Рабовладелец собирает гарем

— Доброе утро, соня! — удар ногой в кровать заставил Сёрен вздрогнуть и быстро открыть глаза. — Хозяин сказал, чтоб обождали тебя будить… понравилась ты ему вчера. Но твоё сонное время вышло, так что… На работу!       Крик охранника выбил кровать из-под спины, а затем выгнал с барака. Лёгкий ветерок взбодрил заспанную деву. Дышалось легко, ведь раннее утро привнесло Шервуду небольшой дождь. Вдохнув полной грудью и не обращая ни на кого внимания, Сёрен принялась разминаться. Неоднократно натруженные мышцы отдали приятной болью, натянулись сухожилья. Вскоре тело утратит свою сонливость и превратится в отлаженный механизм жестокого боя.       Закончив наконец свои упражнения, Сёрен вновь осмотрела бурлящую жизнь вокруг. Рёв крестьян, торговцев и знати Адамартского королевства сменился трудовыми буднями маленькой лесной империи. Победный фурор победивших, как и печаль проигравших, спал. Наступило время изнурительной работы, закаляющей тело ничуть не хуже знаменитых схваток на аренах.       В отличие от особенно жарких вечеров и ночей, в дневное время суток Арены Шервуда гудели немного иначе. Дело находилось абсолютно каждому и причин для «вынужденного безделья» не находилось.       Звучно работали по дереву топоры, перекликались между собой рабы, воители, охранники. Старые арены регулярно нуждались в ремонте; активно строились новые. Мастера с почерневшими лицами и утерянным зрением не переставали затачивать орудия работы сотен людей. То тут, то там вспыхивали искры над жёсткими кругляшами точил. Казалось, само солнце придаёт лезвиям остроты, закалки. Сёрен глубоко дышала квинтэссенцией запахов прошедшего дождя, земли, раскалённого металла, перемолотой зелени и срубов деревьев. Всё было таким знакомым, но каждый день привносил свои уникальные элементы.       От позднего пайка в сокрытых от глаз клетках рычало и ревело зверьё, дикие всадники гибели. Сдерживать их было устоявшимся делом воителей, тогда как рабы прочищали клетки, чистили самих зверей. «Примет он смерть или посеет её — зверь должен быть злым и чистым», — приговаривал Шервуд, прогуливаясь в самый разгар работы среди преющих тел… Сдерживать первозданную сущность зверя было излюбленной работой для Сёрен. Её способность «уживаться» с самыми жестокими хищниками Адамарта имела свою ценность, но популярность воительницы возросла и Шервуд запретил выдавать ей такую работу. Понять двусмысленные мотивы Лиона было трудно, но противопоставить было нечего. Сёрен отвлекалась как могла.       Вспоминая иной, подземный фронт работ, дева скривилась. Жизнь и так «приходила» вечером, так ещё и день отбирался в пользу долгих, изнурительных выработок в подземельях. Разумеется, знали это очень немногие, но Сёрен не раз там работала, немало времени потеряла среди рыхлой земли, каменьев разных форм и размеров, корней, порой настолько мелких и ветвистых, что в ход шли даже пальцы. Судя по личным измышлениям самой Серён, жителям того прелестного места становилось тесновато из-за регулярных пополнений, а для его расширения их «белоснежных ручек» явно не хватало. Впрочем, воители и рабы редко пересекались с «жителями»… для обоюдной безопасности.       Также среди тех подземелий разжигали кузнечное пламя особые мастера. Их результатами распоряжались только приспешники Шервуда, раздавая их работникам для труда. Разумеется, сами приспешники пользовались только завезёнными клинками, и это никого не удивляло. Все худшее — худшим…       В отсутствие ярма приятнейшим досугом также были тренировки. Если тебя зовут на смерть — негоже быть к этому неготовым. Ничто так не закаляет тело, как тяжёлый труд и желание расквасить кому-то лицо. Так что арены Шервуда не простаивали никогда… Будучи опытной девой, Сёрен изредка занималась тренировками. Изнурительное прошлое осталось позади, напоминая о себе тихими слухами, либо же по вечерам.

