На войне все средства хороши

      Каникулы наступили раньше, чем ожидалось, но не то, чтобы кто-то жаловался — в школе прорвало трубы, и директор, пытающийся всё уладить, решил отправить детей и учителей на отдых неделей раньше, чтобы в школе спокойно можно было провести ремонтные работы.       То, что это означало, что они позже вернутся к учёбе неделей раньше, никого тоже не волновало — ныть об этом можно будет потом, а пока все только счастливы наконец отоспаться или уехать куда-нибудь с семьей или друзьями.       Не то, чтобы Сяо особенно было чем заняться — о каникулах объявили достаточно резко, а отец его все ещё на работе вплоть до конца месяца и начала самих праздников, поэтому валяться дома на диване в разных позах и впервые за много месяцев достать пыльную гитару со шкафа… Ну, что-то с чем-то.       Сяо звонит Венти по фейстайму, и с удивлением замечает у того на фоне парты и одноклассников, а потом вдруг хлопает себя по лбу — Венти же всё ещё учится. Но, как сказать, учится — принять звонок на уроке ему не составило труда.       Венти трясёт своими косичками и наклоняется к самой камере, что видно только его лоб и хитрые глазки.       — Ты чего? У меня география. Училка запалит…       — Так а зачем ты тогда трубку взял? — выгибает бровь Сяо, хмыкая. Венти виновато улыбается и пожимает плечами.       — Ты что-то хотел?       — В целом нет, но… — договорить он не успевает.       — Барбатос! У вас там какие-то проблемы на задней парте? — слышен строгий голос преподавательницы, а на фоне — хихиканье соседки Венти.       — Нет, всё в порядке, извините! Я ручку просто у Барбары просил, — весело оправдывается Венти, и когда учительница теряет к нему интерес, снова наклоняется. — Ты можешь сказать, что там такое, но я ответ тебе, скорее всего, просто напечатаю или отвечу позже. Я в наушниках, — он заправляет косичку за ухо, показывая бирюзовый наушник, и снова прячет его.       Сяо откровенно веселится с его ребячества, но кивает и ставит камеру на тумбочку кровати. Его видно примерно по пояс, у него на руках — старая разрисованная гитара.       — Это не то, о чём мне просто говорить, но пока ты молчишь — так даже лучше, — говорит он и тут же поясняет, завидев неприкрытое возмущение на лице Венти. — Ты тогда не закидаешь меня ядовитыми комментариями и шуточками! Мне Альбедо хватает…       Венти что-то печатает, и через секунду Сяо приходит смс.       babyventi, 13:45 а чё там твой альтбейби?)0)       — Тц, — Сяо как-то тушуется и закатывает глаза. — Я о нём и хотел поговорить.       Венти щурится заинтересованно и отмахивается от соседки, которая что-то от него хочет.       — В общем, — Сяо опускает взгляд и практически любовно ведёт пальцами по струнам и обтёртым наклейкам. — Только не смейся, пожалуйста. Если бы это меня так сильно не волновало, я бы не стал говорить, — Венти делает движение около рта, типа закрыл его на замок, и снова шикает на соседку, опасливо косясь на преподшу. Он берёт ручку и делает вид, что что-то записывает, а сам поглядывает на явно нервничающего Сяо.       С Венти всегда так было. Он из тех, кто пошутить любит, но если ему сказать, что всё серьёзно — он тебя выслушает. В любое время. И пускай Сяо очень трудно давались разговоры по душам и доверие кому-то, он очень ценил это.       — Я подумал, что раз Итэр уехал вместе с Аяксом на эти выходные к его бабушке в деревню или куда там, — начинает он издалека. — А ты просто в принципе очень далеко, то… Может быть, наверное, я не знаю, насколько это хорошая идея…       Венти смотрит осуждающе-выжидающе. Сяо тушуется.       — Может, позвать Альбедо?       Венти, будто бы только этого и ждал, расплывается в улыбке. Он вновь поднимает взгляд на учительницу и, убедившись, что та занята журналом, наклоняется к телефону.       — Если ты, блин, не пригласишь его сегодня погулять, я прибегу к тебе под двери и надеру зад. Усёк? Через десять минут жду отчёт со скриншотами, а иначе я собираю вещи.       