбираться, чем концептуально различаются информатика и математика. Ответ простой до одури: одна прикладная, другая теоретическая, но эту простую истину надо раздробить на атомы и залить таким слоем жидкости, чтобы казаться как можно умнее. Зачёт был в четыре часа. В одиннадцать – встреча с Рокси. Было девять, и Каркат третий час листал огромный гугл док с билетами. Он распадался на семьдесят жёлтых подзаголовков, под которыми текста дай бог на треть страницы. Шла третья кружка кофе, и Каркат нервно стучал ногтями по столу. На днях Терези решила, что ему просто необходим маникюр, и теперь руки отвлекали внимание непривычным чёрным. Между километрами разборов в принципах программирования проскальзывали мысли про Рокси. Они уже виделись. Высокая блондинка, длинные ногти, минималистичный кабинет. Командная психотерапевтка лисов выписывала некие таблетки для Джейд и на плавающей постоянке консультировала Гамзи. Сложно было определить, насколько ему терапия помогала, и это вызывало некоторые опасения. В прошлый раз Каркат выдавил ей что-то про то, что всё нормально. Сейчас ему показалось, что вряд ли он сможет найти врача, который не скажет ему “охуеть” после рассказа об общине. О козе. На самом деле этим делиться не хотелось совсем, но что-то внутри пело, что в конце концов придётся. Кофе закончился, а четвёртая чашка казалась ужасной идеей. В дверь тактично постучались. – Это Джон! Каркат выпал со стула, чтобы открыть ему дверь. Эгберт был в худи, то есть в утеплённом варианте своего спортивного начала утра. – Я к Дейву.. О, это что с тобой? Ты спал? Каркат зевнул. – Да, блять, не видно нахуй? – он прошёл глубже в комнату, снова устраиваясь за страйдеровским ноутбуком. Новая кружка кофеина снова перестала казаться плохой идеей. – У тебя зачёт? – Джон заглянул в экран. Если вдуматься, то было удивительно, как легко он не реагировал на грубость, – Перед таким лучше выспаться, чем зубрить, ты всё забудешь. – Бля, Дороти, пиздуй куда шёл, – Каркат растёкся щекой в ладонь, подставленную под неё. Ещё один круг про инкапсуляцию. В полдесятого Дейв вывалился в похожем на джоновский наряде, вместе они выглядели как странного рода близнецы. – Привет, Крекер, ты хоть спал? – Дейв зевнул сразу после того, как это сказал, нагнулся и поцеловал его в макушку. Из-под воротника у него пахло кондиционером для белья и сном. – Да вы заебали, – получилось даже без восклицания, только соскользнуть лицом в ладони. – Каркат, мы уже скоро играем с воронами! Нельзя так себя загонять! – Выруби нахуй мамашу, Эгберт, – попросил Каркат. – Джон, я щас спущусь, – Дейв кивнул товарищу, и он вышел, прикрыв за собой дверь. У Карката раздражение вылезло в основном из усталости. – И что теперь, ты решил тоже мне побубнить как хуёво не спать? – он повернул голову, и проглотил свои обычные две секунды восхищения Дейвом. – Да нет, делай как знаешь, просто не вырубись, пока мы ебёмся, а то я обижусь. Ты сегодня к Рокси? – Дейв приобнял его, и злость сильно подтаяла. Он без нажима провёл по плечам и пригладил волосы на голове, стоя при этом сзади. Вышло очень приятно, Каркат закрыл глаза. – Да, через полчаса поеду, – “полчаса”, сказанные вслух, неожиданно облили горло тревогой. – Тебя потом встретить? – Дейв прижался лицом к кудрям. – Я буду готовиться к зачёту, так что не надо. – А после зачёта? Можем сходить поесть куда-нибудь. Пусть и с задержкой, сердце Карката растаяло вслед за раздражением. Как будто на желании Дейва побыть с ним сегодня уверенно поставили печать, затем подпись, а сверху ещё заверили у нотариуса. – Давай, – голос получился такой сладкий, расплавленный. Каркат запрокинул голову, и Дейв так и поцеловал его. – Урвал поцелуй человека паука прямо с утра! – Дейв изобразил то же, что обычно происходит с ним при выигрыше в видеоигре, и Каркат не смог не хихикнуть.

