Я не улыбаюсь

Знаете, как падают самолеты? Они не рушатся мгновенно. Железные птицы падают долго, а пилоты пытаются посадить его аккуратно, сделать все возможное, но этого не достаточно. Самолеты падают мучительно и лучше бы они все сразу взрывались. Иначе ты будешь сидеть и наблюдать за прекрасной картиной отчаянного человечества. Кто-то будет молиться, внезапно уверовав во все религии мира, кто-то будет заливать в себя алкоголь, чтобы вырубиться и не бояться. Кто-то будет рыдать, вспоминая всю свою никчемную жизнь, а кто-то смиренно сидеть и ждать, когда все в этом салоне умрут и их тела обуглятся из-за взрыва от жесткой посадки. Такой компанией они будут часами зависать в воздухе, висеть на ниточке, на волоске, пока тот не порвется и тем самым не убьет все живое в салоне. Вы ведь тоже, наверняка, испытывали это чувство? Крайняя степень отчаяния, безысходность. В глазах темнеет, а в ушах стоит звон, который лишает рассудительности. Единственное, что мечется в голове и до боли рикошетит о череп, так это сожаление. Как вернуть время назад? Как все отменить, переиграть, перечеркнуть? Вам не обязательно сидеть в падающем самолете, чтобы ощущать эти чувства. Эти эмоции фатальны и даже самые уравновешенные люди после такого могут получить максимум по шкале Хаэра. Они губительны для нежных созданий. Смертельны для таких, как Мария. После того, как ее единственный близкий человек, ее единственная подруга убежала из ее дома она ощутила это чувство. Будто она катастрофически долго падает в самолете. Совсем одна. За тот вечер она перемерила все роли пассажиров этого рокового полета. Первые два часа она лежала на полу, сотрясаясь такой сильной дрожью, что больше это походило на судороги. Заливаясь слезами она роняла сотни тысяч извинений в холодный воздух. Пространство съедало слова своей устрашающей пустотой, что заставляло хрупкую женщину ощутить свою незначительность в ее собственной жизни. Густое одиночество разливалось по прихожей черной смолой, затекая в грудную клетку и обжигая ребра. Резкая боль в солнечном сплетении заставила блондинку подняться с ледяного мрамора, держась о стену. Скрученная, в мятом черном платье она нерешительно передвигала ногами в направлении дивана, но подойдя к месту происшествия и заметив в углу свой подарок на развод от подруги, в ее голове будто переключили рупор. Взяв свою игрушку она уверенно направилась на кухню, смахивая слезы с отекшего бледного лица. Женщина посадила за стол своего нового друга, а сама открыла шкаф своего бывшего мужа с отборным алкоголем. Достав из стеклянного серванта бутылку красного и еще какую-то стеклянную емкость с янтарной жидкостью, она присела за стол, пододвигая два бокала ближе. Она разлила по бокалам красное вино, один подала единорогу, другой сразу опустошила сама. Следующие три часа она провела в роли алкоголика, который хочет отключить все чувства, просто принять это падение и умереть в смирении. Допивая за своим другом бокалы, не пропуская свои, блондинка быстро справилась с бутылкой вина и в ход пошла тяжелая артиллерия. Откупорив стеклянную пробку она, не вдыхая аромата, сделала несколько глотков неизвестного пойла. Жидкость отдалась ярким жжением в горле, но через пару секунд она ощущала только приятное тепло внутри живота, будто она проглотила горящую спичку и вот-вот там разгорится пламя. — Вот ты понимаешь нахрена я так сделала? — она обращается к своей игрушке, серьезно смотря в его, блестящие пластиком, глаза, будто он ей ответит. — Вот и я не понимаю на кой черт надо было так перебигать... Пегирибать... Блять. Пе-ре-ги-бать! Ну вот не знаю, Макс... — видимо так она его назвала. — Бес попутал! — игрушка, покрытая капельками красного вина из-за ожесточенной пьянки, сидела так же неподвижно и начинала раздражать. — Хоть бы со звуковыми эффектами подарила, что ли... — сказала она, бросая пренебрежительный взгляд на единорога. — Да с чего бы это? Я же ей никто. — она задумчиво покрутила в руках стеклянный сосуд, переливая