И отключается от звонка, не давая Сяо и шанса выразить своё негодование и возмущение.       babyventi, 13:56 я жду скрин время пошло       alatus0417, 13:56 ИДИ К ЧЁРТУ.       babyventi, 13:56 время тик-таааак…       Сяо недовольно выдыхает (хоть и в глубине души знает, что если бы не Венти, он бы никогда не решился).       alatus0417, 13:58 привет. занят?       stbatw, 13:59 для тебя — всегда свободен ;)       Сяо закатывает глаза, хотя очень хочется заулыбаться.       alatus0417, 13:59 будешь много болтать. не скажу, зачем пишу.       stbatw, 13:59 о, тогда молчу. весь обратился в слух ну, или, зрение…       alatus0417, 13:59 тц раз ты не занят. может быть можешь выйти погулять? если у тебя нет планов. просто моего отца нет дома, итэр уехал.       stbatw, 14:00 ага, можешь не оправдываться, что я твой самый последний вариант в мире, и ты зовёшь меня только поэтому ;)       alatus0417, 14:00 именно. так что?       stbatw, 14:01 только если ты пригласишь меня к себе. на улице слякоть не бойся, приставать не буду :р       alatus0417, 14:01 я тем более не буду.       stbatw, 14:02 как жаль :(       alatus0417, 14:02 чт- ты. я тебя уничтожу у нас дома есть чёткие правила.       stbatw, 14:03 угу. ещё скажи, что у тебя стоит банка для ругательств       alatus0417, 14:03 ЧТО вообще-то ЭТО БЫЛО ДАВНО. мне было пятнадцать.       stbatw, 14:03 ага, ну, зато, теперь я вижу, что это не самый действенный способ       alatus0417, 14:04 если ты не заткнёшься и не придёшь в течение получаса-       stbatw, 14:04 да-да, я понял, ты меня уничтожишь но знаешь что?       alatus0417, 14:05 что       stbatw, 14:05 умереть от рук прекрасного парня не так уж и дурно звучит.       Сяо отбрасывает телефон и закрывает горящее лицо руками. И кидает Венти скриншот.       Альбедо приходит быстро, будто бы где-то там недалеко гулял (что маловероятно с тем фактом, что он напросился к Сяо в гости из-за холода), так что у Сяо, по факту, не так уж и много времени, чтобы подготовиться. Он не собирался вылизывать свою комнату и весь дом в ожидании гостя, особенно с тем, что Альбедо он даже не собирался впускать его к себе в комнату, но… Убрать разбросанные салфетки или застелить кровать, типа, надо. Никакого осуждения, ну, а чем ещё заниматься подростку, практически запертому в собственном доме, ей-богу.       Альбедо улыбается как не бывало, разувается и вешает своё пальто на крючок. Ботинки отправляются ближе к батарее, потому что Сяо ворчит, что они оставят лужу прямо на полу, но на самом деле они явно до жути промокшие, а возвращаться назад в мокрой обуви… Для здоровья плохо. Нет, ну а кто хочет болеть на каникулах?       — У тебя что, совсем друзей нет, что ты соглашаешься приходить в дом к тому, кто тебя ненавидит? — Сяо складывает руки на груди, пока ведёт Альбедо на свою кухню. Не замечает, как улыбка на его лице перестаёт достигать глаз.       — Вполне, — уклончиво отвечает он, садясь на стул около обеденного стола и внимательно наблюдая, как Сяо ставит чайник.       — А Сахароза?       — Ей запрещают со мной общаться, — Сяо оборачивается на него в изумлении, а Альбедо хихикает и мотает головой. — Прежде чем надумаешь, это не моя вина. И не её, просто… У неё очень, очень строгие родители. Считают, что девушке её возраста неприлично общаться с парнями.       — Бля, мне жаль, но… Так бывает? Это не имело никаких оснований? — Сяо тушуется от вопроса, а Альбедо пожимает плечами.       — Сяо, дорогой, — Альбедо ставит подбородок на руки, а Сяо фрустрирует от этого слова. — Я гей. Но как ты думаешь, как это воспримут люди, запрещающие дочери общаться с парнями только из-за гендерного различия? — он выгибает бровь, а Сяо становится очень-очень стыдно за свои слова.       А с другой стороны, это кое-что проясняет. Нет, не то чтобы и до этого не было понятно, в целом, Сяо немного сомневается, что гетеросексуальный парень вот так бы себя с ним вёл и почти поцеловал, но… Но? Сяо чувствует, что будь тут Венти рядом, он бы пробил себе лоб ладонью насквозь.       — Прости, я дурак, — бормочет он, насыпая сахар в свою чашку. — Надеюсь, у неё всё будет хорошо.       — У неё точно всё будет хорошо, потому что после этого семестра она уедет на учёбу в универ и будет учиться отдельно и очень далеко от родителей, — Альбедо оживляется и в два шага оказывается около Сяо. — Мне, пожалуйста, без сахара.       — Как скажешь, — и почему он не удивлён, заливает чай и прикрывает чашки милыми крышечками.       — Не хочу быть зазнобой, но, насколько я знаю, в Китае чай пьют не так, как у нас, — задумчиво тянет он, не обращая внимания на явное смущение Сяо. — Мы намного более неуважительны к чайной культуре. Потому, признаю, когда ты сказал, что хочешь чёрный сладкий пакетированный чай в той придорожной кофейне… Я отметил это как интересную деталь в своей голове.       — Всё ты замечаешь, — цокает языком Сяо. — Просто… Мне как-то всё равно, я думаю? Но моя мама всегда устраивала из нашего чаепития что-то… особенное в детстве. А когда её не стало, это просто потеряло смысл.       Альбедо молчит несколько секунд, прежде чем опустить свои руки на чужие напряжённые плечи и подойти ещё чуть ближе.       — Она была хорошей? — задаёт он вопрос, чувствуя… укол в сердце. И белую, искреннюю зависть.       — Она была лучшей, — горько усмехается Сяо. — Мне было тринадцать.       — Какое совпадение, — Альбедо качает головой и в порыве каких-то необъяснимых чувств утыкается лицом в его плечо. — Мне очень-очень жаль. Ни ты, ни она этого не заслужили.       — А что… А что у тебя со своей? — Сяо пытается звучать непринуждённо, будто бы любые мысли о матери всё ещё не вызывают у него ком в горле, истерики и отрицание реальности. Он помешивает сахар в чае, не шевелясь. Тепло Альбедо рядом по-странному успокаивало.       — Хм… Алиса, вопреки твоему мнению, родная моя мать. Но… — он мнётся, головы не поднимает, и… Сяо хочется, чтобы он себя так не чувствовал. Гораздо приятнее видеть на его лице шаловливую улыбку.       — Слушай, если ты не хочешь говорить, всё в порядке. Мы, наверное, даже друзьями не считаемся.       Эта фраза… лишняя. Альбедо чувствует себя неправильно. Неловко. Не в своей тарелке.       Он убирает свои руки от Сяо и отходит от него, возвращая свою привычную улыбку. Которая опять не доходит глаз.       — Да, конечно. Как там чай?       — Уже готов.       Может быть, если бы Сяо не добавил эти слова в конце, он бы ему всё сказал. Может быть, это было бы очередным шагом в их недо-дружбе, построенной на взаимных подколах, неумелом флирте и шатком, хрупком и из ниоткуда взявшемся доверии.       Альбедо проглатывает слишком горячий чай, обжигая язык и горло. Но не обращает на это никакого внимания.       Может быть.       Сяо выглядит виновато, чувствует то же, и только открывает рот, чтобы что-то сказать — слышит, как закрывается входная дверь и в ней поворачивается ключ.       — Папа, — с неприкрытым ужасом выдыхает он, а Альбедо тянет хитрую улыбку. Впрочем, быстрый возврат в строй всегда был его сильной стороной.       — Ох, Сяо, ты уже хочешь познакомить меня со своим отцом? Не подумай, мне очень льстит… — Альбедо гаденько смеётся, пока весь багровый Сяо выбегает из кухни в коридор к отцу.       Возвращается Сяо, кажется, шокированно-смущённым, а его отец — абсолютно довольным и счастливым.       — Здравствуйте! Меня зовут Чжунли, я отец Сяо, — он пожимает его ладонь, а Альбедо приветливо улыбается в ответ, поднимаясь со своего места. — Очень рад наконец познакомиться с вами.       — Наконец? — Альбедо бросает хитрый взгляд на Сяо, который нарочито отворачивается от них и делает вид, что очень занят мытьём одной-единственной чашки.       — Да! Сяо много рассказывал мне об однокласснике, который…       — Нам пора! Нам очень сильно пора, пап, — не выдерживает Сяо и буквально хватает Альбедо за руку, вытаскивая из-за стола. — Мы наверх.       — Хорошо, — Чжунли всё ещё выглядит как самый счастливый человек в мире. — Если что — я буду на кухне.       