***

Это был то ли офис, то ли бизнес-центр, и в путаном кирпичном здании коридоры, расползающиеся от стеклянных дверей лифта, были забиты дверьми с табличками. Студия маникюра, мастерская обуви, много пустых, безымянных чисел. Каркат завис у двери с заветным 413. Колотило под грудью уже около часа, всё то время, пока он трясся в автобусе, разглядывая подростков в беспроводных наушниках, и потом ещё десяток минут плутания в поисках нужного здания. Милый дядя на КПП пропустил его без лишних вопросов. Каркат выдохнул и постучал, где-то на обратной стороне затылка надеясь, что всё отменится в последний момент. Рокси открыла через полминуты. Вокруг неё крутился цветочный запах, из причёски выпала светлая, почти белая кудряшка. Губы она аккуратно подвела тёмной помадой и теперь растянула в длинной улыбке. – Добрый день, проходите. Она впустила его в комнату. Каркат ожидал, что это будет что-то подчёркнуто дружелюбное, с какими-нибудь мотивационными плакатами на стенах, яркой мебелью, чтобы кругом светлое и в благовониях, и ещё страшного вида кушетку чёрного цвета прямо посередине. Кабинет Рокси был маленьким, даже меньше, чем их комната в общежитии. Вдоль правой стены растянулся симпатичный диван болотного цвета, напротив него в дальнем углу – большое кресло. Ещё был стол, придвинутый к стене: очевидно, его использовали только в промежутках между сессиями, для бумажной и электронной работы. Было два окна в тонких прорезях жалюзи, милый ковёр и единственная картина на стене, изображающая какой-то магический сюжет. – Присаживайтесь, где вам будет удобнее. Рокси закрыла дверь и метнулась к шкафчику, который прежде Каркат не заметил. На нижней полке были книжки разных толщины и цвета, все со сложными названиями и неизвестными ему авторами, а выше собственные блокноты Рокси, преимущественно розовые и фиолетовые. Сейчас она взяла оранжево-жёлтый и щёлкнула ручкой. Каркат влез в кресло, буквально забился в него, а ещё очень захотел влезть на него с ногами, прижать к себе колени и сделать вид, что он тут вообще случайно. – Вы не против, если я буду записывать? Её выканье сильно резало слух. Кажется, к Каркату вообще редко обращались не на “ты”, разве что официанты. – Да, окей, – Каркат прикусил губу изнутри и задёргал штанину пальцами. Закрутил верёвочку, выпадающую из куртки. – Итак, – Рокси опустилась на диван, посмотрела на него, и тогда Каркат понял, что он сейчас либо сбежит, либо начнёт это дерьмо, – На первом сеансе предполагается узнать общее положение, собрать семейный анамнез, это на случай, если вы захотите сменить врача. Я об этом спрашивать не буду, рассчитываю на то, что вы расскажите тогда, когда сможете и захотите. Предлагаю зайти с другой стороны: что побудило вас всё-таки ко мне обратиться? Каркат задумался, мысли свернулись в квантовый шар, и из них сложно было что-то вытягивать. Причин было очень много, и, пока он выбирал, молчание начало растягиваться. – М-м… – протянул Каркат, закидывая ногу на ногу и наклоняясь вперёд, – Мой парень, я думаю? Было что-то одновременно вызывающее, милое, тёплое и тревожное в том, чтобы называть Дейва парнем при незнакомом человеке. – Мы ругаемся. Не очень часто, но в последний раз он сказал, что мне надо к вам обратиться. И что-то про паничку сказал. Вышло так складно, что Каркат сам не ожидал. Как будто его посещение врача выглядело больше как желание Дейва, чем его самого. – У вас бывают панические атаки? – у Рокси в голосе не было совсем ничего, за что можно было бы уцепиться для оценки того, о чём она думает. – Я не знаю, что это такое, – то ли признался, то ли защитился Каркат. – Широкое понятие. По большей части это некоторые временные неприятные или болезненные ощущения, затрудняющие деятельность и вызванные высоким уровнем психологического давления, – у неё были глаза цвета совсем шоколадного, ещё не чёрные, но уже и не карие, – Что произошло тогда? – Я упал в обморок? Не помню. – Можете рассказать поподробнее? Каркат вздохнул и откинулся в кресле. – Мы ссорились. Я накричал на него, сказал, что мне на него не всё равно, то есть что мне не всё равно, будет он пьяный целоваться со своим другом или нет, он ответил херню какую-то, кажется, и тогда я думал, что заплачу, а очнулся на полу. Козу Каркату пока не хотелось вспоминать. – Такое часто происходит? Происходило? – То, что вы называете паническими атаками? Или как часто мой парень сосётся с друзьями? – Я имела в виду панические атаки, но можете ответить на любой из этих вопросов. – Не знаю, раньше, мне кажется, такого не было. Или я не могу вспомнить. Честно говоря, я и не хочу вспоминать. Каркат сглотнул все картинки, ползущие со дна желудка к мозгу. Он не хочет думать про общину, он и не будет. – А сосётся он в основном со мной, хотя я не