На войне все средства хороши

      Пепельные волосы развеваются на ветру, и это могло бы быть красивым, если бы не леденящий душу холод и съедающая изнутри тревога. Альбедо глядит на стоящего на мосту Казуху, как на нечто нереальное — прошло достаточно времени, чтобы многое успело поменяться с их последнего разговора.       Но достаточно ли, раз он сюда снова прибежал по первому зову?       Казуха не улыбается и не приветствует Альбедо, когда он подходит — так и продолжает смотреть куда-то в пустую реку, не поворачивая головы.       Альбедо страшно первым начинать разговор.       — Зачем ты пришёл? — Казуха поднимает на него покрасневшие глаза. Синяки под глазами, болезненная бледность. Кажется, он выглядит ещё хуже, чем в прошлый раз.       — Ты меня позвал, — отвечает Альбедо в какой-то мере растерянно.       Он тут же ощущает стыд и неприязнь в этой ситуации. Он буквально… Оставил Сяо, вообще ему ничего не объяснив. А что он мог сказать? Прости, меня тут позвал мой бывший друг-наркоман, поэтому я срочно побегу на встречу с ним, а, кстати, я до этого был у него в блоке пару недель, а ещё он, вроде как, поехал лечиться, но теперь я уже не уверен?       Улыбка Казухи больше не вызывает чувство ложной безопасности и уюта. От неё печально и страшно.       — Ты ведь поехал в диспансер, — Альбедо решается поднять на него взгляд. В глазах напротив не читается ничего, кроме вселенской усталости и отчаяния.       — Поехал, приехал. Какая разница, малыш? — он улыбается снова, запускает руку в свои выбеленные сухие волосы и треплет их. — Я повторяю вопрос, почему ты пришёл?       — Потому что ты меня позвал, — Альбедо хмурится.       — А разве не я сломал тебе жизнь? Почему ты продолжаешь так за мной бегать хвостом, что в этот раз, что в тот, — Казуха легко смеётся и качает головой, но Альбедо совсем не смешно.       — Зачем ты меня звал сюда? Чтобы позабавиться от того, какой ты первоклассный манипулятор? — Альбедо не злится, он совсем не знает что чувствовать по итогу.       — Мне хотелось увидеть тебя.       — Как чертовски эгоистично и похоже на тебя.       — Как чертовски жалко, что ты всё ещё ведёшься, — хмыкает Казуха, снова переводя взгляд на реку.       И так было всегда.       Казуха на пару лет старше — Альбедо не помнит, но, кажется, сейчас ему двадцать или девятнадцать. Альбедо, полностью одинокий в своем переходном возрасте и любимый только искренним Итэром, потерялся совсем, когда того усыновили и он ушёл.       Старший Казуха в виде ролевой модели оказался как нельзя кстати и как нельзя вредоносно.       Он никогда не понимал его отношения к себе, что тогда, что сейчас, и, наверное, никогда не поймёт — как и не понимает сам Казуха; впрочем, тяга к тем, кому он безразличен, наверное, у Альбедо в крови.       — Ты жесток, — Альбедо не решается смотреть на него.       — Я тебя оторвал от чего-то важного?       Альбедо не отвечает. Топит взгляд в сине-чёрной реке.       — Альбедо.       — Да.       — Тогда зачем ты пришёл? — клонит своё Казуха.       Альбедо устало закрывает глаза на вдохе.       — Потому что я всё ещё переживаю за тебя, и я вижу… Что с тобой происходит, — он осекается, а Казуха хмыкает и качает головой. — Кажется, тебе ещё хуже. Ты вообще был на лечении?       — Был.       — Тогда почему ушёл?       — Того, кто хотел моего выздоровления, уже нет.       Казуха пожимает плечами и легко смеётся. Так легко, будто бы это его ни капли не волнует, и совершенно точно не разрывает на мелкие куски.       Альбедо прошибает холодным потом, но он молчит и держится. Хочется спрыгнуть в реку, хочется, Казуха рядом стоит невыносимым холодом, страхом и ужасом. От него веет беззаботностью, которая граничит с безумием — у тебя просто н е м о ж е т быть забот, когда ты в любой момент можешь сдохнуть под забором.       — Альбедо, скажи, ты всё так же выращиваешь травку? По тому рецепту всё делаешь? — Казуха звучит притворно весело и легко.       — Нет, я модернизировал рецепт.       — Тебе всегда так сильно хотелось стать похожим на меня, — это звучит иронично и бьёт практически больно, с каплей вины.       — Я не стану. Я в любой момент могу прекратить. Это не настолько вредно и страшно, как…       — Как что? — Казуха оборачивается резко, но тут же возвращает плавность движениям и смотрит на старательно отводящего взгляд Альбедо очень внимательно. — Как колоться в вену, или что ты хотел сказать? — его прямота режет похлеще любого ножа. — Ты не сможешь прекратить в любой момент. Не сможешь. У тебя может быть прекрасное будущее, а ты продолжаешь закапывать себя глубже.       — Это не… — снова пытается перебить его Альбедо, но Казуха устало поднимает руку вверх, показывая замолчать. На удивление, это всегда помогало.       — У меня будущего нет, — что-то в Альбедо откликается болью, но Казуха продолжает. — А у тебя — есть. Поэтому прекращай отвечать на мои идиотские звонки. Кинь в блок. Никогда больше не желай меня слышать и видеть, того, кто тебя затащил в свое болото, потому что эгоистично не хотел гнить там в одиночку, — его голос опускается до шёпота, и Альбедо начинает подрагивать в чужих руках на своих плечах. — Прошу тебя, оставь своё прошлое позади, я знаю, что оно тебя тащит, и если я, тупой дурак, сам пресечь это не могу, это можешь сделать ты.       Ком застревает в горле и буквально душит, когда руки Казухи прячутся за его спину; Альбедо тяжело дышит, жмурится, болит весь изнутри и совсем не знает, что ему делать.       Как тогда, когда впервые за несколько лет он увидел маму и снова упал с высоты радости вниз, когда она сказала, что забирает его только потому, что Кли некому нянчить.       Альбедо всегда выбирал тех, кому он безразличен.       Он и не замечает, как остаётся на холодном мосту совершенно один.       Сяо снова изнывает.       Венти со всех сил пытается его успокоить — «всё не так плохо, он не мог уйти только потому, что ты плохо целуешься» — попытался пошутить он, но получил только огромные щенячьи глаза в ответ.       Как ни крути, но это было чем-то очень важным для Сяо, и ответ от Альбедо «прости, срочные дела появились» спустя только пару часов вообще не удовлетворил. Ни капли, блять.       Сяо как не понимал, что чувствует, так и не понимает — стадия отрицания ещё не доотрицалась; с Альбедо было классно, но страшно.       Может быть он всё ещё ждёт подлянки в стиле хаха-лох-я-пошутил, и как бы Венти его не пытался переубедить, это не уходило.       И писать Альбедо снова первым не хотелось, он и так еле выдавил из себя простое «что-то случилось?», и теперь… Нет, гордость не давала, хотя волнение отступать даже не планировало.       Сяо бы хотел всплеснуть руками и топнуть ногой с восклицанием «да твою мать чего это я так нервничаю-то из-за ебучего белобрысого», но тогда бы не понял Чжунли; он и так не понял, что такое произошло, когда Сяо вернулся к нему в гостиную полностью разочарованным и плюхнулся в диван под боком. Спрашивать не стал, знает, что Сяо сам расскажет, если посчитает нужным, но приобнять за плечи сына — обязательно. А ещё сделать вид, что не видит, как тот старательно пытается не заплакать, и утирает лицо рукавом, отводит внимание на фильм и происходящее в телевизоре.       В любом случае, Чжунли поцеловал его в макушку и предложил чая с мелиссой и ромашкой — он успокаивает. Сяо на то тихонечко закивал.       И он чувствовал себя максимально уязвимо и не прикольно сейчас, и виновато, и стыдно за свои чувства; уверенные в себе парни не нервничают из-за первого поцелуя, они идут и хвастаются своим друзьям, а Сяо… А Сяо переживает личную трагедию из-за суточного игнора Альбедо.       