Сяо ведёт смеющегося Альбедо за собой наверх, но возле своей двери резко останавливается.       — Я тебя не пущу к себе, даже не мечтай, — он складывает руки на груди, закатывая глаза на непрекращающееся хихиканье Альбедо.       — Бога ради, Сяо, что такого ты обо мне наговорил своему отцу, что я не должен этого знать?! — его глаза сверкают довольством и хитростью, когда Сяо, в свою очередь, опять смущается.       — Я сказал, что ты козёл.       — Нет, я милашка, — Альбедо манерно заправляет волосы за ухо и смотрит на свои ноготочки.       — Ты дурак.       — Я ангел.       — Чертила.       — Просто согласись, что я, в конце концов, красавчик.       Сяо молчит с секунду, размышляя очень агрессивно.       — Ладно, согласен. Но в комнату я тебя не пущу.       — Да что там такого ты прячешь?! — Альбедо дуется и тоже складывает руки на груди.       — Ничего, но это моё супер-личное пространство! Я даже Итэра не пустил в свою комнату, когда он приходил.       — Помнится, Сяо, — Альбедо подходит ближе и почти вгоняет Сяо спиной в двери, смотря снизу вверх. — Ты меня уже практически впустил в своё супер-личное пространство.       Сяо краснеет и категорически мотает головой.       — Это не считается.       — А хочешь, сделаем так, чтобы засчиталось? — Альбедо кладёт руку на чужую горячую скулу и поднимается на носочки, улыбаясь.       Сяо не знает что ответить. Он опять в панике. О боже боже боже.       — Только скажи, что да, — Альбедо улыбается мягче, дышит глубже и ловит холодные пальцы Сяо свободной рукой.       Он вспыхивает огнём внутри. Собственное сердце стучит так громко и гулко, что он чувствует, что вот-вот умрёт.       Альбедо… ему нельзя доверять вдруг с ним шутят вдруг он притворяется вдруг это очередная чужая просьба вдруг-       Но.       Но Альбедо.       Кажется искренним.       — Да, — еле выдавливает Сяо, жмурясь так крепко, как только может.       Ощущение чужих мягких ладоней на своих щеках и дыхание. Опять эта вишнёвая помада, и…       — Если пустишь меня в комнату, — шепчет Альбедо и снова тихо смеется.       Сяо не знает, что ему хочется сейчас сильнее — ударить его или gjwtkjdfnm.       — Я тебя… — Сяо рычит и отворачивает пылающее лицо, но Альбедо успокаивающе гладит его по растрёпанным волосам.       — Давай ты продолжишь это предложение как-нибудь романтичнее, а?       Сяо колеблется всего секунды три. После тяжёлых размышлений и, вероятно, ужасно трудного решения, он толкает свои двери в комнату и пропускает Альбедо.       И… Здесь нет ничего запрещённого или страшного, ничего, что бы Сяо пришлось тщательно скрывать, просто когда вообще никого не впускаешь к себе буквально, этот жест кажется очень… особенным. И ценным.       Плакаты на стенах, задёрнутые тёмные шторы, куча барахла на полках с книгами, статуэтками, игрушками; гитара на небрежно застеленной кровати, кажется, валяющиеся на полу блокноты и полутьма маленькой комнатки.       Альбедо находит это невероятно уютным и очаровательным.       От его собственной комнаты веяло холодом и морозной пылью из-под продувающего окна, а здесь тепло абсолютно во всех смыслах.       Сяо стоит, уставившись в пол.       — Сяо, — Альбедо подбирается сзади и обнимает его, снова положив голову ему на плечо. Руки на талии, и он с ёканьем сердца ощущает, как Сяо кладёт свои поверх. — Я… Знаешь, моя мама — не очень хорошая женщина.       Альбедо чувствует тепло чужих ладоней и робкие, почти невесомые поглаживания пальцев. Каким-то невероятным образом это даёт уверенности, что их разговор на кухне стоит продолжить.       Потому что это важно. Это шаг вперёд.       — Эта школа-интернат, приют, да не важно… Не совсем то, что из себя представляется. Если у Итэра ситуация немного… М-м, проще, так как миссис и мистер Рангвиндир просто уладили дела с усыновлением Итэра, пока тот там учился, то… Моя мать меня забрала, когда родилась Кли и от неё ушёл муж. Третий, что ли, по счёту. И тогда она вспомнила, что у неё есть сын, который может нянчить ребёнка абсолютно бесплатно, ведь ещё чуть-чуть — и ей нужно будет в школу, — он горько усмехается, и Сяо делает попытку развернуться к нему лицом, но Альбедо нарочно не даёт. — Я очень люблю Кли. Мама её — тоже. И Кли меня обожает, но… Я не чувствую себя там в как в настоящей семье, — последнее предложение он заканчивает шёпотом, закрывая глаза.       