mirrorball

      День у Бакуго не задаётся с самого утра. Под «горячую руку» попадают Каминари и Киришима, которые первые встречаются ему по пути на кухню. Пусть они ничего ему не сделали, Кацуки всё равно считает своим долгом придраться к ним и высказать своё недовольство.       Серо, слушая его, хмыкает:       — Бакуго такой вредный стал в последнее время. Не будь он парнем, я бы решил, что у него ПМС, как у девчонок.       И тут же охает, потому что Джиро даёт ему оплеуху:       — А ну быстро извинился! Что за стереотипы!       — Прости-прости!       Мидория тоже замечает, что с Бакуго что-то не так. Она знает его достаточно долго, чтобы понять, что его что-то беспокоит, и за недовольным выражением лица Кацуки скрывается что-то важное.       Поздно вечером она идёт на кухню, чтобы сделать себе чай и вернуться к изучению английского. Там за столом сидит Бакуго, и Мидория считает нужным обозначить своё присутствие:       — Я налью себе чай и уйду.       — Мне плевать, — бросает он, изучая материал стола.       «С ним явно что-то не то», — вздыхает Изуку. Она делает себе чай и занимает место напротив.       — С тобой что-то происходит. Что именно?       — Ты… Не лезь не в своё дело. 
      — Но меня это волнует. Ты меня волнуешь.       — Ты это серьёзно?       — Да, — Изуку скрещивает руки на груди и смотрит на него. Она полна решимости узнать, что с ним творится, даже если Бакуго её возьмёт за шкирку и выкинет с кухни.       Кацуки неожиданно вздыхает.       — Это сложно, Деку.       — Так расскажи мне, Каччан, — он даёт ей возможность узнать, и она хватается за неё.       — Ты же не отстанешь, верно?       — Я ведь уже сказала.       Бакуго молчит. Потом негромко начинает говорить:       — Тётка против нашего с Акирой общения. Считает, что я плохо влияю на Акиру. Меня это злит и напрягает, — признаётся он.       — Я не знала, что вы настолько близки.       — Если я о ней не говорю сутки напролёт, то это не значит, что я не близок с Акирой.       — Прости, я не хотела, — тут же извиняется Мидория. — Не злись, Каччан.       — Всё… Нормально, — произносит он, совладав с собой. Действительно, что на неё злиться, Изуку ведь не в курсе, что у них в семье творится. — Я же не особо распространяюсь, какие у нас отношения. Да и Акира…. Сама хороша.       — Что такое она делает?       — Очень верит своей матери, полагается на нее и закрывает глаза на её странности. Она… Такая упёртая.       Изуку невольно улыбается — Каччан тоже упрям, и теперь она видит семейное сходство не во внешности, так в чертах характера.       — Что улыбаешься, Деку?       — Вы очень похожи. Оба упрямцы, но с добрым сердцем.       Бакуго хмыкает — опять Изуку верит в него и считает, что в нем есть что-то хорошее, невзирая на ту боль, что он причинял ей на протяжении нескольких лет.       И продолжает причинять.       — Деку…       — Судя по тому, что я вижу, Акира тебя любит. И прислушивается к твоим словам. Мне кажется, она со временем поймёт, что к чему. И что ты хотел для неё лучшего.       — Я на это надеюсь.       Раздаются шаркающие шаги, и на кухне показывается Мина. Завидев их, она растягивает губы в недоброй улыбке.       — А чём это вы тут таким занимаетесь?       — Обсуждаем проблемных родственников, — бросает ей Кацуки. — Если такие имеются, можешь присоединиться.       — Пожалуй, воздержусь. Это ужасно скучная тема.       Мина забирает из холодильника ванильный коктейль и уходит.       — Она всем расскажет, что видела нас, — вздыхает Мидория. Поток сплетен и домыслов теперь точно будет.       — Не расскажет, если не хочет остаться без ушей. Начнёт сочинять — я ей это устрою, — заявляет Бакуго, поднимаясь из-за стола. Он молча идёт мимо Деку и бросает ей, останавливаясь на пороге:       — Спасибо, Деку. Ты не так, оказывается, бесполезна.       Кацуки уходит, а Мидория, посидев ещё пару минут, отправляется вновь греть чайник.       Чай был просто ледяным.