Я не улыбаюсь

— Пизданутая! — едко крикнула Лукина, вылетая из дома подруги. Женщина вышла из ворот, открыла машину и села на водительское сидение. Дрожащие руки легли на руль, но она не смогла нажать на газ из-за подходящих к глазам слез. Она закрыла лицо ладонями, пряча соленые дорожки на щеках от любопытных прохожих. Живот в ужасе скрутило, а желудок будто вырвали и вставили обратно вверх ногами. В тот самый момент Лаура ненавидела всех на свете: Сашу за то, что он ее любит, такую сучку, Машу за то, что та просто существует, но больше всех она ненавидела себя, потому что врала. Все слова подруги были правдой, но делая больно блондинке она думала, что сможет доказать ей и самой себе обратное. Якобы если она ее оттолкнет, то опомнится и будет дальше любить своего мужа. Лукина сильно ударила по рулю, после чего издался громкий сигнал, который отрезвил брюнетку и она вдавила педаль газа, срываясь с места. Стоя в пробке, женщина наклонилась к ящику между сидений и выудила оттуда пачку сигарет. Отогнула картонную крышку и достала толстую палочку с табаком, после чего из той же пачки ногтями подцепила зажигалку. Брюнетка немного открыла окно, ухватила зубами сигарету и подожгла тонкую бумагу на конце. Тяжелый, смолистый дым гирей упал в легкие, из-за чего хотелось кашлять. Но секундой позже никотин начал всасываться в кровь и женщина выдохнула рассеянное облако в направлении окна. С непривычки ее тело сильно расслабило и руки ощущались как плавленный сыр. Вот в чем прелесть никотина и почему женщина уважала его больше алкоголя или наркотиков. Последние работают безотказно, когда сигарета знает, что нужно тебе в этот самый момент. Может ты просто хочешь избавиться от зудящего желания покурить? Сигарета сделает свое дело и не больше. Но если ты измотан и хочешь потеряться между этими плотно набитыми листьями табака, то никотин уберет добрую тонну с груди курящего, освобождая сдавленное слезами горло своим целительным дымом. Никотин пропустит тебя в это маслянистое полотно серости, пасмурности даже в самый солнечный день, если ты этого действительно желаешь. Лукина не курила, ну почти. Женщина не была заядлой курильщицой, однако хранила пачку этих паршивцев на крайний случай. Доехав, наконец, до дома, слезы снова начали наворачиваться в уголках голубых глаз, на этот раз из жалости и сожаления. Брюнетка вышла из машины и на ватных ногах двинулась ко входной двери. Зайдя в светлое пространство она сразу привлекла внимание мужчины, который возился в зале с музыкальным центром. Он осторожно прошел в прихожую, наблюдая за разбитой женой, которая снимала туфли с нескрываемой злобой. — Что случилось, Лаура? — мужчина обеспокоенно задел скрученную над полом спину брюнетки. Женщина поднялась, разворачиваясь к нему, открывая его взору обезображенное сожалением лицо. В глазах полопались капилляры, заливая ниточками крови белки. — Что случилось? — она все еще не знала, как она может сказать о том, что произошло. Последнее, что она хотела - это делать больно Саше и разбивать его сердце. Не выдержав, она опять разрыдалась, моментально попадая в теплые родные объятия. Мужчина больше не давил на жену, а просто стал опорой. Он покорно ждал, пока женщина сама решится открыться. — Я ужасный человек, Саш. Как ты можешь меня любить? — прошептала она в плечо, зарываясь лицом в кофту, вытирая слезы. — Вот так. Люблю и все. Ты прекрасный человек, но люблю я тебя просто так, представляешь? — муж опустил руки на плечи женщины, отстраняя ее и заглядывая в ее глаза, читая в них все заранее. Без слов все понял и взрослое