Я не улыбаюсь

Сколько таблеток надо выпить, чтобы прошла головная боль? Сколько налить кипятка в кружку, чтобы не обжечься? Сколько купить фруктов, чтобы они не сгнили в хрустальной вазе на обеденном столе? Сколько надо подождать, чтобы живот перестал болеть и голод снова не чувствовался? Старые дилеммы, с которыми давно справилась Мария, снова вызывали сомнения. Просто представьте: вы всю жизнь идёте по якобы своей, протоптанной многими поколениями, тропе, не знаете боли или счастья, горя или радости, страха или доверия. Вы просто движетесь безликим призраком вперед, вымеряя машинным шагом километры за спиной. Сделав крохотный шаг в сторону, вы останавливаетесь и начинаете смотреть со стороны на себя, на свое окружение. И сидя на диване со своей близкой подругой, вы вдруг понимаете, что все эти годы вы шли не туда. Осознаёте, наконец, что вы - не бракованный элемент этой мёртвой системы. Вы способны ощущать ту любовь, о которой пишут стихи, снимают фильмы, сочиняют музыку и о которой поют на большой сцене с закрытыми глазами лишь одному человеку. Потом вы набираетесь смелости и разворачиваетесь. Бежите в противоположном направлении, забыв обо всех. А потом вы вспоминаете. — Слушай, что-то я не уверена, Лаур, — Мария судорожно перетирала пальцы, пряча за ознобом ужасную нервозность. — Может, в другой раз? — «например, в следующей жизни». — Перестань. Мы уже приехали, — брюнетка отстегнула ремень безопасности и на выдохе развернулась к женщине. — К тому же, он сам этого захотел, — Лукина дотронулась до ее ладоней, успокаивающе поглаживая. — Ну чего ты так трясёшься? Ты же знаешь Сашу. Он и мухи не обидит, — нежная улыбка тронула губы женщины, растапливая лёд внутри блондинки. Мария с напыщенной уверенностью кивнула, пытаясь побороть страх. Она уже несколько дней убивалась над вопросом: «зачем?». Зачем он позвал их вместе на этот ужин? Чтобы проверить её или чтобы выставить на посмешище? Или, быть может, это пир перед показательной казнью? Хотелось бы верить в него так же слепо, как это делала Лаура, но в её распоряжении было слишком мало информации о мужчине. Единственная встреча была для неё тяжелой. Единственная сказанная им фраза зародила в ней страшные сомнения. Страшно было подумать, чем обернётся целый вечер. Только уверенность любимой женщины заставляла её идти вперед. Третьякова была уверена: остановись она на секунду - смелость испарится, как и она сама, потому что убежит. Но она шла, потому что рядом та, за которой стоит пойти. — Сама подумай, Маш? Он сам подтолкнул меня к тебе, — продолжала убеждать Лукина, ведя женщину за руку к своему дому. — Саша просто хочет узнать тебя поближе. Мы же не чужие люди. — Может, он передумал быть джентльменом, — сдавленно обронила блондинка. Лаура не успела осознать услышанное, как дверь по-приятельски распахнулась. — Я уже думал не дождусь вас! — бывший муж дружелюбно и улыбчиво поприветствовал женщин, но Мария видела, с каким негласным укором он посмотрел на неё. Или ей уже чудится подвох, которого нет? — Да, Маша, как всегда, долго собиралась, — небрежно ответила брюнетка, снимая обувь в прихожей. — Давайте я возьму ваше пальто, — предложил Александр, протягивая руку Марии. Она скинула его с плеч и отдала мужчине, выдавливая из себя вежливую улыбку. Хоть Лаура не позволяла ей подделывать эмоции и высказывать всё в лицо, сегодня она не могла иначе. Ужин обещает быть напряжённым. — Не оставляй меня с ним наедине, Лаура, — судорожно прошептала блондинка, когда мужчина прошёл на кухню. — Всё будет хорошо, — Лукина почти забавлялась такой реакции женщины. — Я никуда не уйду, — она прикоснулась к щеке