Я не улыбаюсь

Пять лет назад.

Первый сезон проекта проходил свой экватор и неумолимо близился к финалу неделя за неделей. Это что-то новое для российского телевидения, но рейтинги для премьерного сезона довольно высокие. Людям интересно, возможно ли сделать из маргиналов приличных дам, а заблудшие души поставить на путь истинный. Раньше мы все смотрели как стилисты выкидывали вещи участницы и переодевали ее в бренды, будто она что-то понимает в этом. Этот проект глубже. Он человечнее, намного важнее всего, что было до него. Это революция в проектах трансформации. Его значимость понимали все участники съемочного процесса. Каждый раз, когда преподаватели встречали учениц, сердца начинали больно стучать о грудную клетку. Настоящий адреналин. Мария зашла в помещение со стеллажами с большой стопкой книг в руках. Сознание на секунду выключилось, когда в нос просочился тонкий, но в то же время яркий аромат кожаных переплетов и старых страниц. — Думаете, они уже перечитали всю библиотеку? — женщина вздрогнула, пытаясь удержать бесценный груз. В дальнем углу на небольшом бархатном диване сидела брюнетка и, дерзко вскидывая бровь, ждала ответ. — Думаю, если показать им, что литература бывает разной, интерес может проснуться. — жизнерадостно убедила Мария, одаривая коллегу одной из своих фирменных улыбок. Положив стопку на стол, она начала брать по одной книге, ища место на полках. Лаура наблюдала за зрелищем сзади. Наблюдала, как тонкие пальцы обхватывали твердые обложки, как пучок, собранный из золотистых волос, неподвижно покоился на затылке, как бы она не повернулась. Больно, наверное. Наблюдала, как коллега пытается поставить очередной шедевр классики на верхнюю полку, прогибая поясницу. Следила за тем, как резко она двигалась, погружаясь глубже в свои мысли, даже не замечая такого пристального внимания. — Не нервничайте. — голос прозвучал будто из-под воды, вырывая блондинку из туманных дум. Она развернулась убедиться, что ей показалось, но сразу встретилась с заинтересованными голубыми глазами. — Что, простите? Я задумалась и не расслышала. — опять улыбка, уже по инерции. Фраза - улыбка. — Не нервничайте. — мягко повторила директор. — Что вам сделали книги, что вы их так агрессивно швыряете? — блондинка в ступоре. И как мне нужно ответить? — Я не швыряю книги. — Да что вы? — последовал уверенный кивок третьеклассника, который пытался убедить родителей, что сегодня ничего не задали. Лаура закатила глаза на это притворство и блондинка приняла поражение. — Да, я нервная. Да. И что такого? Вы, я уверена, тоже не так спокойна, как может показаться. — «Ух ты, как резко. Неужели, внутри этого фарфора есть что-то настоящее?» - подумала Лукина, наваливаясь на спинку дивана, показывая свое превосходство, но решаясь поиграть. Может еще что-нибудь интересного скажет? — И с чего это я должна быть неспокойна? — зрительный контакт, кажется, прожигает заднюю стенку черепа, нагревая воздух в библиотеке. — Да с того! Мы тут снимаем не просто реалити. Это действительно что-то большее. От наших действий зависит будущее этих девушек. Одно неверное слово и жизнь разрушена. — «Ух ты. Да она может быть человеком, а не только машиной для убийств.» - подумала Мария, глядя в глаза напротив, улавливая в них тревогу или даже страх. Веки смахивают все ненужные эмоции и взгляд снова становится бесстрастным. — А вот и нет. Ответственность за свои жизни они несут сами. Мы тут ни при чем совершенно. — сделала акцент на последнем слове, будто это ее как-то оправдает. — А вот и нет. Врать не красиво, Лаура Альбертовна. — блондинка сузила глаза, показывая, что она видит ее насквозь и выдала ухмылку. — Вы же все-таки директор. Брюнетку уже начало возмущать такое фамильярное общение, но что-то ее цепляло. Несоответствие. Загадка. Она никогда не слышала подобного обращения от коллег и подчиненных. Все знали, как надо правильно с ней разговаривать. А это что еще за неслыханная дерзость? И от кого! От Третьяковой? От этой куклы, которая живет в своем кукольном домике со своим кукольным мужем? Причесывает свои кукольные волосы и надевает свои кукольные наряды. Фальшивка! Невоспитанная фальшивка. Очень интересная, наглая и дерзкая фальшивка... Лукина начинала закипать, что не осталось без внимания. Мария отвела глаза в пол и виновато переминалась с ноги на ногу, как провинившийся ребенок. Лаура не отрывала взгляд от блондинки, любуясь тем, как легко поставить ее на место. Показать, что ты волк, а она заяц. И она сразу поджимает свой хвостик и убегает в нору. — Вы правы. Неправильно считать, что мы не несем ответственность за их будущее. Мы же влияем на них, делаем это осознанно. — Мария поднимает пристыженный взгляд и смиренно утопает в глазах женщины напротив. Такое манящее понимание плещется в них, и еще что-то хрупкое. Дунешь, и все сломается, все пропадет. А не хотелось, чтобы это исчезло. Она уже не помнит, когда на нее так смотрели (да и смотрели ли?). Разве кто-то смотрел на нее так откровенно, преданно, одним лишь взглядом заключая в крепкие и бесконечно долгие объятия? Как же сложно сказать что-либо, когда глаза напротив смотрят так, будто все знают. Знают все реплики наперед. И какая же сила в этой слабости: признать свою неправоту, будучи такой властной и важной женщиной. Открыть свою душу нараспашку и ждать, пока кто-то наведет там беспорядок. Но Мария даже не думала пользоваться данной ей властью. Она никогда бы так не поступила. Осознавая эту мысль, нежность и трепет сменяется страхом. Что происходит? Из-за долгого молчания в голове разыгрался ураган, который безжалостно сносил все фундаментальные устои. И это от одного взгляда коллеги? Она не сказала ничего проникновенного, ничего необычного, но то, как она признала свою ошибку заставляло колени первого заместителя подгибаться под длинной юбкой. И то, как она смотрела, заставляло сердце блондинки пропустить болезненный удар. Лаура встала, разгладила платье и, попрощавшись, вышла из помещения. Как бы не казалось со стороны, Лаура ощущала, что в голове что-то перевернулось. Будто пришли идиоты-строители и начали сносить несущие стены. Она не хотела открываться, но смотреть на «провинившуюся» Марию Владимировну было неловко. Директор не хотела сближаться так же сильно, как не хотела, чтобы ее считали тираном из-за отстраненности и холода. В тот вечер женщины приняли негласное соглашение забыть обо всем, стереть из памяти эти взгляды, которые кричали громче голоса из мегафона. Разговоры — глупейшая показуха, которую мог придумать человек. За тебя говорят твои глаза, но далеко не каждый готов делиться чем-то настолько интимным. Ничего не получалось, и с каждым годом женщины перекидывались многозначительными взглядами, но никто не решался это обсуждать. А зачем? Мы совпали с тобой, совпали в день, запомнившийся навсегда. Как слова совпадают с губами. С пересохшим горлом — вода. Мы совпали, как птицы с небом. Как земля с долгожданным снегом совпадает в начале зимы, так с тобою совпали мы. Мы совпали, еще не зная ничего о зле и добре. И навечно совпало с нами это время в календаре. Роберт Рождественский