сердце пропустило удар. — Пойдем, сядем на диван. Они присели и Лаура сразу прижалась к надежному телу, которое ее никогда не предавало. — Кто он, солнце? — Саша поцеловал макушку любимой жены, которая сжала губы, как маленький ребенок, которого мама оставила в садике. — Маша. — она ощутила, насколько глубоко вдохнул мужчина, поднимаясь вместе с его грудной клеткой. — Ты любишь ее? — рука нежно поглаживала плечо жены. Она будто слышала треск в области сердца. — Сейчас я ее ненавижу. — Значит, любишь. — Она отняла у меня все. Она лишила меня моей семьи. Я ее ненавижу. — женщина перебирала ткань мужской кофты, время от времени вытирая слезы тыльной стороной ладони. — Она же не убила нас всех. Значит никого не отнимала. Это все твое решение. — мужчина почувствовал слезы, которые мочили кофту на груди. — Если бы не она, я бы никогда не причинила тебе боль. — И если бы не она, ты бы всю оставшуюся жизнь притворялась, что любишь меня. — Я люблю тебя! — женщина поднялась, разворачиваясь лицом к мужу. — Ты всегда будешь для меня самым близким человеком. Просто... — она замешкалась, не желая признавать свои чувства. — Просто не любимым. — спокойно заключил он, мягко вытирая влажные щеки брюнетки. — Не плачь, Лаур. — голос звучал так сдавленно, так тонко, что Лукина хотела застрелиться, лишь бы не видеть слезы мужа. — Посмотри, что она сделала с нами, Саш. — она смотрела в его глаза со всеми теплыми чувствами, на которые была способна. — Я же так тебя люблю. Я так люблю жить с тобой. Я так люблю наших детей. Что теперь с нами будет? — Ты так много говоришь о любви, но встретившись с ней лицом к лицу - убегаешь со всех ног. — мужчина взял робкую руку и переплел пальцы. — Мне кажется, что я схожу с ума. Как будто я живу в ужасной книге, у которой нет конца. Автор-идиот пишет, как я должна одеваться, что говорить и что чувствовать. А сама я просто болтаюсь, не контролируя действия. Просто марионетка в космосе. Я же сотни раз выбирала тебя. А теперь меня никто не спрашивает. — Любовь не спрашивает разрешения, родная. В жизни нет контроля, есть только его иллюзия. Оставь попытки создания видимости власти над судьбой. Я просто желаю найти тебе прекрасную книгу, в которой тебе бы хотелось жить. Вот это тебе по силам. — Александр поднес ладонь любимой к губам и оставил на ней теплый, семейный поцелуй, на что брюнетка поджала губы. — Просто хочу, чтобы ты была счастлива и не рыдала так больше никогда. — Прости меня за то, что я была с тобой холодна. Я пыталась избавиться от бесконечного ощущения обмана. Ты же знаешь - я тебе не буду врать. Прости за то, что подвела тебя, разрушила наш брак. Почему ты меня не ненавидишь? Ты так легко меня отпускаешь... — Знаешь, я бы спалил всю планету до тла, лишь бы ты была со мной. Лишился бы всего, чтобы просто поцеловать тебя так, как тридцать лет назад. — Лаура виновато опустила взгляд на переплетенные пальцы. — Но такое геройство не принесет счастья ни тебе, ни мне. Мы вместе целую вечность. Я всегда буду тебе благодарен. Какое решение ты бы не приняла, я всегда тебя поддержу. — Я решаю идти спать. Ты как? — С тобой. В спальне было так спокойно. Давно Лукина не ощущала себя в своей тарелке, лежа в одной кровати с мужем. Теперь, когда все точки над "и" были поставлены, женщина попадает в родные объятия, зарываясь в одеяло. Несмотря на все катаклизмы, войны и разрушенные жизни она знала, что рядом всегда будет Саша. Ее милый Саша, который примет ее, поймет и защитит. Веки укрыли воспаленные глаза и брюнетка провалилась в глубокий сон. Солнце уже несколько часов