Монисто

…согласился воин, пошел за красавицей, а сам думает: уж не колдунья ли это?

      Остекленевший взор, неровные шаги; вниз бы упасть и разбить колени или прыгнуть через перила, чтобы сразу насмерть. Мысли никчёмны и назойливы, как в первый месяц отказа от метамфетамина, когда хочется сигануть с крыши. Тогда Виен близка к психозу и срывается, выставляя напоказ свою беспомощную и убогую натуру и превращая наркотическую зависимость в затяжную и тлетворную.       Их заводят в общую комнату, словно безвольное стадо. Квон вглядывается в изробленных людей, вслушивается в их обвинительные и ломаные речи и полностью погружается в себя.       «Надо принять. Я без них не справлюсь», — пальцы тянутся к медальонам в кармане, но она вовремя одёргивает себя, так как не желает быть замеченной.       Однако окружающим её игрокам не интересна блёклая персона: они озабочены собственной безопасностью и, как смертники, ожидают великого палача. — Что творится? Боже мой! — вопит девушка, готовая вырвать себе волосы. — Нам нужно выбраться отсюда! — надрывает глотку невысокий парень.       Они скандалят, пинают кроватные опоры и плачут навзрыд. Квон подбирается к двери, замечая через бронированное стекло Треугольника. — У вас есть тут туалет? А? — нервничает, ещё немного — и начнётся жуткая истерика. — Я хочу сходить в туалет!       Красный молчит и не шевелится, доводя Виен до состояния душевнобольной. Женщина перестаёт реагировать на то, что творится за спиной, ведь её основная цель на данный момент — проглотить круглую таблетку в более спокойной обстановке. Она не слышит, как в помещение заходят похитители с винтовками наперевес, где в центре шавок красуется вожак — командующий ими Квадрат. Бьёт ладонями дверь, а стекло от её бесконечных криков запотевает. — Примите мои поздравления, — присутствующие поражаются его хладнокровному спокойствию. — Вы прошли первую игру.       Тем временем табло оповещает о количестве игроков: сто двадцать четыре выбывших и двести шестьдесят прошедших испытание. Люди открывают рты от растущего ужаса, некоторые молят о пощаде, а кто-то открыто угрожает, будто не видя перед носом почти направленное на них оружие. — Ты можешь меня выпустить, чёртова ты гнида! — вопит во весь голос Квон, — У меня цистит, я хочу ссать, мать твою!       Она единственная, кто отдалена от группы. Происходящее мало заботит, и создаётся ощущение, что у неё попросту туннельное зрение, когда не видно ничего вокруг, кроме того, что есть впереди. И в приоритете сейчас исключительно гнилые наркотики. — Номер триста семнадцать!       Все оборачиваются, наблюдая за женщиной. Она не хочет слышать, не отзывается, тем самым подливая масла в огонь и так легко подставляя саму себя. Квадрат вынужден ещё раз повторить её номер, наконец привлекая к себе внимание.       Виен возвращается в эту уродливую реальность; люди же быстро забывают об особе и продолжают неистово сокрушаться. Лишь одна женщина, умело играющая в доджбол, продолжает неотрывно глядеть в сторону Квон. Виен подходит к обезумевшей толпе, не смотрит на красных и абстрагируется, присаживаясь на чью-то кровать: без метамфетамина тяжело переносить подобное, какой бы сильной ей ни хотелось быть.       Плавно вырисовываются картины: летающая копилка в виде свиньи с жертвенными деньгами внутри, фанатично блестящие глаза игроков, их звериный оскал и чьи-то неразборчивые слова абсолютно не воспринимаются Виен. Атмосфера в этом месте заражена искренней человеческой чумой, зарождающая в истерзанном сознании делирий. Она дожидается ухода похитителей и, будучи помешанной на совсем не чётком плане, опять идёт докучать Треугольнику. — Это что за условия такие, где даже в туалет не пускают? — недолго приходится стоять на своём, и стрелок вскоре открывает перед ней дверь.       