знаю, как у него это было раньше. Может быть, тогда это было для него нормально, но сейчас он так не делает. Ну или не делал до этого. Рокси не показывает на лице никакой привычной эмпатической реакции. Ни удивления, ни скуки, ни чего-нибудь ещё, и Каркат отчётливо ловит её исключительно врачебный интерес. Это неким образом успокаивает, а другим заставляет мелко переживать. Как будто всё равно ждёшь хоть какой-то ощутимой капли эмпатии от человека, в которого планируешь вылить всё своё самое запутанное и скрипящее. – У вас такая чёткая граница между прошлым и настоящим, но, может быть, у вашего молодого человека её нет? Или она не настолько ясная? Каркат нахмурился. Вопрос покатил мысли в новую сторону, о которой он, в общем-то, и не подозревал. Прилипли и другие: действительно ли это тот вопрос? Разве это не очевидно? Насколько в этом того, что у Карката не было нормальных отношений? А того, что у него вообще не было нормальной социализации? Если начинать развивать эту сторону, то тревога уже обматывает голову мягким шершавым полотенцем: ты ничего не умеешь, милый, ты не знаешь забавных песенок из старой рекламы, ты не понимаешь большинство шуток, для тебя недоступно понятие “ностальгия”, ты только недавно и случайно узнал, что такое Коран и что женщины в исламе носят очень закрытую одежду. – Не знаю. Надо его спросить об этом? Дейв вообще-то довольно много рассказал ему о своём прошлом, особенно на фоне того, что Каркат не говорил ни слова. Страйдер даже не был в курсе, сколько отрывков из Библии его парень знает наизусть, потому что при других он закапывал все улики, прятал их в самый дальний угол, туда, куда никто бы не смог залезть, более того, туда, куда никто залезть даже и не подумал бы. – Это решать вам, я не могу давать советы. Можем продолжить говорить про вас или ваши отношения, – у Рокси был мягкий голос, направляющий, напоминающий учительницу начальных классов. Каркат выдохнул. – Он говорил мне о своём прошлом. То есть… показывал. Мы ездили в Хьюстон, были у него дома. Он ничего не говорил, но там всё выглядит ужасно, его отец, или брат, или кто он там ему, похоже, сильно его… – Каркат задерживается, подбирая слово, – Обижал. Дейв мне не объяснял. Рокси кивнула. – Ещё он показывал места, где они тусили, когда он учился в школе. И школу я его видел. Это были… Кафе, торговый центр, парк, ещё что-то… У него наверняка было много друзей в школе. Тут Каркат задумался. В Техасе Дейв ни с кем его не знакомил, и, помимо Джона, Джейд и Роуз, близко ни с кем не общался, насколько Каркат знал. Были ребята, с которыми он иногда по ночам играл в игры, но никакого другого взаимодействия с ними не происходило, опять же, говоря с наблюдений. Картинка повернулась под новым углом. Получается, раньше у Дейва было много знакомых, а теперь он не общался почти ни с кем. Что же там произошло? – Но я никого из этих друзей не знаю. Может что-то пошло не так? Так тупо, что надо самому догадываться… – Вы всегда можете спросить. В худшем случае он не ответит. Каркат подумал, что он сам в худшем случае дал бы в лицо. Дейв наверняка тоже, хотя вопрос должен быть по-настоящему выдающимся. Тем не менее, желание всё-таки спросить проросло глубоко в мозг сразу же, как туда попало. В этом виделось некое самое простое и самое логичное решение проблемы. – Вы, походу, правы, – задумчиво ответил Каркат, прижимая ладонь к подбородку. Рокси улыбнулась. – Я рада, что вы нашли вариант решения. Я бы хотела также обсудить вопрос о вашем прошлом. Если у вас была паническая атака, высока вероятность, что она повториться. – Это не могло быть из-за Дейва? – Каркат укусил губу сразу же, как сказал. Он не планировал отмечать, что встречается с сокомандником, но имя вырвалось само собой. Рокси снова не выказала признаков удивления. Вряд ли для неё отношения между ними двумя представляли подобный интерес. – Могло. Но в любом случае, ваша реакция вам подконтрольна, и вызывается она по собственной воле. Грубо говоря, могло ли быть так, что на его месте был бы кто-то другой? Каркат легко представил Терези. Или Гамзи. Или отца. – Могло бы. – Хорошо, значит, дело в вашей реакции. Учитывая, что о прошлом вы говорить не хотите, а проблема исходит явно оттуда, я бы предложила ещё раз подумать об этом. Ничего, происходящее в этом кабинете, не выходит за его пределы. Каркат впился ногтями в ладонь. – Сейчас точно нет, – резко ответил он, старательно замазывая в голове все иллюстрации, – Я не могу. – Хорошо, – Рокси кивнула, – Можем продолжить позже. Можем говорить и только о ваших нынешних проблемах, если хотите. Назначим следующую встречу? Это было не вопрос из навыка продаж, на который ответ был только один, а действительно искреннее предложение. Каркат недолго помялся. – Да, давайте.

