mirrorball

      Шото не знает, когда всё началось. Да и важно ли знать, когда всё началось, если дело касается чувств? Он пытается припомнить момент, когда в груди что-то изменилось, и из-за Акиры, и улыбки её стало по телу разливаться тепло. Это неважно.       Ему ведь даже не к кому подойти с вопросом о влюблённости. У него ведь даже нет перед глазами примеров адекватных отношений.       (На родительские уж точно равняться не стоит).       Сначала он пугается этих чувств. Оно незнакомые, заставляют сердце биться быстрее и думать, думать о ней.       Он не знает, за что влюбился в Акиру. Точнее, она ему всегда нравилась; нравилось её отношение к близким, а как она влияла на Бакуго…       Он не знает, есть ли у неё парень (Акира такими откровениями не делилась), а он и не спрашивал.       Тодороки думает, что у него нет шансов, он младше её и вряд ли она посмотрит на него иначе, чем на друга кузена или коллегу по работе. Тем более, вокруг Акиры крутится светловолосый парень-одноклассник, и она, кажется, рада его компании и не против общения с ним. Парень закидывает руки на плечи ей, обнимает и может поцеловать в затылок.       Однажды Шото всё же спрашивает у Бакуго, кто вертится рядом с Акирой. Тот, жуя сэндвич, поясняет:       — Это Кенджи.       — Он так улыбается.       — Да, у него всегда рот не закрывается.       — Всегда?       — Он — друг Акиры. Лет семь так точно. Постоянно все яблоки у мамы съедает, когда приходит, на него не напасёшься…       Бакуго начинает ворчать на Кенджи, но Шото его уже не слушает. Он чуть успокаивается, но остаётся ещё один парень, которому дорога Акира — Эйта. Высокий, молчаливый, в официальных костюмах, он тоже неизменно оказывается рядом с Акирой. Но у него, насколько Тодороки знает, были к ней чувства, вот только Акира, вроде, рассматривала его только как друга.       — Раз в год и палка стреляет, Эйта, не отчаивайся, — говорит ему Коу, крася губы фиолетовой помадой. — Быть может, ты всё же будешь её парнем.       — Ага, на старости лет, — грустно улыбается он.       — Ты тут? — Акира дёргает Шото за рукав кофты. — Сегодня ты очень рассеянный.       — Всё нормально, — сдержанно отвечает он. Они идут по вечерней улице, направляясь после работы и патруля в общежития. Акира хмыкает.       — Нормально для ненормального?       — Ты когда-нибудь хотела в чём-нибудь признаться или что-нибудь сделать, но не могла? — неожиданно задаёт вопрос Тодороки.       — Наверное, да, — пожав плечами, отвечает Акира. — Всё высказать маме, но это невыполнимо. А ты?       Шото берет её за руку, они останавливаются у забора, и Акияма вопросительно на него смотрит.       — Думаю, хотел бы.       Акира накрывает пальцами его запястье с внутренней стороны и ощущает, как бешено стучит его пульта. У нее есть причина, почему так, но она кажется ей невероятной.       (Чтобы понравилась я? Да быть такого не может).       — Шото, послушай…       — Что такое?       — Ты…       — Я тебе не нравлюсь?       — Ты ведь младше.       — Не настолько уж и младше, — возражает он. — Ты мне… Ты мне очень нравишься.       Она грустно улыбается.       — Ты так прямолинеен. Мне этому стоит поучиться.       — Акира…       — Прости, Шото. Всё не так просто, — Акира мягко выпутывает свои пальцы из его руки. — Так должно быть лучше.       — Но это ведь не то, чего ты хочешь.       — Но так правильно.       Шото хочется закричать: «Кто сказал, что так правильно?!», но он лишь кивает, позволяя Акире уйти.       Он уважает её желания, даже если они не совпадают с его.

***

      Я должен был её поцеловать, думает Тодороки, лёжа в своей комнате. Он зажмуривается, ругая себя за то, что не проявил решительность. Прямолинейность — да, пожалуйста, но не…       Неожиданно раздаётся стук в дверь. Шото неторопливо поднимается с кровати, полагая, что это, должно быть, пришёл Серо, брал у него тетрадь по физике, чтобы переписать домашнее задание.       На пороге, однако, стоит не Серо.       — Привет ещё раз. Я знаю, что я тебе сказала, но… Но ты прав — это не то, чего я хочу.       У Акиры блестят глаза, она раз-два переминается с ноги на ногу, но потом решается и, сделав шаг вперёд, обхватывает лицо Шото ладонями, целуя.       — Уверен, что ты хочешь быть со мной? — шепчет она после поцелуя ему в губы. — Мне кажется, я не самая лучшая для этого…       Шото упрямо поджимает губы, и она замолкают.       — Да. Ты мне нужна.       — Твой отец…       — Меня это не волнует. Меня не волнует то, что он будет думать. Он не знает меня, не знает тебя и наши отношения.       (Но остаётся ещё моя мать).       Акира кивает, ободряюще ему улыбаясь, и Тодороки накрывает её губы своими.