Ведёт через узкие коридоры до туалетной комнаты, следом пропуская вперёд, а Квон надеется, что вооружённый не потащится за ней в кабинку. Только она заходит внутрь, то сразу же вытаскивает кулон и раскрывает его, далее осторожно беря пальцами таблетку. Желанно закидывает в рот и прикрывает припухшие синеватые веки. Обсасывает наркотик и вскоре глотает, предчувствуя надвигающееся удовольствие. Женщина подходит к кабинке и решает не упустить возможность сходить в туалет. Она отматывает от рулона немного бумаги и подтирается, чувствуя, как некогда саднящее в груди чувство постепенно сменяется на пьянящее, будоражащее. Женщина перевязывает теряющие густоту волосы шнурком и прячет медальоны в сформировавшийся пучок. Наслаждаясь моментом, она натягивает трусы со штанами на бёдра, а потом опускает крышку от сидения унитаза и присаживается. Выпрямляет уставшие ноги, улыбается чему-то несуществующему и не слышит, как снаружи начинает поторапливать Треугольник. Через некоторое он заходит, что-то говорит невнятное и приступает шарить по кабинкам, ища триста семнадцатую. Когда он с грохотом отворяет дверцу, то первое, что слышит: — Ты дурак что ли?       Но это звучит так безобидно. Она хихикает, словно вспоминает бородатый анекдот, и вгоняет пришедшего в кратковременный ступор. Мужчина грубо хватает за локоть, заставляя встать. — Вам следует вернуться. — Зачем быть таким серьёзным? — Виен становится рабыней своей порочной склонности. — Игр не будет больше — сегодня не сдохну, дай хоть посмеяться немножко.       Отличается от той, которая когда-то зовёт его гнидой. Треугольник в очередной раз пытается поднять женщину, пригрозить винтовкой и повысить голос, однако его неуверенные действия бесполезны. Он ненадолго уходит, оставляя Квон в долгожданном одиночестве. Но оно длится недолго: красный возвращается с Квадратом — с тем, кто имеет чуть больше власти. — В чём проблема? — Квадрат раздражён из-за неумения Треугольника взять всё в свои руки; он встаёт напротив Виен и упрямо разглядывает её. — Понимаете, с девкой что-то странное, — тихо и торопливо начинает тот. — С головой беда. Может, под кайфом, но как она могла пронести с собой?       Собеседник хранит сосредоточенное молчание, вскоре отдавая чёткий приказ. — Я займусь этим. А ты, двести шестьдесят девятый, нужен в… — затихает, так как не имеет права при игроках говорить о здешних местах. — Помню, меня заменит пятьдесят второй, — он послушно кивает головой и разворачивается, в скором времени покидая игрока и командира.       Квадрат подходит ближе, замечая, как женщина практически не смотрит на него. — Встань, — приказывает он. — Такой суровый, мистер полицейский, — когда организм подпитывается дофамином, а энергия волнами готова вынырнуть наружу, Виен поднимается и растирает горячими ладонями подкрашенные чёрным карандашом веки.       Он ненароком цепляется взглядом за её широкоскулое лицо: карие глаза с расширенными зрачками, не реагирующими даже на свет, покрыты серой поволокой и смотрят в упор. В них больше нет ни огненных всполохов, как при подписи соглашения, ни оторопи. Либо сумасшедшая, либо под воздействием психотропных веществ; её тело охвачено пленительной эйфорией и адреналином, из-за чего контролировать непристойные побуждения непросто. — Я должен тебя обыскать, — его, как и других, предупреждают внимательно наблюдать за игроками, так как их непредсказуемое поведение может как навредить, так и сыграть на руку организаторам. — Тот мужчина был более вежлив, — шуточно упрекает Квон, указывая на его неформальный стиль общения.       Под наркотиками её характер меняется; мир оказывается более красочным, а люди добрее. И хочется беседу поддержать: рассказать о любимых сигаретах и поделиться печальным опытом в прохождении малобюджетной видеоигры с плохим сюжетом.       