остатки алкоголя. — Как же так получается? Кто-то для тебя весь мир-р-р, а для нее ты просто никто? — подозрительно смотрит на игрушку, тыкая в него пальцем. — Это же как мы с тобой, Макс! Ты же никто-о-о... Без меня, — она хитро оскалилась в подобии улыбки и тыкнула пальцем на себя. — а для меня ты - просто игрушка. Сегодня я буду с тобой возиться, а завтра... — брови поползли вверх. — А завтра я могу назвать тебя пизданутым и выкинуть на помойку. — тихо заключила она. Они сидели и слушали тишину некоторое время, пока Маша не встала на ноги и, слегка качаясь из стороны в сторону, не дошла до узкого ящика под плитой. Женщина достала из него моток бечевки и держась о стенки кухонного гарнитура подошла к своему месту. Она уронила свое тело на стул, взяла в руки бутылку и опустошила ее. Любуясь своим старанием, она покрутила ее в пальцах. — Сосуд, в котором пустота? — приложила горлышко к глазу, заглядывая внутрь. — Или огонь, мерцающий в сосуде? — расслабленные пальцы соскользнули по ребристой поверхности и бутылка упала, рассыпаясь на мелкие осколки по всей кухне и улетая в зал. — Что-то я не вижу в нем никакого огня... — она прищурилась и посмотрела на игрушку. — А ты видишь огонь? — тишина. — Я ценю твою молчаливость. Громкие слова может сказать каждый, Макс! А вот так... —икота началась. — Так живописно молчать можешь только ты. — женщина взяла веревку, которой раньше она перевязывала подарочные коробки и подошла к единорогу. Отмотав побольше бечевки она крепко обмотала веревкой шею игрушки, а другой конец туго обвязала вокруг своей. — Вот такой перфоманс, получается, прикинь. — Третьякова ступает по стеклам в носках, направляясь на диван к своему телефону. — Чистейшее проявление дружбы, Макс. Завтра я могу тебя выкинуть, но пока не завтра, да? — она упала на мягкую обивку и зашла в приложение вызова такси. — Пока - сегодня, дружок. И я тебе покажу, как надо забываться. — она вызвала такси до своего любимого ресторана, который по ночам устраивал вечера живой музыки. Взяв маленькую сумочку для телефона и ключей и накинув на себя пиджак Лауры она вышла из дома, провернула ключем в скважине, которая, казалось, специально передвигалась по двери. На ватных ногах она вышла из калитки и ждала машину. В ресторане было темно и мало кто мог заметить экстравагантный образ известной леди. Макс безучастно болтался на шее блондинки, царапая её колючей веревкой, но женщина этого даже не замечала. Подойдя к бару, она осознала, что никогда не сидела на барных стульях. Она, как порядочная жена, всегда сидела за столиком и пила жалкий, едва ли наполненный бокал шампанского. Сейчас она посадила своего друга на барную стойку, позволяя короткому импровизированному поводку болтаться между ними. — К нам нельзя с животными. — девушка за баром подошла к интересной посетительнице. — А, это Макс. Не обращайте внимания на... — она указала на веревку. — Он просто буянит, когда выпьет. — барменша усмехнулась. — Надеюсь он не принесет нам неприятностей? — шатенка расплылась в дерзкой ухмылке. Мария разглядывала ее черты лица, в которых не было ничего примечательного. Лицо было вытянутое, зеленые глаза весьма выразительные, но больше Машу поразили скулы. Ей казалось, что ими можно порезаться, настолько они были острые. — Ну вы просто не наливайте ему и все. — пожала плечами блондинка. — А его подруге что-нибудь налить? — У вас есть какой-нибудь коктейль, который сотрет мне память напрочь? — говорит Третьякова, ложась на мраморную плиту, заглядывая за спину девушки. Барменша задумчиво покачала головой. — Неужели нет? — возмущенно начала блондинка. — Не думаю, что в такое место кто-то приходит забывать свои дни, так что в меню такого нет. — она заметила, как женщина напротив начала еще больше растекаться по барной стойке в отчаянии. — Но! Могу предложить мой фирменный коктейль. Он сносит голову напрочь. Вы имя свое с трудом вспомните... — Колдуйте, пожалуйста. — и девушка, отвернувшись к стене с бутылками начала