Рабовладелец собирает гарем

— Сегодняшний день был как нельзя горяч. Я знаю, через что Вам приходится пройти чтобы прожить в нашем великом, жестоком королевстве. Вы пришли сюда за зрелищем, за успокоением души. Я, Лион Шервуд, дам Вам этого вдоволь, хэ-хэ-хэ… Пора представить Вам истинных воителей Шервуда. Истинных в своём опыте, своей мощи и первозданной красоте. Придержите языки и готовьте монеты… много монет, хэ-хэ-хэ.       И все действительно приникли, замолчали. Кровь тихо затрепетала в жилах. Прервать тишину могли лишь крики и вопли с других арен, да внезапно громкий шёпот богатых и особо самоуверенных. — Эту воительницу Вы уже видели. Легенда клана Когтей Смерти, о да… Вы знаете, что происходит с телом, когда к нему дорываются эти… звери в людском подобии. Годы муштры и упорных тренировок, боёв под Вашим чутким взором, Вашей доброй монетой — сделали своё дело. Она вновь готова показать, на что способна… Внемлите и бойтесь её выхода к Вам из Арены! Цафэ!       Вышедшая дева в жесте приветствия подняла свои руки с большими и загнутыми, заострёнными ногтями. Люди поддержали её бурными аплодисментами, криками и улюлюканьем. Воительница была классической, оттого опасной: тело её было худым и мускулистым, кожа — пропитанной маслами и жирами. Голова вытянута, гладко выбрита. О женственности напоминали маленький подбородок, чуть округлые щёчки, брови, тонкие и редкие. Все остальное говорило о готовности уничтожить врага… Из одеяний присутствовали только тугая лента вокруг малых грудей, скромное, функциональное нижнее бельё и шипастый ошейник. — С другой стороны не менее легендарная дева. Её сокрушительных побед не счесть. Не удивлюсь, если каждый из Вас заполучил целую гору монет на её крепких мышцах. В последнее время она умеет научилась удивлять Вас… немного по-новому. Вы уже наверно поняли, о ком речь, хэ-хэ-хэ. Не скрою, что представлять эту грозу Шервуда — особое удовольствие… Трепещите и открывайте глаза, ведь хладнокровный Сокрушитель Голов выходит на арену!       Этой смуглой воительнице пришлось пригнуться, ибо максимально поднятый герс так и норовил нанести тяжёлую травму. Отличал деву от соперницы не только высокий рост, но и большая округлость форм. Тело играло мышцами, зазывало взгляды зрителей. Цвет кожи, обильно смазанной, придавал отсветам особенный, притягательный тёмный оттенок. Цафэ казалась на её фоне дочерью либо младшей сестрой… В глаза бросалось ещё кое-что. Сокрушитель обладал аномальными размерами удивительно подтянутой груди и совершенно этого не скрывал. Её в полной мере не могла скрыть и грубая кожаная жилетка, будто созданная для того, чтоб её побыстрее снять. Не стоит упоминать, куда устремлялись взоры большей части мужчин по ту сторону арены… — Вы увидели друг друга. Вы оценили друг друга. Ваш опыт и Ваша мощь всем хорошо известны. Осталось лишь доказать, что Вы достойны званий, данных Вам временем и людьми. Пора поставить на кон всё. Бой… начинается!

