На войне все средства хороши

      Всю сознательную жизнь Сяо считал себя, скажем, не особо удачливым — он из тех, кто спотыкается перед крашем и льёт на него кофе, из тех, кто путает день встречи и забывает, сколько ему лет; всё по канонам остросюжетных драматических комедий для подростков. Это смешно только тогда, когда это происходит с другими, но не тогда, когда лох — это не то что твое призвание, это твоё имя. Даже букв тоже три. Отвратительно.       Но есть момент. Моменты выливаются в события, события — в жизнь; и Сяо ей феерически благодарен. Думается, что то, что раньше считалось крахом — подозрительный и бесящий лучший друг Итэра — сейчас для него, вроде как, первая влюблённость. Это же оно? Тяжело игнорировать ебучие бабочки в животе, тяжело контролировать срывающийся голос, тяжело… Тяжело.       Сяо иногда думает, что не вывозит. Или не заслужил. Или, может быть, чёрная полоса жизни кончилась. Осталась только полоска прозрачных блёсток. Тех, что Альбедо красит на свои ногти. И тех, что сверкают в глазах Сяо каждый божий раз, когда он этого самого Альбедо видит.       Как там это зовётся? Любовной лихорадкой? Звучит кринжово. Но Сяо не может подобрать нужных слов, для описания своего состояния-не-стояния. Ей-богу ака простуда. Такая же повышенная температура, загибаешься пополам, трясёшься, сдохнуть иногда хочется, бошка болит. Одни словом — пиздец. Двумя словами — полный пиздец.       Дальше — больше. Не то чтобы Сяо перестал себя считать дурацким или, ну, неловким, но с Альбедо это необъяснимо казалось одновременно бóльшим и меньшим. Просто он… успокаивал? И нервировал. Дарил уверенность? И нахуй выбивал из колеи. Сяо считает, что пора возвращать банку для ругательств — он слишком много думает через бэ-эл-хэ-пэ.       Альбедо всё ещё кажется непонятным. Порой — ужасающим. С ним всё становилось намного сложнее, непонятно, как действовать, непонятно, что делать. Без него — ещё хуже. Не более понятно, только теперь ещё и тоскливо.       Тяжело.       — Ты так задумался, — Альбедо гладит большим пальцем его линию челюсти, и смотрит нежно-нежно. Они немного подвисли после… того момента, и Сяо в задумчивом экстазе пропустил, как Альбедо залез к нему на коленки.       — О тебе думаю, — бросает Сяо прежде, чем успевает осознать. Он сразу тушуется, а Альбедо довольно улыбается.       — Нравится быть в новом статусе отношений, любимый? — Альбедо чуть склоняет голову вбок.       Сердце Сяо пропускает удар от этого слова. Альбедо ещё так его не называл. И ему безумно нравится.       — Да, — Сяо устраивает ладони на его талии и отводит взгляд, но Альбедо поворачивает его голову обратно на себя за подбородок. Вот же… Упрямый.       — Тогда что насчёт первого поцелуя в новых отношениях?       — Н-никогда не против.       Альбедо улыбается довольно и склоняется ещё ниже, почти касаясь носами.       Кончиками пальцев гладит шею Сяо и запускает одну ладонь ему в волосы, и у того дыхание перехватывает, когда они наконец целуются.       Сяо любит целоваться с Альбедо до ужаса. Ему не с кем сравнивать, но он клятвенно уверен, что у Альбедо губы самые сладкие. С привкусом вишнёвого блеска. Мягкие, влажные, очаровательные, пленяще-убивающие на добровольной основе.       Альбедо придерживает свободной рукой Сяо за челюсть и чуть давит, заставляя того приоткрыть рот — целует глубже, соприкасаясь языками.       У Альбедо есть с кем сравнить. Он клятвенно уверен — целоваться с Сяо лучше всего остального в мире.       Сяо хватается за чужую талию чуть сильнее, когда Альбедо со вздохом отрывается и ёрзает на его коленях. Сердце в ушах стучит почти оглушительно, рука Альбедо в собственных волосах кажется спасением ото всех грехов.       Они одновременно тянутся друг к другу снова.       Сяо осторожно смелеет, словно лапкой водичку трогает; Альбедо внутренне ликует — да, мой, я его научил, когда Сяо робко ладонь свою ведёт чуть выше по талии, задирая его футболку и касаясь обнажённой кожи.       Кажется, этого практически достаточно, чтобы сойти с ума.       Альбедо мягко кусается и чуть оттягивает его губу, сжимает ладонь в его волосах и охает, когда Сяо слегка царапает его талию ногтями. Чувствительное у него там место, очень.       