делать напиток. Закончила она быстро. Маше показалось, что и полминуты не прошло. — Пожалуйста! Только никому не говорите, а то меня могут уволить. — блондинка поднесла пальцы ко рту и жестом застегнула молнию. — А ключ? — Третьякова небрежно выкинула воображаемый ключ за свое плечо и принялась дегустировать коктейль. В момент, когда жидкость попала на язык, мышцы всего лица схватила судорога, а в глазах засверкали искры слез. — Ну как вам? — с ухмылкой, слишком распущенно спросила девушка. — Шедеврально. Вы точно работаете здесь или случайно зашли за бар? — шатенка рассмеялась таким расслабленным смехом, что даже Третьякова немного расслабилась и на секунду отпустила ситуацию. — Лекарство не должно быть вкусным. — Кто сказал, что я больна? — нахмурилась блондинка. — Вы пришли сюда, — девушка указала руками на роскошное место. — с другом на поводке. Пьете мой коктейль, который я берегу для своих новогодних нервных срывов... — ее перебила блондинка. — Кстати, что это? — она указала на бокал, игнорируя догадки барменши. — Водка с шампанским. — Прелесть какая... — женщина щурится, вспоминая вкус тяжелого алкоголя. — Так что? Что-то случилось? Или так вы проводите ваши свободные субботние вечера? — шатенка облокотилась на барную стойку, заглядывая в глаза посетительницы. — Что-то случилось... — хмурится. — Почему я все еще это помню? Ваше зелье на сработало. — Так это не работает, извините. Вы должны выкинуть все из головы разговором. Да и выпили-то вы всего глоток... — она с вызовом посмотрела на блондинку, которая тут же потянулась за бокалом и залпом выпила смертельный напиток. — Что теперь надо делать? — отчаяние. Вот что девушка услышала в этих словах. — Расскажите о себе. Что вас сюда привело? — шатенка подставила стул и присела напротив блондинки. — А как вас зовут? — Соня. — Хорошо... А то незнакомке все рассказывать - это же дурной тон, или как там... — Соня улыбнулась лишь губами и понимающе кивнула. — Меня зовут Маша. Я сюда часто приходила, но никогда не была за баром. Мой друг держит это место. — зеленые глаза шатенки округлились. — Олег Владимирович ваш друг?! — Олег... Да, скорее знакомый. Друг моего бывшего мужа. Не бойся, я не скажу ему, какие в его ресторане нахальные бармены. — Соня выгнула бровь. — Я вам помочь пытаюсь, а вы! — засмеялась девушка и блондинка подхватила смех. — И почему сегодня мне выпала честь сидеть тут с вами? — Мария оглянулась и заметила, что за баром она сидит одна. Все гости танцуют в глубине зала. — Сегодня я вычудила такое... Во-первых, я развелась с мужем... — Из-за этого? — взволновано спросила Соня. — Да вы что! Стала бы я из-за него просаживать печень вашими ужасными коктейлями... — Тогда в чем дело? — непонимающе спросила девушка. — Неужели любовник?! — восхитилась она. Соня была такая молодая, такая живая. Маша расслабилась с ней и не пыталась строить из себя ангела. — Типа того. Ты когда-нибудь любила? — вот так просто они перешли на «ты», на что зеленоглазая облегченно выдохнула. — Вряд ли. В последнее время меня даже очаровать никто не может. — Третьякова возмущенно посмотрела на нее. — Ты, конечно, не в счет. И друг твой тоже мне нравится. — Мария довольно улыбнулась. — А ты любила? — Думаю, да. И сейчас люблю. И вот блять... Извини за мат. — на что Соня небрежно махнула рукой, давая понять, что ей все равно. — Вот именно из-за этой сраной любви я наделала таких диких вещей, за которые сама себя никогда не прощу. И этими действиями я причинила боль любимому человеку, понимаешь? — Соня взяла ее за руку и понимающе кивала. — А можно мне на экскурсию за барную стойку? — внезапно спросила блондинка, на что барменша дала добро. Маша обошла длинную барную стойку и зашла в святилище, как ей показалось. Слева длинные стеклянные стойки с алкогольными напитками. Этот стеллаж возвышался до самого потолка на четыре метра вверх. — Как вы достаете те бутылки? — блондинка указала рукой на подсвеченную стену, случайно вспоминая первую встречу с Лаурой в