нагревало комнату, вынуждая женщину выпнуть тяжелое одеяло с кровати. — Я тоже не понимаю эти августовские ночи... — брюнетка открыла глаза и обернулась на источник мягкого лепета. — Доброе утро, Лор. — Маша? — женщина лежала на боку, ладонью опираясь о матрас, и наблюдала за ней. — Ну а кто еще? — солнечные лучи так дивно переливались в золотистых волосах, а из-за того, что распахнутое окно было за спиной женщины, ее силуэт подсвечивался, будто она только сошла с небес. Ангел. — Точно. Что сегодня будем делать? — так обыденно поинтересовалась Лаура. — Я хочу лежать с тобой здесь. — блондинка была похожа на восковую фигуру. Ни единого изъяна на укрытом майкой теле. — Мы же умрем с голода, Маш... — улыбнулась директор, а ее нежную улыбку подхватила ее заместительница. Очень уж похожа на ту ее любимую улыбку в тридцать два зуба, которую она репетировала годами. — Ну значит так и умрем. Тут уж ничего не попишешь. — их глупый разговор прервал сигнал входящего звонка. Лукина обернулась на звук и обнаружила свой звонящий телефон на прикроватной тумбе. На экране высветилось такое родное «Сынок». — Доброе утро, Егор. — женщина чувствовала себя просто чудесно. Утро было, действительно, добрым. — Мама, как ты могла?! — неестественно злобно спросил голос из динамика. — Ты о чем? — Лукина напряглась. — Как ты могла бросить нас с папой?! Мы твоя семья! Ты вообще с катушек слетела? Что ты молчишь? Говори! — грубость ввела мать в ступор. — Я не бросала вас. Что ты такое говоришь? — Ты сейчас с ней, да? С этой шлюхой?! — это уже не было похоже на голос сына. Скорее смесь голосов всех поганых людей, которых ей не повезло встретить за свою жизнь. — Следи за своим языком! Мы с отцом не так тебя воспитывали, Егор! — Очнись ты уже! Посмотри на нее. Она наиграется тобой и выкинет. Ей нечего терять. А у тебя была семья! — в трубке послышались короткие гудки, оповещающие о конце разговора. Брюнетка отложила мобильник обратно и стала разглядывать женщину рядом с собой. Ее взгляд был устремлен на Лукину, но смотрел как бы сквозь. Наблюдал так пусто и безучастно, когда губы расплывались в неискренней улыбке. Это не моя Маша. И опять раздался сигнал. — Сегодня кто-то точно умрет, если продолжат трезвонить с самого утра. — она развернулась к тумбочке, взяла в руки телефон, с непониманием разглядывая звонившего. Повернула голову и осмотрела блондинку. — Это ты мне звонишь. — сказала она, глядя на женщину, которая так же неподвижно купалась в солнечных лучах. — Возьми, вдруг мне плохо. — спокойно ответила она. Женщина соглашаясь с бессмысленным доводом разворачивается к телефону и принимает вызов. Из динамика вырывается страшный истерический крик, до чертиков пугающий Лауру. Крик переходит в плачь, в котором она узнает голос своей Маши. — Маша! Что с тобой? Маша, тебе плохо?! — она пытается перекричать громкие завывания в трубке до тех пор, пока не понимает, что эти звуки исходят из-за ее спины. — Плохо, Лор. Мне так плохо, Лор! — женщина обернулась на крик сзади, но не обнаружила блондинку. Пока она говорила по телефону, солнце зашло, погружая спальню в кромешную тьму. Мурашки покрыли все тело, подстрекая панику. Тем временем плачь не успокаивался. — Маша! — Лукина осмотрела всю комнату на ощупь, но так и не нашла подругу — Где ты?! Женщина распахнула глаза, переходя из одной темноты в другую. Та же спальня, та же кровать, но с Сашей. Некоторое время она лежала, не осмеливаясь шевелиться, опасаясь, что это все еще кошмар. Она сотряслась всем телом, когда раздался тот самый рингтон. На экране светились все те же четыре