***

Когда Каркат выходил, все его мысли варились в маленьком котелке, она стучала по решётке газовой плиты, из неё сыпался пар и пена. Он думал про Дейва, про Рокси, про себя, про эту границу между настоящим и прошлым – это действительно так происходит в его голове? Как Рокси так быстро её заметила? Насколько это действительно проблема, если для Карката эта жизнь очень буквально новая? Зачёт через четыре часа. Сорок минут из них на добраться до универа, оставшиеся на объектно-ориентированное. Время в автобусе Каркат подарил своему бурлящему разуму. Очень хотелось доебать Дейва, и он всё представлял, в какие слова это можно обернуть. Рокси посоветовала спросить тебя про твоё прошлое? Кстати, любимый, я не видел твоих друзей из Техаса? Как ты жил до переезда в Пальметто? Стоит ли всё это дело упаковать в шуточный тон? Или специально оставить серьёзным? Каркат сложил лицо в ладони и тихо-тихо заскулил, пока в наушниках играл какой-то инди-поп.

***

терези >>>:DDD хело кркт я тут подумала может ты хочешь ухо проколоть? 14:44 Каркат прихуел. Сообщение выдрало его из потока лихорадочной зубрёжки, когда уже только на три четверти понимаешь, что читаешь и произносишь затем вслух.

я терези у меня ебучий зачёт через час 14:44

терези >>>:DDD оооо удачи братан ! порви их а чё насчёт уха-то? 14:45

я нахуя мне прокалывать сраное ухо 14:45

терези >>>:DDD как нахуя чтобы парней клеить в смысле страйдера радовать и серёжки красивые носить просто я нашла серёжку тебе подойдёт так ты обоссышься отвечаю 14:47 Сразу после Терези скинула фотографию, на ней длинная серёжка из белого и красно-коричневого бисера, похоже на шахматную доску. Относительно ладони Терези она была довольно длинной, должна была опускаться чуть ниже уровня подбородка. Каркат не мог представить себя с ней.

я мать ты охуела иди нахуй я учусь 14:47

терези >>>:DDD ))))))):< 14:47

***

Зачёт прошёл неощутимо и без потерь, зубрёжка до потери пульса дала результаты: задачу Каркат написал очень быстро, защищаться пошёл одним из первых. Дядечка профессор в толстых очках и двумя научными достижениями с умным видом вглядывался в его переносицу и спросил про пресловутую разницу между математикой и информатикой. Из аудитории Каркат буквально выпал. Выпал с трясущимися руками, красными глазами и "5" с подписью в голубой картонной книжечке. Прямо напротив двери ему свистнул Дейв – такой же высокий, красивый и в пальто, совсем как обычно. Каркат совсем поплыл, размылся в его объятьях и полностью на нём повис, закрывая при этом глаза. – Ничего себе вас дед ебал, ты хоть живой? – Дейв пропустил пальцы через тёмные кудри, погладил и почесал. Каркат тогда подумал, как хочет, чтобы этот момент длился вечно: яблочный запах из выреза пальто, чёрная искусственная шерсть, его пальцы в волосах и тяжесть в голове, тающая в его тёплых словах. "Люблю" уже привычно горько-сладко зажгло язык, упорно заставляло проглотить самого себя. – Буду, когда ты меня покормишь, – пробурчал Каркат, следуя за движением руки Дейва и откидывая голову назад. – О, моя крошка хочет, чтобы я её покормил? – Страйдер улыбнулся во весь рот, у него в уголках губ появились самые прелестные в штате ямочки, и тупая пошлость смешалась с потоком нежности, превратилась в нечто совершенно подходящее для этого момента. – Какой же ты уебан, – закатил глаза Каркат уже на полпути к его губам, едва сладким от бальзама. Яблочного, разумеется. Прошлого не существовало.