Оставалось кутаться в плед, ждать непонятно чего и снова нудеть на паршивую погоду — растаял снег.       И Сяо, еле как справившись с переживаниями по поводу и без, на конец второго дня вырубился часов в десять, так и не увидев чужого огромного смс с объяснениями, звякнувшего в половине двенадцатого — оно было удалено уже к четырём утра.       Вселенная над ним сжалилась уже днём, когда он еле разлепил глаза под обед — он заметил заветное «stbatw, 13:01», но из гордости ответил на него не сразу. Сердце колотилось от волнения, но нельзя же показать, что ты ждал этого ебаного сообщения, как манны небесной?       stbatw, 13:01 привет :) как у тебя дела? прости, что никак не выходил на связь эти дни. у меня было много нерешённых дел       alatus0417, 13:07 привет. надеюсь, ты их решил. дела хорошо. ты?       (Сяо нагло врёт и притворяется.)       stbatw, 13:07 о это замечательно я, если честно, переживал, как бы ты не обиделся и все дела так что я рад, что всё окей       alatus0417, 13:07 с чего бы мне обижаться? бывает.       stbatw, 13:08 бывает????? жесть. не каждый день тебя целуют очаровательные блондины! ох стоп чёрт. неужели каждый день????       alatus0417, 13:08 какой кошмар, не дай бог.       (Сяо представляет каково это и моментально краснеет, хотя всё ещё глубоко обижен.)       stbatw, 13:09 о тогда, может, хочешь оформить подписку? ;)       alatus0417, 13:09 пожалуй, откажусь.       stbatw, 13:09 очень зря! такой эксклюзив упускаешь. пятидесятипроцентная скидка       alatus0417, 13:10 так ты по акции?       stbatw, 13:10 нет, это вип-купон, только для тебя ;)       alatus0417, 13:10 ага, а мне что с того.       stbatw, 13:11 мне кажется ты что-то путаешь! как ЧТО, целый я       alatus0417, 13:11 прям целый?       stbatw, 13:12 прям целый. в твоём распоряжении.       (Сяо краснеет во второй раз.)       alatus0417, 13:12 раз так, я принимаю твоё предложение.       stbatw, 13:12 окей, дорогой, я запомнил, жди меня завтра ;)       Альбедо улыбается, откладывая от себя телефон — он, по правде, очень скучал по Сяо эти два дня. С одной стороны, безумно стыдно за свой игнор, а с другой… Лучше его уберечь от того, что происходит. Так будет лучше. Сяо любит поцундерить, но очень хороший и искренний, и хочется откровенно верить, что Альбедо ему не безразличен и его резкие выпады просто следствие неумения открыться другим людям. Но никому никогда не нравится видеть других слабыми и разбитыми. Мама всегда качала головой и ругала, когда Альбедо в детстве начинал плакать из-за разбитой коленки, в приюте за слабость могли наказать и лишить ужина, для Кли нужно стараться быть примером, перед Итэром стыдно — он и так много чего для него сделал, чтобы волновать его лишний раз.       А когда Альбедо впервые заплакал перед Казухой, потому что тот опять сбегал из приюта и оставлял Альбедо одного, он заулыбался сквозь облако дыма и покачал головой.       — Никто не любит, когда им показывают слабость. Оставь это для закрытой на замок комнаты, — сказал он тогда, потушив (мастерски украденную в магазине) сигарету о собственную ладонь — кажется, открылась задняя дверь здания, а это означало, что их могут найти. — Я знаю, о чём я говорю.       И Альбедо слушался.       Поэтому два дня практически не появлялся даже дома — школы нет, мама дома с Кли. Зачем он там нужен?       И когда он снова проходил тот мост, в голове внезапно всплыло осознание. Осознание, больно ударившее его под дых, заставляющее схватиться за перила и перегнуться о них — настолько закружилась голова.       Может, Казуха и не во всём был прав. Но в одном он был прав на все сто тысяч процентов.       У Альбедо нет будущего, если он будет всё это продолжать.