На войне все средства хороши

      Движение чуть влево — ёлка мешает, чуть вправо — полочки с книгами, о которые чуть ли не ударяешься виском; в темноте и слабом мерцании света телефона из-за поступающих смс не понятно, кто кого прижимает к стене, и где чьи руки находятся.       Но чувства и смешанное дыхание друг другу в губы не подводит — Сяо осторожно смелеет в поцелуях, учится, берёт инициативу и переплетает свои пальцы с чужими. Альбедо мягко ведёт куда нужно и только рад показать — провести языком, поцеловать чуть глубже, прекратить пытаться куда-то деть подрагивающие руки и запустить их в волосы, едва сжав на затылке.       Щёки и уши горят у обоих. Сяо больше физически не может вести счёт всем поцелуям — с головы выветриваются все мысли так же быстро, как ладонь Альбедо касается его талии под футболкой и мягко скользит к бедру, цепляясь о резинку штанов.       Дышать тяжело, пальцы Сяо сами собой смыкаются на волосах Альбедо — небрежно заплетённые косы распутываются окончательно и падают на его лицо.       — Да бля, какой же ты… — слова застревают в горле, где-то там же, где и тихий хрип восхищения, который ненароком вырывается, когда Альбедо утыкается в чужую шею, мягко-влажно целуя.       Кто кого и если около стены — неважно, потому что у Сяо голова пустая, губы горячие и бёдра пылают. Его подрагивающие пальцы находят чужую талию, тянут к себе ближе, прижимают, задирают футболку совсем на немного и совершенно не знают меры.       Резко включается свет во всей гостиной.       Так резво реагировать Альбедо могла научить только жизнь, так много тупить Сяо могла научить только безопасная среда, но оба отскочили друг от друга как умалишенные, испуганные до смерти и (немного разочарованные).       — Вы не спите ещё? На часах половина двенадцатого, — Чжунли выглядит явно удивлённым, разглядывая их багровые потерянные лица. — И почему в темноте?.. Простите, я немного задержался, думал, вы уже отдыхаете. Если вы не против, то я немного посижу у телевизора и спать, можете воспользоваться моим компьютером, если вы хотели что-то посмотреть.       — Да! Хотели, — тут же подхватывает идею Сяо, стараясь успокоиться. — Посмотрим у меня в комнате на ноутбуке, спасибо.       Сяо хватает Альбедо за руку и бегом ведёт за собой в свою комнату обратно. Сяо напуган и пристыжен до смерти, Альбедо — смеётся абсолютно довольно.       — Мог бы и задержаться у своей подружки, или друга, — сказал Альбедо, закрывая за ними дверь комнаты и прислоняясь к ней спиной. — Всего на десять минуточек.       — У нас ещё будет время, — бормочет Сяо, сам не зная, какой смысл вкладывать в эти слова.       Альбедо ему, ну, yhfdbncz, может быть, если ещё чуть в себе покопаться, он признает — он dk.,bkcz, но до этого ещё далеко; близко было то, что Альбедо был слишком рядом, слишком вплотную. Это… пугало.       Что, если он сделает что-то не так? Что-то глупое, что заставит Альбедо посмеяться над ним? У самого Альбедо точно опыта куда больше, но хорошо ли это? Страшно.       Поэтому он не знал, жалеть или радоваться, что папа приехал прямо сейчас.       — Идём, — Сяо залезает в кровать, но нормально лечь не успевает — Альбедо запрыгивает рядом и нагло устраивается около стенки. — Эй!       — А вдруг я упаду? У тебя так узко, — Альбедо хитро улыбается, поправляет свою подушку и поворачивается на Сяо.       — А вдруг я упаду?       — Значит, так и будет, — Альбедо тыкает его в нос и туда же целует, и Сяо даже забывает сделать вид, что оскорбился до глубины души. — Спокойной ночи, кошмарик. Будешь падать — я тебя словлю. Договорились?       Он лежит ещё пару секунд в тишине, прежде чем подвинуться ближе и приобнять его за талию, утыкаясь Альбедо в шею.       — И тебе спокойной, дурила…       Просыпается Сяо, как это бывает на каникулах и без крепкого сна, поздновато, к часам одиннадцати.       Альбедо рядом нет, половина кровати занята самим Сяо, значит нет его уже давно. Он бы ни за что в другой раз не вылез бы с тёплой кровати сразу по пробуждению, но мысль, что Альбедо может быть тут и ещё не ушёл гонит прямиком вниз, босиком по лестнице.       