***

      К счастью или сожалению Шервуда, «оценка» не закончилась: получив желанную команду, воители… начали ходить по кругу, следя за каждым движением друг друга. Сёрен двигалась медленно, свободно, самоуверенно. Цафэ пригнулась будто зверь, пытающийся обессилить жертву силой страха, неочевидностью будущей смерти. Вокруг сменились зеваки, ведь первые ринулись «ставить на кон всё». На своём центральном деревянном пьедестале перед ареной Лион уже потирал руки, кивал особо знатным гостям, здоровался и всячески общался. Приближенные по сторонам — подростки с только-только зачинавшейся возмужалостью — собирали монеты, записывая имена людей и суммы вкладов в свои бесценные книжечки. Охрана не давала потеснить мальчиков и приблизиться к Лиону. Исключения, разумеется, были…       Сократив дистанцию лишь на миг, Цафэ бросилась вперёд, выпустив вперёд когти. Манёвр был предсказуемый; Сокрушитель увернулся рывком в сторону и зверь вцепился в клеть, обнажив зубы на вздрогнувших зевак. Толпа заулюлюкала. — Ты ответишь мне… за смерть моей сестры! — новый рывок тоже не увенчался успехом. Сёрен увернулась от рук врага и оттолкнула его в сторону. Цафэ повалилась в пыль, но тут же поднялась, моргая и глубоко дыша. — Не я выбираю смерть, Цафэ. Ты сама это знаешь! — крикнул в ответ Сокрушитель, ловя на периферии взгляды десятков людей… один из которых привлёк его внимание. Подняв голову, Сёрен всмотрелась в отдалённо знакомую фигуру, лицо…       Сверху, у дальнего крытого факела на воителей арены смотрел высокий статный муж. Молодость выражалась редкой бородкой и горящими глазами. Костюм выдавал аристократа. «Это же тот самый… загадочный наблюдатель» — поймала себя на мысли Сёрен. Их взгляды ненадолго пересеклись: её, обречённой на постоянный союз со смертью — снизу, из Арены Смерти, его — сверху, из тех мест, где за смертью наблюдают с хмельной улыбкой. — Ты всё равно умрёшь! — взгляды разорвались, когда Сокрушителю вновь пришлось увернутся. На этот раз он разозлился чуть больше и сильно отшвырнул замешкавшуюся Цафэ, перехватив ту за дальнее плечо и талию. Железо вздрогнуло под телом Цафэ. Толпа взревела с новой силой. — Ну что же… — хлопки разорвали пространство и заставили людей замолкнуть. Воительницы снова разошлись в стороны, — плата собрана и руки закрыты. Давайте посмотрим… чем всё закончится! — Сигнал подан… Пора станцевать со смертью, — подумала Сёрен, сжав кулаки. Контрольная фраза красной тряпицей упала между врагами. — Ты пожалеешь, что убила мою сестру! — крикнула Цафэ, изгибая пальцы на звериный манер. Сокрушитель не ответил ничего взамен…