буквы. Приняла вызов вместе с новой порцией немого ужаса. — Да? — Здравствуйте, — на том конце послышался незнакомый голос. — Вы, должно быть, знаете Марию? — этот незнакомый голос не предвещал ничего хорошего. — Что случилось? — она поднялась с кровати, и вышла в коридор. — Она сильно выпила и уже сорок минут не выходит из туалета. Ей плохо. У нее истерика, кажется. Я не знала кому... — Адрес. — перебила девушку брюнетка, спускаясь по лестнице в пижамном костюме. Услышав название ресторана она сбросила вызов и покинула дом. Она быстро долетела до места назначения, нарушая скоростной режим по пустым ночным улицам столицы. Через десять минут она уже распахивала, как ей казалось, сотни тысяч ненужных дверей, наконец забегая в полупустой зал. Она растерянно огляделась и заметила приближающуюся девушку. — Лаура? — Где она? — девушка оглядела ее образ и повела ее к туалетам. — Вот. — Соня указала на дверь. Брюнетка сразу начала стучать по ней, и звать Машу, но ответа не последовало. Из-за тяжести старой двери Машины всхлипы было едва ли слышно. — Я пыталась ее звать, но она перестала отвечать. Лаура подняла ногу и ударила по замку. Тот отвалился от двери и громко ударил по мраморному полу темного коридора, но дверь все еще была закрыта. — И как теперь ее достать?! — возмутилась шатенка. Лукина повернулась на нее и бросила непонимающий взгляд. — Вы все еще тут? Дальше по коридору есть свободные туалеты. Всего доброго. — она развернулась к образовавшейся дыре в двери и посветила в нее фонариком мобильного. Найдя нужный механизм, женщина пальцем вдавила рычаг. Затвор резко отодвинулся, придавливая ноготь брюнетки. — Кукушка, блять! — она выудила воспаленный палец из отверстия и открыла дверь. Третьякова так и сидела в конце комнаты, дрожа. Она закрывала уши руками, а лицо было спрятано за игрушкой. Женщина прикрыла сломанную дверь и уверенно направилась к подруге. Брюнетка обхватила ее ладони своими, привлекая внимание. Маша взглянула перед собой и увидела перепуганную Лукину в атласной пижаме. — Лор? — женщина кивнула. Блондинка замотала головой, прогоняя видение, но оно никуда не исчезало, сколько бы она не моргала. Женщина обхватила мечущееся лицо подруги, стирая большими пальцами не останавливающиеся слезы. Она прижала ее содрогающееся тело к себе, перенимая дрожь. — Ты не одна. Я с тобой. — твердо сказала директор, как полтора месяца назад. Прямо как тогда на набережной. — Ты не должна быть тут. Зачем ты тут? — голос немного приходил в норму, а истерика успокаивалась. — Было плохое предчувствие. Ждала звонок из морга, а позвонили из бара, представляешь. — Отвезешь меня домой? — Конечно. Ты сможешь встать? — Лукина отстранилась, осматривая масштабы катастрофы. К шее привязан единорог. Что только творится в ее светлой голове? — Ноги больно. — Маша пыталась поднять тяжелую как свинец руку и указать, но сил хватило только на то, чтобы вытащить палец из кулака. Лаура опустила взгляд на ноги. Блондинка была в открытых черных туфлях, по подошве которых стекали темные капли. Лукина пальцем задела обувь и кожа окрасилась в красный. — Твою... Маш, У тебя кровь идет. Что ты сделала? — взволновано спросила она, аккуратно снимая туфли дрожащими руками. — Я не знаю... Больно! — крикнула блондинка, одергивая ногу. — Прости. Иди сюда. — Маша обняла подругу за шею, а та подхватила ее ноги рукой с туфлями и понесла в машину. — Сумку забыли! — Соня выбежала из-за бара. — Повесь на шею. — женщина покачала головой, указывая на чью конкретно шею. А то еще додумается эту задушить. — Открой нам двери. — шатенка