С кухни слышен приятный шум двух голосов, пустующая гостиная приветствует нераспакованными подарками под ёлкой.       Сяо облегчённо выдыхает, одёргивает мятую футболку и заглядывает на кухню.       Чжунли что-то жарит на плите, Альбедо пьёт из чашки и закусывает вчерашним печеньем из вазочки. Оба оборачиваются на него моментально и радостно улыбаются.       — Рано ты, я думал, ещё поспишь, — Чжунли отворачивается обратно к сковороде. — Но ты вовремя, завтрак вот-вот будет готов.       — Я просто не хотел тебя будить, — Альбедо отставляет чашку и манит Сяо к себе чуть ближе. Он подходит, и тот неожиданно его обхватывает за шею, наклоняя к себе и обнимая. — Доброе утро, кроха.       — Иди умывайся пока что, — говорит Чжунли, бросая на них взгляд, но никак не комментируя происходящее, будто бы он и так знал всё на свете. От этой мысли становится очень неловко — как долго они сидели здесь с Альбедо, и что тот ему мог рассказать?       — Угу, — только всего и говорит Сяо, уматываясь прочь к ванной.       Волосы хоть бери и сразу машинкой под ноль пили — он ненавидит их расчёсывать, так что благодатно игнорирует, выдавливая на щётку горошинку пасты. Дверь в ванную комнату открывается — Альбедо.       — М? — Сяо застывает с щёткой во рту, когда тот вдруг мягко обнимает его со спины, утыкаясь лицом в лопатки. — Ты что-то…       — Нет, я просто так, — приглушённо бормочет Альбедо, и Сяо ничего не остаётся, как пожать плечами и сплюнуть пену в раковину.       Это смущает, но не утруждает.       — Идём кушать, завтрак наверняка уже готов, — Альбедо улыбается, поглаживая Сяо по мокрой от воды щеке, и обхватывает его за предплечье.       — Точно ничего не…       — Тц, раньше тебя моя тактильность и повышенное внимание к твоей персоне не удивляло.       Сяо хочет сказать: раньше мы не целовались при каждой удобной, мать её, возможности, но молчит, кивая.       — А вы что, есть не будете? — перед Сяо стоит тарелка, а Альбедо моет после себя чашку у раковины. Отец вытирает руки полотенцем.       — О, нет, Альбедо проснулся давно, как и я, так что мы завтракали вместе.       Сяо кивает и с завтраком расправляется быстро — давит любопытство о том, что же они тут с отцом обсуждали. От чая, кофе и печенья отказывается, говоря, что наелся, но утащить Альбедо обратно в комнату для допроса не выходит.       — Подарки, — Чжунли мягко улыбается и треплет Сяо по волосам, а Альбедо тут же сияет радостно.       Все втроём бегут к гостиной, вернее, двое — бегут, один — идёт спокойно и размеренно.       — Итэр говорил, что нас что-то ждёт после его поездки, — говорит Сяо, разрывая подарочную бумагу. — Наверное, сувениры привезёт. Ого, вау… Ролики, — Сяо откровенно удивляется и смотрит на Чжунли, а тот разводит руками и смеётся.       — Ты любил кататься в детстве со мной и мамой, но при переезде мы их не стали забирать — ты из них вырос. Так что я подумал… Прости, если я не угадал. Я не очень хорош в подарках, ты знаешь…       — Нет-нет-нет, это чудесно, — Сяо подрывается с места и подходит к отцу ближе, прижимая ролики к груди. Воспоминания о маме впервые задолго не ранят, а греют, и он неловко тыкается в плечо Чжунли, стесняясь обнять или поцеловать в щёку. — Спасибо.       — Давай-давай, там ещё от Альбедо что-то.       Сяо возвращается и садится рядом на пол, около Альбедо, который уже распаковал подарок от Сяо и теперь очень странно на него смотрел. Он тут же занервничал, отставил ролики и осторожно положил ладонь ему на плечо.       — Что-то не так?..       Шапка, шарф и варежки, в тон — бежевые и шерстяные, тёплые и впору вечно замёрзшему Альбедо.       — Всё прекрасно, — Альбедо слабо улыбается и трясёт головой. — Просто… Не ожидал, наверное. Но это… — он на пробу надевает одну варежку и снова подвисает с ней. — Это чудесно. Обо мне мало кто заботится.       Сяо его приобнимает, положив голову на плечо.       — Просто не хочу, чтобы ты мёрз.       — Ты и так греешь меня, — тихо смеётся Альбедо, не отрывая взгляда от мягкой варежки на руке.       Сяо ловит себя на мысли, что его очень хочется поцеловать.       Чжунли дарит для Альбедо канцелярию и пару блокнотов для рисования, Альбедо для Чжунли — небольшой пейзаж, Сяо ему — несколько цепочек для очков, которые он вечно теряет. И только Сяо тянется за подарком от Альбедо, тот его останавливает.       — Можешь посмотреть его, когда будешь один в комнате? Если тебе не трудно, — Альбедо улыбается загадочно, и ему жутко трудно отказать.       Небольшая упаковка в золотой обёрточной бумаге ставится на письменный стол около ночника и ноутбука.       — Мне нужны ответы, — заявляет Сяо с порога. — Неужели ты так рано просыпаешься? Что вы там обсуждали с папой? Жесть, он выглядел так, будто бы узнал абсолютно все мои секреты... Не то чтобы я сильно много скрывал, да я вообще ничего не скрываю! Так, иногда умалчиваю.       Альбедо хихикает, устраиваясь на крутящемся стуле и отталкиваясь ногой, чтобы проехаться по паркету.       — Ничего такого, абсолютно. Рассказал, что мы дружим, пожаловался, что ты плохо себя ведёшь на уроках.       — Плохо веду?! — Сяо давится возмущением. — Когда такое было-то!       — Вечно хихикаете там с Итэром на задних партах…       — А ты что, ревнуешь? — Сяо хмыкает и хватает Альбедо за спинку стула, чтобы не катался и не царапал пол, а ещё не действовал на нервы своим кружением.       — А может и ревную.       Сяо застывает, ничего не говоря.       Альбедо оборачивается на него из-за плеча и подмигивает.       — Ужасно… — бормочет Сяо, смущаясь, когда Альбедо тянется к нему рукой и наклоняет его к себе ниже, придерживая за шею.       — Ну же, опустись, я тебе ещё кое-что скажу.       — Что?       — Я сказал твоему папе… — Альбедо драматично выдерживает паузу, обхватывает Сяо за плечо и почти тянет на себя через ручку стула. — Что ты… Самый красивый.       Не позволяя успеть Сяо возмутиться, он звонко чмокает его в губы и отпускает.       — А теперь мне пора домой, я и так сильно задержался, — Альбедо улыбается виновато и поднимается. — Но спасибо большое за всё это.       — Да это не суть важно… Не самое лучшее Рождество так точно, — Сяо много смущается, но держит себя в руках и тонет в чужом мягком взгляде. Губы Альбедо ещё фантомно греют его собственные.       — А мне важно, — Альбедо берёт свой рюкзак, валяющийся под столом, достаёт оттуда свою жилетку и рубашку. — Ты меня выгонял, чтобы переодеться, теперь ты выходи.       — Серьёзно? — Сяо возмущается и фыркает. — Это моя комната!       — Ладно, — легко соглашается Альбедо и без промедления снимает с себя штаны.       Сяо вспыхивает и сразу (тактично) отворачивается, что-то бурча себе под нос под ужасное невежество и совращение всех на свете.       — Я всё, можешь смотреть, стесняшка, — Альбедо поправляет рукава и подбирает с пола рюкзак. — И теперь правда пора.       Сяо проводит его до двери, оглядываясь — папа, кажется, пока был на кухне. Смотреть, как Альбедо надевает новые шарф и шапку до одури приятно, но сам факт того, что Альбедо уже уходит, расстраивает.       — Надеюсь, ещё встретимся, — негромко говорит Сяо, когда Альбедо уже тянется к дверной ручке. — И… Стой.       Тот поворачивается вопросительно, и ещё более растерянно выглядит, когда Сяо подходит вплотную в два шага и коротко его целует в губы. Альбедо расплывается в улыбке, глядя на его тут же краснеющие щёки, но никак не комментирует это самоволие.       — Пока-пока, буду ждать.       И только за ним двери закрываются, Сяо бежит наверх, к одиноко лежащему на столе подарку.       Обёртка, коробка, ещё одна коробка, коробка в коробке — Сяо уже начинает раздражаться, думая, что Альбедо над ним пошутил, но последней частью матрёшки оказывается маленькая упаковка.       Открывает её и расплывается в максимально дурацкой улыбочке из всех в его арсенале, любовно прикладывается головой о стол и тут же надевает на палец пластмассовое колечко с Куроми.       Безымянный, просто потому что дурачьё.