***

      Игра. На Арене Смерти игра — это главное. От самого начала пребывания в шервудских лесах воителей учат искусному ремеслу создать напряжение, отсрочить, растянуть удовольствие от битвы. Зверь не покажет своего мастерства с растерзанной глоткой на первом этапе сражения. Изучить его можно только путём долгого, изнурительного, порой смертельно опасного «приключения».       «Великая победа — познать силу и слабость своего врага. Великое поражение — пасть после познания»       Первый виток игры был завершён. Завлечь гостей, показать себя — всё удалось в лучших традициях Шервуда. Цафэ — молодая импульсивная воительница, доводящая своих врагов до изнеможения от множественных ран и отдышки. Сёрен — взрослая дева, достаточная опытная чтоб не расходовать силы зря. Она горделиво дождётся показа слабостей, затем закончит бой парой завершающих приёмов. Вернее, так всем поначалу казалось, но кто знает, как и «чем всё закончится»?       Цафэ взяла инициативу в свои руки. Будто охотничья птица, она подлетела к Сокрушителю; будто хитрейший зверь, пригибалась и переваливалась с ноги на ногу, не давая врагу шанса увернуться. Сокрушитель понимал свои слабые места и не отличался неуклюжестью, посему с характерным шлепком перехватил руки Цафэ. Скорость казалась неимоверной; толпа загудела. Но Цафэ причудливо изогнула пальцы и с неимоверной силой потянула руки назад, вырвавшись из захвата. Сёрен с натугой замычала, тогда как враг отступил, лакомясь прелестным видом, скалясь, будто зверь. Руки Сокрушителя кровоточили и ныли от боли. Рваные продолговатые раны, да ещё и вначале настоящего поединка… Сёрен выругалась про себя, сжимая руки в кулаки, насколько это возможно. — Чувствуешь первое касание смерти? — съязвила Цафэ, самодовольно наслаждаясь моментом триумфа. — Не чувствую ничего кроме мелкой боли, — ответила в тон Сёрен, сдерживая пыл. — Это временно, — усмехнулась Цафэ. — Сестра, моя сестра… Эта победа — ради тебя!       «Шикарный план — и руки Сокрушителя залиты его же кровью! — приговаривал поверх голосов Шервуд. — Чем же он ответит?»       Цафэ осуществила ещё один рывок и Сёрен не осталось ничего иного кроме как защититься согнутыми руками. Туго подвязанные кожаные наручи не помогли — слетели, обагрившись кровью.       «Что же это, гости? Выжидание перед контратакой? Или слабость побеждённого…»       В третий раз под вой толпы Цафэ попыталась нанести рваные раны своей сопернице. Движения были быстры и грациозны, слегка импульсивны. Но на этот раз Сокрушитель не дал себя так просто изувечить. Внезапно перехватив руку врага сверху вниз, Сёрен дёрнула его на себя. Неожиданный удар ладонью в грудь был настолько силён, что у Цафэ перехватило дыхание. Она грузно повалилась в пыль и встала не сразу. Загудела иная часть толпы.       «Прекрасно! Вот и Сокрушитель показал своё истинное лицо! Что, что сделает Коготь Смерти?» — А ты не так проста… тьфу! — Та сестра была роднёй тебе? — спросил Сокрушитель, обходя врага по кругу. — Обычно здесь одиночки. — Я высеку это исключение на твоей спине, — оскалилась Цафэ.       «На Аренах Смерти семья — худшее из наказаний. Шервуд умеет использовать самых близких в своих целях…» — сочувствовал врагу Сокрушитель.       Цафэ разозлилась и, увы, не для фатальной ошибки. Сёрен почти успела перехватить кисти, когда враг поднырнул в сторону, содрав колено до крови. Сокрушитель инстинктивно отшагнул в сторону, но было поздно: сбоку талия и бедро покрылись длинными порезами; кровь линиями стекала по ноге. Улыбаясь будто после травяных настоек, Цафэ облизнула кровь с длинных заточенных ногтей.       Впервые за долгое время Сёрен посетили странные чувства, будто воспоминания из своего далёкого прошлого. Так молода, так чиста в своём гневе была её соперница… «Почему она, Шервуд? Почему ты выставляешь её против меня? Не понимаю. Почему вообще убиваешь молодняк? Это часть твоего сложного плана… или же ты и вправду последняя тварь, потерявшая любые жалость и сострадание?» — Смерть сестры ведёт тебя к гибели… Ты в ловушке, — думал Сокрушитель, всякими путями пытаясь увернутся от шквала ногтей. — Такие ловушки Шервуд очень любит… Ему было на ком тренироваться. — Шервуд был жесток, и не «молодняку» указывать ему на это. Сопротивлялись его влиянию немногие, самые опытные и мудрые. Не обошлось и без исключений. В любом случае, Сёрен была из этого числа…       Очередной яростный рывок Цафэ обратился против неё самой. Сокрушитель неожиданно шагнул вперёд и чуть в сторону. Получив очередную рвану рану под рукой, ему удалось захватить шею врага на удушающий приём. Цафе вцепилась когтями в руку Сёрен, но хватка последней была весьма крепкой.       «Клещи Сокрушителя сомкнулись…» — Я не хочу тебя убивать, Цафэ, — с натугой прошипела Сёрен. Голова поднялась и взгляды с таинственным аристократом вновь пересеклись, лишь на миг. — Её не хотела… и тебя не хочу. — Не корчи из себя святошу! — взревела та из последних сил, меняя тактику на ходу. Её ногти вошли в бёдра Сёрен, раздирая их и углубляясь с каждым изгибом пальцев. Такого Сокрушитель выдержать уже не мог, поэтому вытолкнул ослабшую соперницу из захвата коленом и руками.       Потеря последовательности мелких побед разъяряла Цафэ. Казалось, Сокрушитель не спроста терпел пытку ногтями. Наоборот, он познавал врага, как и поучали старшие воители саму Цафэ. «Идеальная воительница… Но тебя это всё равно не спасёт!»       На этот раз Сёрен решила атаковать сама, воспользовавшись эффектом неожиданности. Враг намеревался перехватить инициативу, посему снова поднырнул в сторону, но был перехвачен расчётливо выставленным коленом. Развернувшись вполоборота, Сокрушитель обхватил тело соперницы и уложил своим весом в пыль. Затем поднял, перехватив одной рукой за шею, другой же выполнив захват руки врага. Цафэ натужно замычала, пытаясь вырваться. — Поддайся, если хочешь жить, — отчётливо процедила Сёрен сквозь зубы, показательно разрывая ими мочку уха соперницы. Внезапная боль преградила ответную реплику.       Цафэ сконцентрировалась, твёрдо упёрлась ногами и натурально прыгнула из-под захвата. Ярость клокотала в ней, желание жить, уничтожить врага любой ценой. Сёрен не продумала такого решения соперницы. В плече Цафэ предательски хрустнуло и она пала в пыль, дрожа и скалясь от боли. Изгиб руки был неестественным… Сокрушитель лишь вильнул головой, глубоко вздохнув: «Ох уж этот молодняк».       «Ох… Быть побеждённой таким способом, Цафэ! Разве это уважение к нашим гостям, которые хотели истинного сражения?! Сокрушитель вновь подтвердил своё имя, и монеты… избрали своих новых хозяев! Что же сделать нашему Сокрушителю с этой легендарной «глупостью»       На устах людей брюзжало лишь одно слово, одно единственное. Оно было так знакомо этим аренам… Цафэ приподнялась на ногах, пытаясь нащупать одной рукой другую, больную. Дрожь пробивала жилистое тело. На периферии зрения падшей воительницы смотрела вокруг Сёрен. Поднимала руки, празднуя без особой радости.       «Приговор гостей вынесен. Мне остаётся лишь подтвердить его… Давайте позволим Сокрушителю закончить начатое!» — Да будет так, — кивнув Шервуду, скинула порванную на боку жилетку Сёрен. Толпа с радостью приняла объёмные формы, скрывающиеся под тёмной тканью. Глаза загорелись…       Цафэ взмахнула когтями в последней попытке спастись, но Сокрушитель с лёгкостью отбил руку, причём настолько сильно, что соперницу повело в сторону. Этим Сёрен и воспользовалась: ноги Цафэ подкосились от точного удара сзади; дыхание перехватило от хватки за шею. Под вой толпы и сдавленный рёв побеждённой, Сёрен поместила её голову меж своих больших грудей. Гости гудели все больше и больше, Лион смеялся будто бешеный. Получив последний импульс к сражению, когтистая захотела вырваться, выпорхнуть, но было слишком поздно. Здоровая рука была крепко перехвачена, и силой другой руки Сёрен сжимала груди все больше и больше. Голова откинулась, глаза закрылись… — Закончи её страдания, Сокрушитель! — рыкнул Шервуд и гул достиг апогея. Сёрен повернулась в сторону и приложила последние усилия. Тело Цафэ вздрогнуло… ещё… ещё… и рухнуло в пыль.       Воцарившееся на момент молчание сменилось воплями радости, наслаждения. Казнь Сокрушителя свершилась ровно так, как этого хотели многие и многие. Феерия захватила воспалённые, возбуждённые умы. Танцы, вопли, попытки совокупления — завершение локальной бойни на Аренах Смерти, одной из многих, проходило в лучших традициях шервудских лесов. — Хорошая девочка… — ухмыльнулась Сёрен, подбирая пыльную жилетку.