Квадрат похлопывающими движениями изучает содержимое её формы, беспардонно залезая в карманы. В эту минуту Виен погружается в беспорядочные эротические воспоминания, когда весь две тысячи семнадцатый она проводит в местных клубах и караоке с мальчиками-хостес. В тех неблагородных заведениях Квон впервые принимает мефедрон и встречается в грязных туалетах с парнями, о чём на следующее утро жалеет, но не считает себя беспутной; наоборот наслаждается мимолётными встречами и неосознанно блокирует инстинкт самосохранения.       Действительность смешивается с пережитым прошлым и, когда Квадрат садится на корточки и проверяет карманы спортивных штанов, она вздрагивает. Мышцы напрягаются, и с каждым его касанием кожа покрывается колкими мурашками. Виен тянет палец к непроницаемой маске и слегка стучит по ней обломанным ногтем. Пространство вокруг искривлённое, разбитое на разноцветные осколки, и напрочь атрофированное чувство страха натыкается на их острые края, застревая. Перед ней будто развязный мужчина из клуба: такой же безликий и увлекающий.       Только они не на увеселительном мероприятии и он не мальчик-хостес.       Квадрат замирает на одно короткое мгновение, задирая голову. — Может, мне полностью раздеться, чтобы облегчить поиски? — её подкупающая, малость нездоровая улыбка озадачивает, но не удивляет: игрок находится под воздействием наркотиков, однако с подобным случаем Квадрат сталкивается впервые.       Мужчина поднимается, не говоря ни слова. Разворачивает к себе спиной и продолжает исследовать потенциальные участки одежды, в которые можно спрятать вещества. — Сними обувь, — замогильным голосом молвит он и не ведётся на неумелую провокацию.       Квон послушна — избавляется от тонких парусиновых слипонов, натирающих мизинцы, и снова поворачивается лицом. И её безропотная покорность обескураживает, когда та снимает с себя верх. Командир видит сутулые плечи, острые груди, облачённые в почти прозрачный светлый бюстгальтер, и тёмные просвечивающиеся соски. Впалый живот с пирсингом в пупке и грудная клетка вздымаются от тяжёлого дыхания женщины: воздуха не хватает из-за ускоренного ритма сердца.       Она познаёт все прелести метамфетамина: обострение воображения, уменьшение ощущения усталости и увеличивающееся сексуальное желание. Виен приковывает к себе мужское внимание, не стесняясь. В самый пик отравления организма женщина выпадает из существующей вселенной, погружаясь в свою — в столь обезображенную, где человек без лица и имени — похититель и убийца — не кажется особой опасностью.       Не видит его эмоций, однако, если бы они и были, то ей было бы всё равно. Он для неё объект, возможно желающий того же, что и она. Виен протягивает руку вперёд, кладя ладонь на маску, чего Квадрат никак не ожидает. От внезапности проявленного тактильного контакта мужчина несильно толкает женщину к плиточной колонне, а Квон успевает ухватиться за ткань его комбинезона и потянуть на себя. — Чего ты ждёшь? — обе руки Виен падают на плечи Квадрата, следом плавно скользя вниз.       Тело подаёт самоочевидные сигналы; предельный накал противостояния давит на виски, и Квадрат, будучи изолированным от привычного ему общества, касается пальцами женской талии и едва надавливает на кожу. Виен это заводит ещё больше, и стоит женщине прильнуть к нему ближе, он остепеняет её. Остепеняет себя. — Одевайся, номер триста семнадцать.       Сдерживается, как и следует людям, ценящим своё положение. Впутываться в подобное в неподходящем месте с наркоманкой, которая умрёт завтра, — гиблое дело.       Переливчатый смех игрока заедает в голове, и велико желание выстрелить ей в голову, как дикой выпи на охоте. Серая скотинка, отторгающая от себя; зависимая и такая же неполноценная, как и все здесь.       Только он не смеет отвести взгляд, видя, как она натягивает на себя футболку.

…не одолеть мне этой колдуньи.