Марии, ощущая жар её кожи. Третьякова хотела оставить поцелуй на её ладони, но не успела, так как из глубины дома послышался громкий голос. — Мне вас долго ждать? Потом будете лобзаться! — крикнул из кухни мужчина, заставляя Лауру отшатнуться. — Заткнись! — посмеялась женщина, волоча за собой испуганную любовницу. — Он иногда бывает придурком, — пояснила Лукина. «Ох, поверь, дорогая, я знаю» — слетело бы с губ блондинки, если бы язык не онемел от ужаса. Сердце предательски быстро разгоняло кровь по телу, заставляя кожу лица краснеть под плотным тональным кремом. Все сигналы открыто твердили ей забирать свои вещи и бежать как можно дальше, но она упорно их игнорировала, за что хвалила свою силу духа. «Просто один вечер. Просто пара часов, которые ничего не решат. Просто тупая поверхностная ознакомительная беседа. Не ведись на провокации. Просто один вечер» — повторяла она в своей голове, чтобы не сбиться. Чтобы убедить саму себя. На кухне было чисто. Никакой грязной посуды, никакой кухонной утвари на плите. Лишь красиво накрытый стол и приготовленные приборы. Александр уже занял место по центру, заставляя женщин рассесться по разным сторонам. «Ловкий трюк, ублюдок» — хмыкнула про себя Третьякова. — Ну наконец-то, — улыбаясь, вздохнул Александр. — Так и рыба успеет испортиться. Человек, который не ищет, может сказать, что эта милая шутка сопровождалась лишь теплом и дружелюбностью. Мария же, которая искала, видела пренебрежительную насмешку над ней: неуверенной и перепуганной. — Закажешь новую, — Лаура поставила на место мужчину, который так старательно пытался сделать вид, что готовил он сам. Он едва заметно недовольно поморщился и его седая щетина заблестела серебром в теплом свете люстры. Мария села рядом с Александром, непрерывно глядя на брюнетку перед собой. Ей постоянно нужно было напоминание, ради кого она сидит здесь и сотрясается всем своим существом от ужаса. Конечно, женщина его опасалась. Он едва не сорвал их поездку в Париж, не дал насладиться послевкусием Франции и затеял эти нелепые посиделки, назначив дату на недалёкое «послезавтра». Она ломала голову, пытаясь понять, чего он добивается, каждый раз останавливая себя на полуслове или полумысли. Ей было стыдно, что она смеет подозревать единственного мужчину в жизни Лукиной, отца её детей. Нельзя. Потерпи. — Так чем, вы говорите, занимаетесь сейчас, Мария? — было заметно, что Александр не мог держать эмоции под контролем, как это делала его бывшая жена, но это всё же не играло на руку Третьяковой. Каждый раз, сталкиваясь с издёвкой в свою сторону, она тихо вздыхала, прикрывая глаза, а открыв - видела только её умиротворённое лицо. Её нежная улыбка, которая была только для одного человека на этой чёртовой кухне, отвлекала от общества настойчивого мужчины и дарила уверенность. — Готовлю новую книгу к продажам. Ещё одна в процессе. — коротко ответила блондинка, запивая раздражение «домашним» морсом. Её начинают утомлять эти игры. — Ох, как интересно! Что же вы молчите? О чём будет книга? — чрезмерно заинтересованно обратился к ней мужчина, разглядывая перетёртые ягоды на дне своего стакана. «Хорошо, что тебе так интересно, клоун» - но она этого, разумеется, не скажет. — Какая именно? — безразлично проговорила Мария, ловя на себе строгий взгляд брюнетки. Надела улыбку, которую Саша победно обсмеял. — Расскажите про все. Я весь во внимании! — легко развёл руки, показывая, что он готов принимать информацию. Блондинка мысленно закатила глаза и откинула голову назад. — В декабре выйдет книга о том, как найти себя, о стиле, о хороших манерах. — Для девочек-подростков? — усмехнулся мужчина, протирая