mirrorball

      Рей ненавидит дни, когда ей снятся сны. Такое случается редко, обычно её голова касается подушки и следующее, что она видит перед собой — новый день с солнечным светом. Но дни, когда перед глазами не чёрная мгла, она ненавидит.       Потому что ей снится один и тот же человек.       Её персональный и личный кошмар.       Человек, что удочерил её.       Рей хочет, что отдала бы всё, чтобы во сне видеть кого-нибудь другого. Кого-нибудь из Лиги, даже эту чокнутую Тогу; пусть дорвётся до её крови хотя бы во сне, раз наяву не получается.       Она даже не возражала бы, приснись ей Акира; как показали их частые и недолгие встречи в сражениях, у них есть кое-что общее, пусть Акияма это упорно и отрицает.       (Да ладно тебе, Акира-чан, как тебя там друзья называют, у нас у обеих безотцовщина, и кто-то из родителей — ужас.       У тебя мать, а у меня — отчим, отцом его назвать язык не поворачивается).       Отчим бросается на неё, и начинается драка. Рей пытается дать отпор, отбивается, машет руками и где-то на подкорке мелькает мысль, что она во сне, что мужчина её не задушит, если схватит за шею, но Рей страшно, пусть такое и не в первый раз, но она не кричит, потому что       (Только, блять, попробуй закричать, я с тебя шкуру спущу!)       не вариант.       Он хватает её за плечи и голосом Даби говорит:       — Проснись! Рей!       Рей распахивает глаза. В комнате — кромешная тьма, хоть глаз выколи; лунный свет проникает через расстояние между полосками жалюзи, вырисовывая узор на полу.       — Вот так, — Даби встряхивает её, и Рей окончательно просыпается. — Опять снился кошмар?       Она кивает, трёт глаза и откидывается на подушки. Даби устраивается рядом, вытягивается вдоль и кладёт ладонь ей на бедро, пальцами приподнимая резинку трусов, но она отрицательно качает головой.       — Не сегодня.       — Почему?       Рей всегда так делает, когда ей снится кошмар — отвлекается. Даби нравится в такие моменты заниматься с ней сексом — в ней просыпается что-то дикое и необузданное, она пылкая и отчаянная.       (Охуенно быть живой, думает она).       Она забывается, когда во второй раз проваливается в сон, то никаких сновидений; Даби приятно помогать ей забываться, но он знает — не лекарство он от кошмаров.       — Я не хочу сегодня делать вид, что не проснулась ночью с криками и чуть не столкнула тебя с кровати.       — Ничего страшного, если бы столкнула, — Даби ладонь убирает и устраивает её под грудью Рей, на животе. — Тебе приснился отчим?       — Да.       — Один и тот же кошмар.       — Хоть какая-то чёртова стабильность в жизни, — криво усмехается она.       — Он до сих пор тебе снится? — интересуется Даби.       — Отголоски прошлого, видимо, от них никуда не деться. Злодеям, вроде как, психологи не полагаются?       Он отрицательно качает головой, сосредотачиваясь на тепле чужого тела.       — Я надеюсь, что однажды он перестанет мне сниться, — бормочет Рей, прикрывая глаза. — Отмечу этот день красным в календаре.       — Хорошо, что у тебя отголоски прошлого, а не ностальгия.       Шутку Рей оценивает — хмыкает, и уголки её губ чуть приподнимаются.       (Мало он мучил этого ублюдка перед смертью).