***

– Как прошло с Рокси? Они пошли есть вафли, и Каркат уже немного во всём ориентировался. Например, что кленовый сироп должен быть достоянием Америки, а замороженные ягоды на вкус не похожи на настоящие совершенно. В теплоте кресла и искусственно-карих глаз Дейва пространство едва качнулось, напоминая про утро и маленький уютный кабинет. Про то кресло, те карие глаза и тот разговор. Каркат подумал, что сейчас может просто ответить "хорошо", и тогда не будет хорошо ничего. – Она сказала, что ты должен рассказать мне о своём прошлом, – сформулировал Каркат через две трети минуты, и на это Дейв сильно нахмурился, – То есть, блять... Каркат отстранился от стола, поднял голову вверх, прикрыл рот руками и закрыл глаза. Да уж, вот это выражение он выбрал. – Сука, сука, блять, я хотел сказать другое. В смысле, бля, что у нас разная социализация, какое-то такое дерьмо, и что ты ведёшь себя как еблан, то есть, бляха, это мне так кажется, потому что я не знаю, как ты раньше жил, я нахуй даже не в курсе, как нормально должны люди жить, может вообще ты прав и уебан я, потому что я, сука, не знаю. Я реально нихуя не знаю, нихуя вообще. Каркат укусил губу и открыл глаза, Дейв улыбнулся, поджав губы. Он так делал, когда не знал, что сказать. – Я показывал тебе Хьюстон. Это моё прошлое. Ножик в рёбрах, которым сейчас представлялась Каркату тревога, повернулся на девяносто градусов. – Да, да, я знаю, и я ценю это. Но я про то, как ты общался с друзьями. Типа, ты ни с кем из них меня не познакомил. А Джон и Роуз не из Хьюстона. Прокручивая в голове слова снова и снова, Каркат явственно понимал, как из них выпадает смысл. Его, впрочем, контекст легко заменял. То есть логика выходила следующая: чтобы уметь целоваться с друзьями, нужно иметь возможность до них дотрагиваться; Джон из Канзаса, Роуз из Канады, никто из них не в Техасе, следовательно, у Дейва есть другие друзья. Дейв вздохнул и положил вилку. Три его вафли с полупрозрачным сиропом (яблоко, разумеется) остались остывать на тарелке. – Про тебя я вообще ничего не знаю, – тон у Дейва не выдавал ничего, а слова то ли упрёк, то ли обиду. Каркат представил, как он сейчас скажет, что родился в христианской секте. Что его отец обманывает людей и губит их жизни. Что он сотворил вокруг себя культ. Что чудом не заразился СПИДом от жены, что у него есть брат, что в семь лет он убил козу, в пятнадцать разбил от злости мальчику нос, а в семнадцать нашёл верёвку, на которой хотел повеситься. Рокси сказала, что у него есть чёткая граница между прошлым и настоящим. Из вафельной в Пальметто Колорадо казался далёким кошмаром, произошедшим с кем-то другим. Колорадо не было. Не было пустынь. Не было церквей, а ещё коз, разбитых носов, верёвок, братьев, красных свитеров, контрабандных таблеток и таких же нелегальных банок с некрепким сладким напитком в клубнично-манговом вкусе. – Раньше я жил в секте. Я не помню себя до 14 лет, то есть ... – Каркат вздохнул, опираясь локтями на стол. Ему казалось нереальным, что это сейчас действительно происходит, – До недавнего времени не помнил. У нас почти не было доступа во внешний мир, а все дети были уродами. Было несколько тех, кто получше, но всем мозги промывают так основательно, что тяжело хотя бы одну собственную мысль собрать. В общем, ебаный пиздец… И мой отец.. Каркат посмотрел на Дейва, и неожиданно понял, что вообще не мог представить реакцию на такое заявление. Такого не было ни в одном фильме из тех, которые он смотрел. Из похожего ему виделась почему-то именно истерика, что Дейв сейчас скажет что-нибудь