***

      Слухи… Залежи народной мудрости и проницательности. Великий Лион все держал в своих руках, но от слухов уберечь своё детище не мог. О них и задумалась Сёрен, пока с помощью массивного топора рассекала уложенный ствол дерева. Мысли отвлекали деву от мышечной боли, тяжёлого дыхания, пота, затекающего в края напряжённых, чуть сомкнутых глаз. Отлетающие щепки оставляли бурые линии на смуглой коже. Эти «линии» Сёрен тоже смажет после вечернего боя…       Загадочное подземелье со столь же загадочными «гостями»… Среди воителей ходил слух, что Шервуд медленно и верно прорывает себе ход прямо в Адамарт. Оттуда же ему роют навстречу. Цель проста — предоставить королевской семье доступ к зрелищу, а Лиону — сокрытый путь в высшее общество. Впрочем, никто не мешал королю приехать лично. Как и никто не мешал его возможному желанию перевести Арены Смерти поближе к столице… В целом, вопросы оставались неразрешенными, но само их существование искушало пытливые умы.       Питание (утренний приём которого Сёрен пропустила, но совершенно не печалилась от этого) в шервудских лесах изобиловало всем. Длинные деревянные столы ломились от жаренного и тушенного, варенного, вяленного и копчённого; на больших кострах, углях, под ними и даже в земле. Рядом с чистой водой в кувшинах ждали своего часа настойки, по большей части растительные, ободряющие, но совершенно не хмельные. Хмельное себе мог позволить Шервуд, а также его прислужники, реже — охранники. Эти «избранники» устраивали пир отдельно.       Ели все, и ели много. Знали все и хороший слух про это все изобилие, ведь гораздо проще потерять бдительность, когда с голоду и кровавого боя разбегаются глаза? Рука так и тянется напиться… Говорили будто всех воителей Шервуда через настойки отравляют хитрым ядом. Сбежать при пьющих охранниках не составляло труда, но без спасительного питья человек просто гибнет, каким бы крепким оно не было. Лишь одна из причин, почему сильные воители не решаются сбегать. Неспроста сами охранники никогда не пили того, что пьют «обычные смертные»… Поглощая все возможное со стола, Сёрен предпочитала об этом не задумываться. Её сознание было взрослым и уравновешенным. «Отсюда не сбежать. А если и бежать, то уж точно как-то иначе…».       Отдых — дело для воителей короткое. Вечер накалял страсти, большинство предпочитало ещё немного поспать, отдохнуть телом и разумом. Также в обиходе были лёгкие картёжные игры, пробежки для поддержания тонуса ног, всяческие разминки и тренировки. Дух войны разжигал страсти везде, но стычки вне арен сразу же пресекались хлыстами, а затем и остриём меча. «Для боя создана Арена!» — так твердил закон. Всякая группа глупых воителей — чаще всего новичков — принудительно отправлялась на ближайшую арену для выяснения обстоятельств. Если же потасовка происходила на глазах «высших мира сего» — закон Арены дополнялся вполне понятным законом: «Один промах — одна смерть». Этим порой пользовались особенно горячие головы, но Сёрен, опёршись на стенку родного барака и наблюдая за окружающей жизнью, никогда не бывала в таких ситуациях, не позволяла себя спровоцировать. «На Аренах есть сотни способов умереть… Этот — самый глупый».

***

— Нехорошее у меня предчувствие, — проворчала Сёрен, обмазываясь жиром. За стенами уже били барабаны и ревела толпа. Лавка под девой дрожала. — Ни разу меня не подводило. — Да ладно тебе, всё будет как обычно. Войти, победить и выйти, — с привычным позитивом отозвалась Ифра, сидя рядом. Обмазавшись быстрее, она уже ожидала часа своего очередного триумфа. В её «категории» мало кто был ей ровней. — Сильная, высокая… опытная. Магия точно не даст тебе умереть, — на это всё Сёрен недовольно хмыкнула. — Ты ещё ничего не понимаешь, Ифра… никому не пожелаю такого. Убивать — потому что должен. Хотеть жить — и не жить вообще. Заболеть — без шанса на спасение. Постоянно за себя бояться, за других… за тебя например. — Ты о хорошем думай — может и проживём подольше. А за меня не переживай, хэх, — поднявшись, Ифра с хрустом размяла руки. — Да и не так часто мы видимся, чтоб я что-то подцепила. — Это если слухам верить… Может нам всем уже конец. Всё, иди. Оставь меня. Мне нужно побыть наедине. — Удачи, Сёрен, — приложившись губами к щеке подруги на момент, Ифра ушла по кругу к другим аренам. Где-то там и состоится её триумф…       Объявляли первых воителей. Это можно было понять по утихнувшим голосам, среди которых узнавались вполне знакомые — истинные «Голоса». Их воители Шервуда знали с самого детства. Вот громкий, старый, немного хриплый, с железными нотками — это Брандикут, любимый голос Лиона с начал Арен. Брандикут любит выпить и не брезгует предаться ласках от самых старых потаскух… Вот это — молодой, но сильный голосок Вэнса. Его объёмную глотку выкупил какой-то холуй Шервуда где-то на дальнем севере. Парнишка не был изнежен празднествами, но совершенно не пил. В компании его, мягко говоря, не приняли… но ораторские способности оценили… Шайра — любительница покрыть матом любого воителя, чьё имя призвана огласить. По слухам, такую вольность разрешил ей именно король арен за долгую потаскушью службу. Сёрен знала правду и не обращала на такое внимание. Шайра давно доказала свою преданность, но из-за травмы колена больше не могла сражаться. Смерть была близка, но характерный рёв спас воительнице жизнь. Ничто так не поднимает боевой дух, как благостный мат легенды Арен Смерти. Шайра была одной из немногих, кого Сёрен особенно уважала и чьё имя защищала в редких беседах с молодняком.       Всё это было таким знакомым, таким родным. Сейчас один из прочих «голосов» начнёт объявлять довольно знакомого персонажа… Сёрен. Уже готовая, она подойдёт к арене и охранник кратко кивнёт ей. Или не кивнёт — тогда стоит заходить с другой стороны, а здесь… здесь впервой встретятся два будущих героя одной истории. Так или иначе, под рёв толпы перед ними поднимется герс. Ноги поведут вперёд, руки напрягутся, глаза сощурятся. На бой Сёрен наверняка заявится Шервуд и начнёт его своим взмахом руки. Бой будет красивым, умышленно долгим, наполненным сильными взмахами, рыками, криками и возгласами. Впрочем, всё это можно пропустить, если хочешь умереть… но обычно никто не хочет. Все решит закон силы…