Сяо всё-таки поворачивается на него.       И видеть Альбедо… разбитым. Отчаянным. Нуждающимся.       Кромсает его похлеще самых острых ножей и лезвий, которые бывали в его комнате в самые тяжёлые времена.       Сяо осторожно цепляет чужой подбородок пальцами и поднимает на себя. Альбедо обхватывает его кисть рукой и почти ластится, и Сяо просто… Практически умирает.       Он хмурит брови и едва касается чужих щёк, чтобы вытереть мокрые следы.       — Я… Я не хочу, чтобы мы считались врагами или теми, кто друг друга ненавидит, — тихо начинает Сяо, не отрывая взгляда от серьёзных, глубоких голубых глаз. — Потому что это не так. Я хочу тебе быть другом, и… Я верю, нет, я знаю, что всё будет хорошо, и ты уедешь учиться, прямо как Сахароза, потому что ты умный и классный…       Сяо затыкается, заметив расслабленную и нежную улыбку Альбедо. Тот отводит взгляд первым и шепчет почти неслышное «спасибо». А затем тянется вверх.       И о таких вещах не напишут в книгах. Не расскажут в фильмах. Никто из взрослых никогда не расскажет тебе, каково целовать другого парня, неловко поместившись посреди рок-панковского бардака подростковой комнаты. Никто не объяснит, почему так сокрушимо сводит где-то внизу живота от того, как нежно и мягко касаются тебя чужие губы.       Альбедо расслабляющий, гладящий его по щекам — он знает, что Сяо никогда не целовался до этого, и… В момент, когда слышится чужое надрывное дыхание носом, когда их губы наконец касаются — Альбедо чувствует странное удовлетворение, что именно он показал Сяо, что это.       Сяо в третий раз за день думает, что умирает, когда язык Альбедо плавно касается его собственного. Они целуются почти невесомо, немного влажно, особенно, и так до нереалистичного хорошо, что у обоих кружится голова. Сяо невольно запускает ладонь в его волосы, безбожно испортив причёску, но это совсем не то, что его волнует. Альбедо осторожно кусается, мажет языком по его губам и слегка давит на его челюсть, чтобы Сяо приоткрыл рот чуть больше.       Чужие губы и язык на своих ощущаются до приторного правильно, что Сяо еле заставляет себя оторваться.       У него лицо просто пылает. А Альбедо… Видеть его смущённым точно что-то абсолютно новенькое — розовые щёки и бегающий взгляд.       — Прости, что так без разрешения, — тихо говорит он, но Сяо только поближе притягивает его к себе, поглаживая чужие волосы.       — Я, вроде как, разрешил ещё у двери, — бормочет он, хотя. Хотя, разрешил он ещё намного раньше.       Альбедо улыбается, прижимаясь к чужой груди.       — Ага… Ты прав, — только и говорит он.       Этот момент слишком интимный, чтобы его нарушать разговорами. Молчание не кажется неловким, оно тягучее, словно патока, и Сяо гладит чужие волосы, пока Альбедо просто прижимается к нему чуть сильнее, чем стоило бы. Ему хочется спросить — всё ли в порядке, но он и так знает ответ, и этот ответ заставляет его улыбаться как дурачка и надеяться, что Сяо этого не заметит.       Телефон гудит звонком, и Альбедо рад вообще трубки не брать, но Сяо сам отрывается от него.       — Секунду, — виновато улыбается ему Альбедо, но только он видит незнакомый номер, его улыбка меркнет, сменяясь беспокойством. — Слушаю.       — Давно не слышались, — голос в трубке до боли знакомый и хриплый, и звучит как удар под дых после целых недель блокировки. — Занят?       И Альбедо, вообще-то, занят, а голос в трубке знает, что он никогда не будет занят, если он того позовёт. И Альбедо знает это тоже.       Знает, поэтому спешно прощается с Сяо и вылетает на улицу, стремясь к ближайшей автобусной остановке.       Но Сяо — не знает. И поэтому хочет умереть уже четвёртый раз за этот день.