Он чуть выгибается в спине и ёрзает снова, выбивая с уст Сяо тяжёлый рваный выдох. Он смотрит на Альбедо, как опьянённый, замыленно; Альбедо целует его невесомо в щёку и переходит на часть за ушком. Как-то (специально) запомнилось, что Сяо особенно ярко реагировал на касание в это место.       Мокрое и влажное касается его мочки — Альбедо слегка мажет языком, зубами прикусывает тонкое колечко серёжки и тянет. Сяо утыкается лицом ему в шею и, кажется, горит от смущения. В полутьме не видно его бордового лица, в мягких звуках поцелуев Альбедо не слышно, как Сяо тяжело и неспокойно дышит.       — Я хочу тебя съесть, просто полностью, — шепчет Альбедо, вновь мазнув языком где-то за ушком. Сяо податливо шею подставляет, млеет от касаний и почти умирает.       Альбедо делает это в третий раз — трётся о бёдра Сяо; тот тихо рычит от избытка эмоций и дергает на себя футболку Альбедо — он растерян немного и дезориентирован, хочет её снять, но не успел как-либо ещё среагировать. Зато Альбедо понимает всё, и свою верхнюю одежду снимает сам.       — Красивый ты… — надрывно шепчет Сяо, касаясь губами ключиц Альбедо. Он не хочет его отпускать — опускает ладони на бёдра, сжимает немного и чувствует, что скоро умрёт от духоты.       — Знаю, — руки Альбедо опускается на его плечи, и он тоже сильно хочет (раздеть) Сяо, чтобы показать, что ещё можно сделать.       Но он умный. Альбедо не успевает ничего сделать, как футболка Сяо отлетает прочь.       — Я могу?.. — хрипит Сяо, поднимая глаза на Альбедо, кажется, впервые за вечер. Альбедо не сразу понимает, о чём он, пока руки не тянутся к его волосам. Альбедо слабо кивает.       Сяо осторожно снимает резинку на его затылке, пальцами распутывает косички; проводит по волосам и мягко массирует кожу головы, и Альбедо умирает. Он ластится к руке Сяо, прикрывает глаза.       И затем вновь его целует, позволяя Сяо вести.       Он немного теряется, не встречая привычной инициативы. Пугается. Но Альбедо такой же горячий и славный под его руками, такой, что… Он принимает это.       Страшно, что Альбедо просто не хочет, и что делает из жалости, и не видеть отдачу — страшно, но… Альбедо просто хочет показать, что Сяо заблуждается? И что он доверяет ему себя? Почему ведь тогда ещё он бы так ярко вздыхал от чужих неумелых поцелуев на шее и ключицах?       Это куда важнее, чем глупые страхи, засевшие в голове.       Сяо поправляет его волосы, упавшие ему на лицо, и умирает от красоты. Если никто никогда за миллионы миллиардов лет существования человечества не умирал от красоты, то Сяо будет первым. Он клянётся.       У Альбедо свои проблемы душевные. Его часто использовали и затем бросали, использовали и бросали — он привык к этому сильнее, чем следовало. Доверять — страшно и больно. Всегда заканчивается одинаково. И с Сяо… хочется попробовать снова. Поверить. И плевать, что будет в конце.       Сейчас — важнее. Сейчас — чужие руки на своих бёдрах, нежные поцелуи на груди и глаза, полные слепого обожания. Альбедо почти на грани самоубийства от ужаса прекрасного.       — Раздень меня, — шепчет Альбедо, нехотя слезая с колен Сяо.       Тот тяжело сглатывает от просьбы, дважды выдыхает — дышать трудно, но слушается. Подцепляет пальцами его серые штанишки за резинку и тянет вниз, откидывает прочь за ненадобностью. На белье застывает, что делать — без понятия.       Альбедо думает, что обязательно всему терпеливо научит. Он даже не думает насмехаться над Сяо из-за ошибок. Он поможет.       — Иди ко мне, — подзывает Альбедо, и неловкий большой (глупый, любимый) Сяо подползает выше, нависая над ним. Альбедо кладёт ладони ему на щёки и коротко целует в губы — нежно. — Не бойся меня. Я не буду тебя ругать только потому, что ты неопытный. Знаешь ли… Я и сам. Не особо хорош. Если ты думал, что я вообще за плечами имею годы экспирианса, то… Это далеко не так. Это не было чем-то… Хорошим. Но я знаю наверняка, что ты, как бы там не сложилось, никогда не сделаешь мне плохо. Я прав?       Слова Альбедо делают… легче. И злее, досаднее — почему ему было плохо? Он хочет знать, и обязательно узнает. Исцелит. Поможет? Альбедо опять… действует как спасательный круг утопающему. Сяо — утопающему в панике своей неловкости.       — Прав, — тихо отвечает он. Прав как никогда.       — Тогда не держи в себе желания и действия, любимый, я же знаю — ты хочешь чуть большего. И, пожалуйста, знай — я тоже хочу. Тебя. Очень сильно. Хорошо?       Сяо опять задыхается от его слов.       Голова кружится, но он, продолжая выполнять предыдущую просьбу Альбедо — тянет за кромку белья, опуская ниже.       Опускает до косточек бедер, ведёт ладонью от живота до лобка, где виднеются светлые волоски. И маленькая, золотая четырёхконечная звезда.       Не это ли Альбедо пообещал показать ему позже?..       Блять, он сойдёт с ума. Добровольно.       Хочется зарычать. Укусить. Съесть. Пометить. До ужаса и белого каления доводит желание. Сяо почти готов завыть на луну, но останавливается на втором — опускается ниже и оставляет пару отметин на внутренней стороне бёдер, сжимая его до белесых следов. Альбедо не ожидает, тихо ругается под нос и еле слышно мычит, но оказывается абсолютно не против.       Сяо делает невероятные для себя вещи — смелые, поднимается выше, назад, целует Альбедо вновь и накрывает ладонью его пах. Тот давится стоном ему в губы, шипит и дёргает Сяо за волосы, когда тот мягко гладит рукой.       — Блять, Сяо, — Альбедо прогибается в спине и кусает губы, но вовремя возвращает контроль над собой — ловит ладошками лицо Сяо и поворачивает на себя. — Прошу, разденься уже. Иначе я зубами разорву всё, что на тебе есть.       Эта мысль, конечно, привлекает — от неё одной становится жарче, хотя куда ещё больше. Но Сяо останавливает себя от этого и наконец раздевается, даже не замявшись на своём белье (почти).       Бельё Альбедо же оказывается точно так же спущенным и отброшенным, и в процессе Альбедо путается одной ногой в нём, на что хихикает как дурачок и получает за это поцелуй в коленку.       Сяо возвращается на прежнюю позицию — подлазит ближе к Альбедо и снова нависает сверху. Возбуждение настолько невыносимо горячее, что обоим уже плохо, и Сяо, растворяясь в поцелуе с ним, обхватывает их члены ладонью и ведёт.       Оба мокрые, текут на руку Сяо, и ему так откровенно и блядски плевать — он тихо стонет в шею Альбедо, пока тот хватается за его плечи и хнычет, что хочет быстрее. Глаза закатываются сами собой, когда он ускоряет движения рукой.       Сяо в каком-то необъяснимом порыве впивается зубами в плечо Альбедо, сжимает ладонь, и тот так отчаянно просит и красиво постанывает, что это разбивает Сяо вдребезги.       Альбедо надрывается и целует Сяо, чтобы не быть слишком громким — где-то не так далеко спит его отец; Сяо кусается в поцелуй, обезумевший от возбуждения, водящий рукой ещё быстрее.       Случайно клацаются зубами — им плевать, плевать, плевать.       Потому что Альбедо такой желанный и любимый здесь. Потому что Сяо так сильно хочет уметь верить ему.       Сяо ломается под протяжный стон своего имени и изливается в ладонь, пачкая ещё и живот Альбедо. Тот ловит разрядку сразу за ним и выгибается навстречу, слепо ищет чужие губы и мягко, нежно целует.       Сяо без сил валяется на нём, и у Альбедо нет энергии даже сказать что-то типа «слезь с меня, ты не дюймовочка».       Как же хорошо.       Сяо… боялся, что накроет стыд за содеянное. Что будет плохо и дурно. Но сейчас он чувствует только спокойствие? Расслабление и сонливость, а ещё желание долго-долго целоваться с Альбедо.       — Ты замечательный, — улыбается Альбедо, найдя в себе силы потрепать Сяо по волосам. — Осталось только… Убраться и лечь спать.       Сделать это настолько лениво, что кошмар, но Сяо — парень запасливый, поэтому у него около кровати стоит целая пачка салфеток. Альбедо ведь не в курсе — вдруг он страшный аллергик? (Кого он обманывает).       Сяо всё-таки приподнимается, и молча утирает остатки их безобразия с себя и Альбедо.       Он ищет на полу свои трусы, и пока наклоняется, отхватывает шлепок по бедру от Альбедо — он багровеет от возмущения (ну конечно) и бурчит что-то о том, какой Альбедо извращенец. Бельё найдено, и Альбедо удерживается от любых комментариев и шуток о брошенном «извращенце».       — Программа «плюс» на вечер исполнена, — всё же шутит Альбедо, когда Сяо возвращается в постель и обнимает его за талию под одеялом.       — Я тебя… Тц, — он дуется, но скорее для вида, потому что за этим сразу чмокает Альбедо в плечо и улыбается.       — И я тебя, и я тебя тоже.