губы салфеткой. Это уже переходит любые границы. Третьякова больше не намерена подыгрывать ему, потому что так она точно проиграет. — На самом деле, Александр, даже вам она показалась бы весьма полезной, — получите, распишитесь. Поражённое выражение лица мужчины дарило надежду на спокойный остаток вечера. Мария гордо вскинула брови и ждала следующего хода. — Я запомню. А о чём будет ваша недописанная книга? — вибрация мобильного на столе сбила с толку всех присутствующих. Лукина виновато улыбнулась, сбросила звонок и махнула, призывая не обращать на это внимание. Блондинка одними глазами поблагодарила её за то, что та держит обещание и не бросает её. — Она о поэзии, — Третьякова устало вздохнула, не пытаясь скрыть это от собеседника. К сожалению, мужчина только больше раззадорился. — О поэзии? Опять? Очень смело, — утвердительно кивнул Александр. — Почему же смело? Я уже издавала книгу о поэзии. Для меня этот жанр не в новинку, — пожала плечами, протирая тканевой салфеткой чистые пальцы. — Ну что вы, Мария. В ваших писательских талантах я не сомневаюсь, — он нагнулся через угол стола ближе к женщине, словно рассказывал какую-то тайну. Маша насторожилась, но моментом позже поняла, что это всё еще дешёвые трюки. — Кому, как не вам известно, что такие книги не пользуются популярностью у читателей, — женщина ехидно ухмыльнулась и тоже придвинулась ближе к мужчине. Значит, будем играть грязно. — А вот это уже проблемы издательства, — почти шёпотом ответила она. — Бездушный бизнес мне больше не интересен. — добавила громче, перебивая очередной звонок своей женщины. — Простите. Я просто уже отвечу и скажу, что не могу сейчас говорить, — быстро пролепетала Лукина и подняла телефон. — Вань, я позже тебе перезвоню. Сейчас совсем не... — её рот раскрылся в невысказанном вопросе, а брови сошлись у переносицы. — Ладно, только быстро. Подожди секунду. — женщина прикрыла микрофон и обратилась к родным. — Пришёл ответ из Парижа. Мне нужно ответить. — Конечно, — легко бросил бывший муж, пряча оскал. Мария уверенно кивнула, на что Лаура одними губами произнесла «прости» и удалилась в гостиную. — Ваша другая книга. Она о каком-то конкретном авторе? — продолжил он без особого энтузиазма, будто ему самому наскучили эти «кошки-мышки». — Да. Эта будет про творчество Анны Ахматовой, — так же безлико ответила блондинка, ковыряя остатки соуса на тарелке. Александр чуть улыбнулся, опуская голову. — Тебе я милой не была, Ты мне постыл. А пытка длилась, — И как преступница томилась Любовь, исполненная зла. — продолжила она. Мария была приятно удивлена прочтением наизусть. Она больше не пыталась бороться с Александром, силы которого так же были на исходе. — Вы же очень умный человек, Александр. Зачем вы приглашаете меня на этот смехотворный ужин, а потом весь вечер нападаете? Я не понимаю логику ваших действий, хоть убейте. Даёте Лауре зелёный свет, а потом гонитесь за ней по встречной полосе. Она же верит вам. Верит в вас. — Третьякова облокотилась на спинку стула, измученно глядя на собеседника. — Я тоже верю ей, но я не могу верить вам, Мария Владимировна. Вы кажетесь инфантильной женщиной, которая пудрит мозги всем вокруг, — сдерживая себя, тихо кинул бывший. — Мне не нравится ваш пассивно-агрессивный стиль общения, — Мария морщит нос от раздражения, но она не намерена развивать этот конфликт. — Ах вам не нравится? — с наигранным жалостливым выражением лица он схватился за сердце. — Может вы хотите пожаловаться Лауре? — Эта проблема между нами, — отрезала женщина. — Не хотите, чтобы она посмотрела на вас моими глазами? — допытывался Александр. — Я не хочу, чтобы