едкое очень в своём стиле, что Каркату будет плохо и он пожалеет. Потому что, наверное, он всегда от людей ждал только худшего. Пауза затянулась, у Дейва на лице отражалось что-то сложное. – Мой отец всем этим говном руководил. Вдохновлял. Я, блять, ебучий сын главы секты, – Каркат засмеялся в руку от того, как нереалистично это звучало. В кафе, полном студентов и людей среднего класса, они все в примерно одинаковой одежде, купленной в примерно одинаковых магазинах, едят так же примерно одинаковую еду, и он совершенно точно часть всего этого, студент ближайшего университета, нападающий сборной по экзи, у него есть друзья и есть парень. У него нет брата и нет отца. Он похож на того коротко стриженного мальчика из прошлого только лицом и вспышками агрессивной тревоги. Дейв положил руки на стол и потянулся к Каркату. По его лицу было ничего не понятно, но он не язвил, как обычно. Каркат взял его за руку и почувствовал, как после смеха у него защипало в глазах. – Меня воспитывал брат. Я думаю, что связь между той горой всякой херни на кухне и шрамами на спине ты установил, – Дейв смотрел то ли в стол, то ли на их руки, то ли на вафли, – Что касается друзей… Была Санни. Её родителей часто не было дома, и мы все бывали у неё. Мы все это… Не знаю, где-то от пяти до десяти человек в разное время. Я просто не хотел идти домой. Ну и… В основном там был джин, почти сразу мне дали попробовать траву. Сейчас, конечно, понятно, что это был полный разнос. Господи, я ебал девочку на кровати её родителей, а потом даже не мог вспомнить, как её зовут. Дейв нервно провел пальцем по чужой руке, схватился за неё обеими своими, как будто она представлялась чем-то вроде спасательного круга. Карката опять кольнуло, когда он заговорил о своих бывших романтических опытах, но сейчас в этом было что-то совершенно другое, не хвастовство. – В общем, мы постоянно уходили в отрыв. Я целовался с каждым из этой компании, это абсолютно точно, но помню не всё. Я реально был мудаком. – Они были все похожи на Вриску? Каркат пытался представить, как это могло бы быть. Школьные пьянства для него были редкими и сильно сближали, но в таком огромном городе, как Хьюстон, алкоголь было найти легко. Судя по лисам и кино, подобные состояния открывали многие двери. – Большинство. Некоторые больше на Терези. Или на Гамзи, – последнее он сказал с выдохом. Каркат подумал, что это объясняло многое. Что Вриска провоцировала его, вызывала того Дейва, которым он был несколько лет назад. Что Гамзи его, наверное, не только раздражал, но и пугал. Что он, Каркат, знает Дейва очень особенного, такого, которым он, наверное, хотел быть. Каркату ещё много хотелось спросить. Про Гамзи, про Джона, Роуз и Джейд, про его семью. Но и сам он рассказал не всё. Не сказал про Канкри, про то, сколько он делал для младшего брата, про ВИЧ, про маму, про сломанный нос, про козу, про верёвку. Всё это представлялось процессом, который сегодня начался. – Мне кажется, я тебя люблю. То, как Дейв это сказал, добавило ещё одну каплю сюрреализма в сегодня, и тогда Каркат почувствовал, как прямо в его мозгу взрывается маленький фейерверк. – Сука, я первый хотел сказать, – проворчал он, и Дейв улыбнулся. – Скажи-и, – тон его уже разительно отличался от предыдущего, в него вернулась игривость, а держание за руки из необходимости быстро превратилось в просто желание. Признание в любви теперь выглядело игрой, а не пыткой. Сказать это сейчас было самым простым уровнем. – Я тебя люблю, – и это получилось самым органичным из всего, что происходило за сегодня в том кафе.