пошла вперед, пропуская женщин на улицу. — В машину тоже. Пожалуйста. Лаура посадила блондинку на переднее сидение, закинув ее окровавленные ступни на переднюю панель. Пристегнула ремень безопасности через вялое тело и захлопнула дверь. Села за руль и нажала на педаль газа. Больше она не гнала. Рисковать и так полумертвой женщиной она себе не позволила. — Я знаю, что меня не простишь, но осознаю, что натворила. Я не буду оправдываться, Лор. Но мне очень жаль. Очень, очень сильно. — говорило пьяное тело. — Ты меня ненавидишь. И я себя ненавижу. Видишь, как много у нас общего. — она повернулась к водителю, чье лицо не выражало никаких эмоций. — О чем ты только думала, когда так напивалась? — проигнорировала брюнетка. — О том, что сломала все самое светлое в своей жизни. О том, что нагрубила тебе. О том, что все резко потеряло смысл. О том, что потеряла тебя. — женщина высунула голову из окна, потому что в салоне начало укачивать. — А ты не подумала, что завтра у нас съемки? Точнее сегодня. — строгость и напускной холод звенели в опьяненном сознании, каждой буквой вызывая нервную тошноту. Хотя какую уж тут нервную. — Нет, об этом я не думала. Меня тошнит. — Блюй в ладошки. — Лаура. — Серьезно? Остановиться? — брюнетка вопросительно подняла брови. — Да. Вон мульда на светофоре. — Маша шевелила только пересохшими губами. Лукина остановила машину, заезжая прямо на тротуар. «Все равно глубокая ночь. Она же быстро» - подумала Лукина, отвешивая им обеим воображаемые подзатыльники. Ноги! Твою мать! Женщина вышла, обходя машину, подошла к блондинке. Взяла ее на руки и поднесла к мульде лицом. — Лор, не надо меня туда кидать! — возмутилась Мария, пытаясь отстраниться от помойки, сильнее прижимаясь к подруге. — Я скажу, когда поднести. Так они и стояли. Лаура держит Машу в коротком черном платье на руках под фонарем на светофоре. С шеи блондинки на хозяйственной веревке свисает грязная игрушка. Рядом - небрежно брошенная машина с открытыми настежь дверями. Голова блондинки покоится на плече подруги, а с голых ступней капает кровь. Увидел бы их кто-то - сразу бы вызвал полицию, но у Лукиной затекли руки. — Третьякова, блять. Может делами займешься или ты решила устроить ночное рандеву? — брюнетка недовольно перемещает забитые руки по телу подруги. — Что-то перехотелось... — задумчиво шепнула она на ушко и от одного запаха изо рта Лаура опьянела. — Пьянь... — она посадила тело в салон, поправляя ноги, села сама и поехала домой. В доме было также светло. Брюнетка, не снимая обувь, прошла внутрь с подругой на руках. Направляясь к лестнице женщина наступила на что-то. Она оглядела пол и обнаружила кучи осколков и запачканные кровью носки у дивана. Пиздец. На столе стояло два бокала. — С кем ты пила? — как бы небрежно спросила она, поднимаясь по лестнице. — С Максом. — блондинка была уже слишком сильно измотана, чтобы осознавать слова, слетающие с ее губ. Лаура положила ее на кровать в спальне. — С Максом... — недовольно повторила она. Укол ревности вонзился под кожу, вызывая жжение почему-то в груди. Неприятно. — Ага. — подтвердила сонная подруга. Брюнетка нашла в комоде пинцет и бинт. Женщина опустилась на колени у края кровати, осматривая раны. Так хотелось начать доставать осколки резко, чтобы сделать больнее этой и так убитой Третьяковой, но Лаура сдержалась и аккуратно, осколок за осколкам, освобождала ноги от стекла. После того, как все видимы и невидимые стекляшки оказались на свободе, женщина нежно протерла кровавые ступни хлоргексидином и перемотала их бинтом. К этому моменту Маша уже уснула.