ресторане. Встряхнула головой, прогоняя ненужные воспоминания. — Они там для красоты. Мы пользуемся первыми тремя полками. — она пожала плечами и наблюдала за сильно пьяной женщиной с привязанной к шее игрушкой. Третьякова спрашивала глупые вопросы, боком продвигаясь за барной стойкой, рассматривая наполнение полок. — А тебя любил твой любовник? — неожиданно поинтересовалась Соня, пятясь назад, давая блондинке пространство. Маша повернулась к девушке и продолжила медленно идти, правой рукой ведя по мраморной плите барной стойке. — Это не любовник. Но я думала, да. Но я уже все испортила, так что теперь точно нет. — непроницаемое лицо плавно продвигалось по чужому рабочему пространству. Она поправила бретельку своего короткого черного платья. — Ну ничего. Я думаю, что бы там не произошло у вас, если это истинная любовь - вы справитесь. — заключила Соня врезаясь в угол. Третьякова пользуется остановкой девушки, берет ее за шею и втягивает в резкий поцелуй. Своими пьяными губами она припала в мягким, молодым. Девушка не отвечала на поцелуй, но и не оттолкнула ее. Маша отстранилась и посмотрела в зеленые глаза. Шатенка увидела во взгляде ужасную боль, отчаяние и каплю сожаления. — Что, не он? — все так же улыбаясь спросила Соня. — Не она. — слова сразу же легли удивлением на лице молодой девушки. Барменша не успела сказать и слова, как Мария развернулась и направилась на выход из барной стойки. Зайдя в темный коридор она толкнула одну из дверей и попала в туалет. Закрыв за собой дверь она опустилась на холодную черную плитку, небрежно выпрямила ноги, упираясь головой в тяжелую, резную, дубовую дверь. Она подняла руку и провернула замок до щелчка. В этот самый момент слезы будто получили зеленый свет и потоком полились по щекам. Женщина даже не успевала смахивать их, поэтому оставила все как есть и дала волю своей боли и сожалению. Соня подождала около двадцати минут, смотря на сумку женщины и, так и не дождавшись хозяйку, убрала ее за стойку и пошла на поиски. Она прошла в тот темный коридор и толкала открытые двери, пока не нашла одну закрытую. Постучала. Не дождалась ответа. — Маша, ты здесь? — аккуратно спросила девушка. — Да-а. — пьяно и прерывисто из-за слез ответила блондинка. — Тебе плохо? — Пло-хо. — Третьякова из жалости к себе разревелась, всхлипывая. И это Мария Владимировна Третьякова? Сидит на на грязном полу туалета, пьяная, полуголая. Она провела ладонями по голым плечам. «А где пиджак?» — она осмотрелась и не нашла ничего похожего на пиджак. «Потеряла» — и зарыдала еще сильнее. Соня, услышав этот вой, перепугалась не на шутку. — Так, Маша открой дверь! Я помогу тебе. Сейчас просто открой мне дверь! — она долбила по глухой двери кулаками. — Я не открою! Надеюсь, что скоро все это кончится! — громко закричала в истерике Маша, закрывая уши ладонями. Она ненавидела себя за все, что наделала. За то, что поцеловала Лауру, за то, что не отступила, за то, что нагрубила, за то, что поцеловала незнакомку, за то, что потеряла пиджак. Да даже за то, что сейчас она рыдает на глазах у этой же незнакомки. Хотелось смыться в этом самом унитазе. Умереть здесь и сейчас, в эту самую минуту исчезнуть из памяти всех. «Твоя кончина уж точно не принесет мне облегчение, Маш» — голос самого близкого человека во всем этом паршивом мире звучал в голове, вызывая болезненные спазмы в животе. Соня еще долго стучала в дверь, но Маша ее не слышала больше. Она заткнула уши, отсела от двери подальше, чтобы не чувствовать эти нервирующие вибрации, подняла колени к груди и закрыла лицо игрушкой. Девушка в растерянности пошла за бар и взяла сумку Третьяковой. Вытащив из нее телефон, она разблокировала его паролем из четырех нулей и зашла в контакты. В избранных было всего два имени: Женя и Лаура. «Женя, наверное, муж» — подумала барменша и набрала Лауру. Если в избранных, то должна взять. Подумаешь, что сейчас половина третьего ночи. Вот только она не догадывалась, что Мария здесь как раз из-за той самой Лауры.