***

— Любовь, любовь, любовь… Разве мы с тобой об этом не говорили, любовь моя? Разве ты не видела результат неповиновения? Разрез «от губы до губы» уже никого не удивляет…       Вопреки желаниям, Сёрен не дали отдохнуть. Она была приведена в подземелья Шервуда, и остриё меча в спине уверяло: сопротивление бессмысленно. Владелец, король Арен Смерти был явно чем-то недоволен. Холодная влажная камера пропахла потом и кровь. «Знакомое место… Очень знакомое». — Ты снова меня огорчаешь. Цафэ должна была умереть, ты — была орудием моей воли, воли гостей… Орудие не имеет своей воли, любовь моя! Знаешь… знаешь, что происходит с орудием, когда оно теряет свои качества? Его… подтачивают. Тебя тоже стоит подточить, да? — в ответе было лишь молчание. — Почему? Почему ты меня не слушаешься?! Почему она всё ещё жива? М-м-м? — Глупый молодняк, — Сёрен ответила за момент до того, как Лион был готов вспыхнуть и сгореть в собственной ярости. — Она ещё глупая и… — Это мне решать! Мне! — удар Шервуда казался детским, хоть и был силён. Лицо нарочно пригнутой Сёрен повернулось самую малость. На крае губ Сокрушителя появился мазок крови. — Если я сказал, что она должна умереть — она должна умереть. Почему мне каждый раз стоит это доказывать, снова и снова?!       Ответ был не нужен. Всё говорил взгляд, жалостливый, ироничный и… по-матерински спокойный. Шервуд его никогда не оценивал положительно, наоборот — лишь гневался. — Когда-то ты перестанешь нравится гостям, любовь моя… Тогда твои глаза перестанут видеть. Я послежу за этим, послежу… Бонга! Займись «починкой» моей любви, пока я совсем не разозлился! — прикрикнул Лион, демонстративно покинув камеру. — Ты как всегда хороша, — преклонил на момент голову здоровый мускулистый муж, доселе находившийся в темноте. Железные выгнутые пластины на его кулаках блестели. Блестел и пот на его шее и плечах. — Ничего личного, Сокрушитель. — Ничего личного, Бо, — кивнула Сёрен, сомкнув веки и перехватив покрепче свои тяжёлые железные цепи.

***

— Интересно… Хэх, очень интересно. Что же за драгоценность я нашёл? Драгоценность ли?