***

Они возвращались в общежитие поздно и держась за руки: кафе перетекло в кино, потом в прогулку, в кофе, в прогулку, в кидание камушков в пруд, в длинный поцелуй. У входа курила Терези. – Привет, Тез, – поздоровался Каркат, и она нервно дёрнулась, а потом нахмурилась. Было темно, и они с Дейвом оба были в чёрном, – Это Каркат и Дейв. Потребовалось время, чтобы привыкнуть к тому, что Терези не помнит лица. Когда-то она объясняла, что это даже больше. Что она их не видит. Поэтому кино с ней было смотреть почти невозможно, она вечно переспрашивала, кто есть кто, при этом специально не запоминая имена. – О, приветики! Как твой зачёт? Вижу, зачётно? – она засмеялась со своей же шутки, отрывисто и зигзагообразно. – Я был охуительно хорош, – ответил Каркат с улыбкой. Дейв достал из кармана электронную сигарету и затянулся за Терези. – А ты вроде какой-то проект готовила? – вспомнил Каркат. Разговоры про учёбу всегда похожи на зыбучий песок: как начнёшь, так не закончишь. – Да-а, там буквально две штуки осталось доделать. На пять минут дело. Это будет охерительная вещь, отвечаю, лучший шрифт в мире, – она улыбнулась, – Завтра сдам и буду кайфовать. А у тебя чего, Страйдер? Вы уже что-нибудь взрывали? – Только на бумажках и пуканы преподов, – хмыкнул Дейв, передавая коробочку из нагревателя и ваты Каркату, – Я уже сдал курсач, там ещё пара зачётов до сессии, и можно жить. Если оставшиеся игры не считать, конечно. – О-о, бля, вороны, вообще про них постоянно забываю. – Холодно че-то, пойдём может? – спросил Каркат. – Да пиздуйте, я докурю и тоже пойду, – кивнула Терези. – Давай, удачи с проектом! – Спасибо, Креветка!

***

То, что у них кончились презервативы, было совершенно тупо. Невозможно. Они скорее потерялись, чем кончились, но ситуация выходила ужасная: Каркат уже был на коленях у Дейва, и его рука уже была у него в штанах. – Может по-другому как-нибудь? – предложил Страйдер. – А ты хочешь ёбаный СПИД? – Карката как-то странно кольнуло от того, что он может так легко говорить про свою болезнь. – Ты же пьёшь таблетки. – Мне похуй, Дейв, ты, блять, СПИДом от меня не заболеешь. Дейв вздохнул с абсолютным, чистейшим страданием. – Может тогда метнёмся до круглосуточного? Каркат изобразил лицо, выражающее фразу “Ты серьёзно настолько хочешь секса, что пойдёшь в магазин в полночь, а не дождёшься завтра?” – У нас ещё кофе кончился. А ты утром захочешь, – подбор аргументов был его сильной стороной, и Каркат позволил себе согласиться. – Ты всё ещё здесь? – спросил Каркат. Они выходили из общежития в покачивающемся настроении. Холодный осенний воздух растекался, сбивался в кучи, момент казался тем, что в фильме бы пропустили или ускорили. Полчаса до магазина и обратно были ничем. Прошло не меньше часа с тех пор, как они вернулись. Терези курила у входа. – Чего блин? Ты кто вообще? – голос у неё был раздражённый и усталый. – Каркат, – пояснил он, – Ты почему тут ещё? – В смысле ещё? Я просто ещё раз вышла. Она врала. Она выглядела очень замёрзшей, и в маленькой надстройке над мусоркой, предназначающейся специально для курящих студентов, вырисовывалась странная картинка. Обычно ребята тушили остатки об эту штуку и выбрасывали оставшиеся в мусорку, но Терези всегда складывала их прямо там и бок о бок, если выкуривала больше одной. Сейчас от бычков вырисовывалась полуокружность. – Нихуя ты не только вышла, – Каркат как будто рефлекторно повысил голос. – Каркат, ты с ума сошёл?! – она тоже сделала шажок в сторону крика. – Что случилось? – упрямо спросил Каркат, почти забывая про Дейва. – Да ключи я потеряла, бля, жду Вриску, чё ты доебался? – она нервно затянулась. – А она придёт сегодня? – спросил Дейв контрастно спокойно и откровенно. Это было не уточнение, скорее расставление акцентов. Терези посмотрела на него между злостью и мольбой. – Ты сама их потеряла? – Каркат вспомнил историю с ванной. Вспомнил, как легко провёл связь между своими эпизодами ревности, и так же просто связывались эти два момента. – Конечно, сама, как блять ещё? – Пойдём, поспишь у нас, какая разница, – предложил Дейв. Терези укусила себя за губу, зависла на несколько секунд, а потом потушила только что начавшуюся сигарету. – Окей, пойдём.