mirrorball

      Шото размешивает сахар в стаканчике, а после делает глоток. Лёгкий ветер треплет волосы, и он вдыхает весенний воздух, служащий напоминанием, что весна в Мусутафу наступила.       — Сходи домой, переоденься. Поспи хоть немного.       Нацуо присаживается на лавку рядом, с беспокойством глядя на младшего брата.       — Не могу оставить Акиру. Боюсь, что она очнётся, а меня рядом не будет.       — Я заменю тебя, — предлагает ему Нацуо. — Шото… У тебя скоро экзамены. Фуюми тоже волнуется.       — Я подготовлюсь и всё сдам.       «А как иначе?»       — Ты её действительно так любишь?       — Люблю, — отвечает Шото.       — Но вы юны и неопытны, — Нацуо чешет макушку. — Не факт, что вы останетесь вместе на всю жизнь. И это нормально. Первая любовь редко перерастает во что-то…       — Мы останемся вместе, — говорит он, как отрезает.       — Этот юношеский максимализм…       — Мог бы порадоваться за меня, что я встречаюсь с девушкой, с которой у меня есть серьёзные планы на будущее.       Нацуо что-то хочет сказать брату, но Шото его уже не слышит. Выкинув стаканчик в мусорку, он возвращается в палату к Акире. Приборы мерно пищат, и, кажется, что Акира прилегла поспать и сейчас откроет глаза.       (— Давай останемся дома и не пойдём ни на какой фестиваль, — предлагает Акира. — В конце концов, у нас каникулы, теперь уж точно можем сами распоряжаться, чем заниматься.       Шото улыбается, склоняется и целует её, мягко опрокидывая на постель.       — Согласен, — отзывается он, прокладывая цепочку поцелуев от её губ до виска).       Тодороки берёт её за руку, и в этот момент дверь в палату открывается. Шото оборачивается и видит на пороге высокого мужчину с каштановыми волосами, забранными в небольшой хвостик. Ещё отмечает, что у незнакомца цвет глаз схож с цветом глаз Акиры.       — Мистер Тодороки, я полагаю? — спрашивает он.       — Да, — кивает он, — а вы…       — Акихиро Андо. Я не был в Мусутафу очень долгое время. Здесь всё так изменилось… — говорит Акихиро. — Расскажете мне об этом? И, — его голос становится чуть тише, со звучащей надеждой, — об Акире.       — Конечно, Андо-сан.

***

      — Ну что? — с нетерпением спрашивает Рей, когда Даби входит в её комнату. Он закрывает за собой дверь и проходит к сидящей на кровати Рей.       — Без изменений. Она не пришла в себя.       Рей вздыхает и откидывается на спину. Матрас прогибается — рядом укладывается Даби, не сводящий с неё глаз.       — Переживаешь за неё?       — Акира оказалась не такой, как её мать, — пожимает она плечами. — Даже жаль, что она у неё такая.       — Я вот о чём всё думаю… Чего не убила её? Я про мать, — поясняет Даби. — Ты так хотела мести. Столько планов строила. Выбирай на любой вкус.       Рей на это не отвечает. Она облизывает губы и, перекинув ногу, садится на бёдра Даби. Его пальцы ложатся на её собственные и сжимают. Придерживая волосы, она склоняется и целует его в губы, а после, подняв руки, стягивает с себя мешковатую футболку, под которой у неё ничего нет, и это заставляет Даби усмехнуться.       Всё же он скучал по ней.       — Каждый её вдох — мой ей подарок, — сообщает она, а после отшвыривает футболку в сторону и довольно жмурится, ощущая ладони Даби на своём теле.       Но настоящий ответ у неё другой.       (— Я просто… Всё из-за Акиры, — признаётся Рей потом Ястребу, когда они пересекаются в городе и он спрашивает её о произошедшем. — И только из-за неё. Мне стало её жалко. Без матери хреново жить. Да без родителей вообще. Пусть у неё будет живая мать. Вот такая, но…. Она всё же будет.)