она в вас разочаровывалась, — она больше не испытывала страх перед мужчиной, потому что загадка была разгадана. И отчего-то Третьякова ощущала, как ужас выжигается до тла, оставляя после себя лишь пепел из жалости и сочувствия. — Послушайте, я не хотела этого всего. Я не хотела вторгаться в вашу семью, наводить тут беспорядок... — Как раз это вы и сделали, — перебил Александр, но Маша остановила его и продолжила. — Лаура это не хотела в разы сильнее, — она провела рукой в направлении гостиной. — Но именно вы, — ладонь плавно переместилась, указывая на мужчину пальцем, — стали катализатором всего, чему сейчас изо всех сил сопротивляетесь, — руки сложились в замок на ногах под столом. — Зачем? — Третьякова пожала плечами, выискивая на его постаревшем лице ответы. Обиды исчезали, испарялись в голубых глазах напротив, полных нечеловеческого отчаяния и, казалось, страха. — Потому что я её люблю, — мужчина в недоумении усмехнулся. — Я тоже её люблю, — Мария задумчиво поджала губы, переводя взгляд в сторону. — Вы знаете, Александр, мы ведь с вами очень похожи. — Да что вы? Боюсь предположить чем... — мужчина уходил в оборону и блондинке это не нравилось. — Мы одинаково относимся к Лауре. Я люблю её, вы её любите. Я пойду за ней на край света, вы пойдёте за ней туда же. Я отдам за неё всё что имею, точно так же, как и вы. И мы оба ценим её больше жизни, — перечисляла женщина, пока бывший муж пытался уловить её на лжи или лицемерии. Пытался найти сигнал, который показал бы её истинное лицо, но поиски не увенчались успехом и мужчина просто продолжал слушать, и слушать, и кивать поникшей головой, и снова слушать. — По счастливому стечению обстоятельств, наша с ней любовь взаимна. — Это вам льстит? — Мурочкин поднял брови, вопросительно глядя на собеседницу. Блондинка усмехнулась. — Льстит ли мне это? — удивленно уставилась на него женщина, будто спрашивая риторический это вопрос или нет. — А должно? — Вам досталась такая женщина... — он невысоко поднял руки, ладонями вверх, видимо, показывая её величество. — И вы даже не чувствуете ни капли гордости? — Не знала, что любовь такой женщины, — Маша повторила жест Александра, высмеивая его, — автоматически становится народным достоянием. — Вы перевираете мои слова, Мария, — брезгливо качнул головой мужчина. — Вы так считаете? Говорите, что я должна гордиться тем, что меня полюбили? Или я должна быть горда собой, потому что переиграла вас? — дерзко предположила блондинка, замечая, как эмоции на лице мужчины с бешеной скоростью сменяют друг друга: от тихой скорби до взрывной ярости. Кажется, она попала в яблочко. — Проблема заключается в том, что я даже не играла. — Я вижу, что вы не играете, Мария Владимировна. Я понимаю, что вы её любите. Но откуда, скажите, мне знать, что вам это не надоест? Откуда мне знать, что вы ей не наиграетесь и не выбросите её, когда поймёте, что будущего у вас нет? Откуда мне знать, что вы не сделаете ей больно? — Мурочкин развел руками и растерянно осмотрелся по сторонам, словно ищет ответ. — Ниоткуда, — спокойно подытожила женщина. — Я могу распинаться перед вами, говорить, что никогда её не оставлю и даже больше - всегда буду бороться за неё. Могу убеждать вас, что никогда не сделаю ей больно и всегда буду оберегать. Могу рассказать, какой чай я буду ей заваривать по утрам и из какого материала тапочки я буду дарить ей на выдуманные праздники. Могу привести список стихов, которые я читаю ей перед сном и перечень её вещей, которые она уже перевезла в мой дом. Вот только уверена, вас это не интересует. Вы видите только то, что я позволяю вам видеть и понимаете только то, что способны понять, Александр. Что-то за пределами ваших границ вам безразлично. Вы слепо её оберегаете, боитесь за каждый её шаг, сомневаетесь в каждом её решении, трясётесь от взмаха её руки, — мужчина усмехнулся, отрицательно качая головой. — но она уже взрослая девочка, — Мария трогательно смотрела на него, пытаясь донести лишь одну мысль. — Она сама отвечает за свои поступки. Лауре не нужен опекун. Она нуждается в друге, Саш, — Третьякова в отчаянии накрыла его напряжённые пальцы, сжатые в кулак на столе. Женщина смотрела на него, всем своим видом излучая поддержку. Мурочкин метнул на её ладонь взгляд, в котором сверкали искры понимания, и скромно кивнул. — Представляешь, Маш, этот французский идиот всё-таки согласился на мои условия! — восторженно крича, Лукина залетела на кухню, замечая, как оба прячут руки под стол. Атмосфера в доме сильно изменилась. Как будто кто-то открыл железные ставни на окнах. — Я так и знала, что он сломается, — нежно улыбнулась блондинка своей прелестной улыбкой, согревая внутренности директора. — А кто бы устоял? — поддержал Саша, гордо глядя на бывшую жену. — Так, что я пропустила? — брюнетка села за стол и потянулась за графином. Мужчина потупился взглядом в стену, размышляя над их разговором. — Обсуждали Ахматову, — заворожённо проговорила Третьякова, ловя на себе благодарный кивок Мурочкина. Мария могла поспорить, что заметила в его глазах что-то вроде уважения, отчего полностью отпустила ситуацию, позволяя себе провести остаток ужина в расслабленной беседе. Разговоры плавно перетекали с темы на тему и больше никто не пытался взять контроль. — Если вы прочитаете последние её произведения - вы убедитесь, что она утопилась из-за несчастной любви, — продолжала доказывать Третьякова. — А если вы вспомните букет её заболеваний - вы убедитесь, что она просто сошла с ума, — смеялся мужчина, пока брюнетка наблюдала за их разговором, очаровываясь семейной лёгкостью. — Вы ещё скажите, что Маяковский застрелился из-за ссоры с кучкой писак, — усмехнулась Мария, поглядывая на часы. — Дорогие гости, когда же вы уже уйдёте? — начал Александр после затянутого спора о поэтах-самоубийцах, но был перебит звонким смехом Марии. — Твоё гостеприимство, как всегда, на высоте, — заметила Лаура, выходя изо стола. — Просто хотел тонко намекнуть на то, что вам пора, — на его губах покоилась искренняя заботливая улыбка. — Скоро Егор приедет, а мы ещё планировали посмотреть вместе теннис. — Всё с вами понятно, — вздохнула брюнетка, подавая Марии пальто. — Мне нужно рассказать ему, — тон обрёл серьёзные нотки. — Мы не можем делать вид, что всё хорошо. Нельзя его обманывать, — Мария едва заметно подняла брови, останавливая взгляд на брюнетке. Она приятно удивилась тому, как Лукина дословно повторила мысль своей дочери. — Мы поговорим с ним вместе, — подтвердил мужчина, глядя на собранных женщин. — Спасибо за ужин, — низким голосом нарушила тишину Третьякова. — Вам спасибо, — многозначительно поблагодарил Саша. Мгновение и его мудрый, осмысленный взгляд сменяется на шутливый. — Всё, женщины, перестаньте дышать моим воздухом. — Пока, — посмеиваясь, попрощалась Лаура, выводя блондинку на улицу. Они сели в холодный салон автомобиля, одновременно разворачиваясь лицами друг к другу. — Ну вот. Все прошло очень даже хорошо, — Лукина оставила нежный поцелуй на родных губах, пальцами перебирая длинные светлые волосы у шеи. — А ты переживала. — Да, всё было замечательно, — проговорила Третьякова, отдаляясь лишь на пару сантиметров. Она чувствовала чужое дыхание, видела светлые глаза, которые даже после захода солнца освещают дорогу домой. — Ты замечательная.