Рабовладелец собирает гарем

      Подземелья особняка Мизериса были скорее обширными подвальными помещениями. Под квадратами монолитных железных плит здесь располагалась укромные, прохладные уголки, специально облагороженные для хранения зерна, разнообразных плодов наземной и подземной природы; в целом припасов. У воительницы не возникало сомнений, что погреба эти набиты под завязку… Были здесь и рабы, много рабов. Занимались они делами для Сёрен неведомыми, но явно необходимыми. Что-то заворачивалось в белесые тряпицы, что-то резалось на кусочки и посыпалось чем-то лёгким, но неугодным для носа (рабы чихали). Увы, мимо тех коридоров Сокрушителя провели слишком быстро.       Вода была еле тёплой; помыться удалось без лишних приключений ни для девы, ни для приземистых стражников, её сопровождавших. Смотрели они либо не смотрели — ей было плевать. Впрочем, они не смотрели…       Выделенное место оказалось гораздо теплее и удобнее прошлого. Стены оббитые гладкими деревянными досками с мелкими зазорами. То же самое произошло и с холодной каменистой землёй. Мягкая лежанка для успокоения тела и души. Узнать, что же между двумя слоями простецкой ткани, Сёрен не хотела, взамен предпочтя поспать. Как бы далеко воительница не уехала от Арен Смерти — боли во всем теле преследовали её всё так же.       Проснулась Сёрен от слишком навязчивого шёпота. Брошенный наотмашь взгляд заставил девиц, наблюдавших за загадочной воительницей из-за решетчатых дверей, шумно упорхнуть с прилегающего полутемного коридора. Слабо различимые цвета их одеяний не укладывались в голове из-за их разнообразия. «Мелкота…»       Принесённые кусок мяса на кости и сытная, однако невкусная каша — чего-то подобного воительница уже давно не употребляла. К её удивлению, Шервуд гораздо лучше заботился о своих рабах…       По «личным» делам Сёрен вывели только поздним вечером. Охранник зорко приглядывал за действиями Сокрушителя на отдалении, при этом заметно нервничая, держа руку на черенке меча. «Молодняк…» — ухмылялась дева, не теряя времени.       Тогда солнце уже спряталось за горизонтом, предоставив власть далёким небесным светилам. Владения Мизериса с их тёмными участками, дальними манящими огнями, отдалёнными человеческими голосами вновь поразили опытный взор воительницы. Вольный ветер ласкал волосы, смуглое лицо и крепкие руки. Два разных мира столкнулись в её голове. До сих пор не верилось, что так может быть… «Какой воин не захочет вот такого покоя? Хотя бы на миг?»

***

— Отдохнула? Рассмотрела жизнь с другой стороны? — во дверях появился Мизерис, когда Сёрен только прилегла после блужданий с раздумьями. — Да, — наотмашь кинула воительница. Как и обычно, она не была разговорчивой. — Тогда пора спросить наново. Как тебя зовут? — вздох был особенно громким. — Сокрушитель, — не поворачиваясь, наконец ответила Сёрен. — Сокрушитель Голов. — А как тебя воительницы зовут? Ну, поближе которые? — господин подступился поближе, теребя кольцо на щеке. — Таких нет. — Ну а вообще воительницы? — Сокрушитель, — поведение девы выводило Мизериса из себя. — А раньше? — Железный кулак, — чуть подумав, ответила дева. — Почему? — взгляд Сёрен было сложно забыть. — Бить люблю. — Ну что такое?! Как с тобой тяжело! Ты не понимаешь разве? Ты же никогда в хорошие руки не попадёшь. Так и будешь на аренах грязных толпу развлекать, пока не сдохнешь. Это твой предел, да? — выпалил Мизарис, сдавшись собственному пылу. У воительницы не нашлось ответа. — Ну, чего молчишь? — Хм… мне нравится драться, крики собирать. — Ох… А мне нравишься ты, Сокрушитель. Обидно будет если тебя пришибут! Я не переживу этого.       «Какой резвый… Затуши пиструн, молодой» — Правда-правда, не смотри так на меня. Мы уже взрослые. Все всё понимают. Будешь в моём гареме. Поучишь уму-разуму моих дев. Я всегда хотел себе кого-то… как ты, чтоб побольше и… с размерами. Мы тебя быстренько образумим, в общество выведем: и говорить нормально будешь, и жить не хуже.       «Да куда тебе до меня, мальчик? Еле до плеча головой достаёшь, — ухмылялась Сёрен в уме. Вполне серьёзное заявление Мизериса её только рассмешило. Реакцию удержать не удалось. — Все вы, торгаши, на одно лицо уроды. Нет, дружочек — я тебе башку быстро скручу, если хоть посмеешь…» — Не надо лыбиться, я тут не шутки рассказываю. Если это из-за моего роста или веса — тебе несдобровать, Сокрушитель! Я тебя предупреждаю сразу: жестоко наказывать я умею не хуже Шервуда! — воительница поспешила сменить мимику лица перед «мальчишеским пылом сорванца». Получить очередную «порцию» сверх уже полученной не хотелось. — А если что иное — так у меня большие имения и монет достаточно. Условия будут ничуть не хуже. Я не по душе? Стерпится всё, не впервой уже, не впервой… И разве тебе здесь не нравится? Кто там рот открывал? М? — Сто сотен, — Сёрен вспомнила «ошеломляющее» число из прошлого, надеясь на такую же реакцию. — Что? — Сто сотен — столько запросил Шервуд… за меня, — развернувшись, воительница внимательно смотрела на изменяющееся лицо господина. — Сколько?! — быстро отвернувшись, Сёрен улыбнулась. Реакция нового господина была очень похожей… кроме дальнейших оскорблений в адрес Лиона. Как и полагала воительница, сумма была запредельной. — Вот же… кхм. А ты? Сказала как пальцами щёлкнула! Ты хоть представляешь, сколько это?! — Нет, — спокойный ответ вызвал больший ажиотаж. — Возможно, возможно. Вам же там ни о чём таком не рассказывают… А ты откуда это знаешь? Ты была на торгах? Когда? — День назад… может два. — Так, так, а с кем это Шервуд торговался? С самим королём что ли?       Дальнейшие расспросы частично вскрыли загадочную сущность аристократа, а также его ссору с Лионом. Мизерис не мог насытиться ответами, по нескольку раз переспрашивал, выпытывал каждую деталь. Сам он не спешил делиться своими домыслами, хотя явно знал больше. «Из новых скорее всего» — задумчиво оговорился господин однажды. Понять истинный смысл Сёрен было не дано. — Хорошо, хорошо… — завершал разговор Мизерис. — Надо бы разузнать поподробнее. Бунт против стариков — это мне нравится, нравится, хэ-хэ… по крайней мере со стороны приглядывать интересно, если ты понимаешь, о чем я, — господин звонко рассмеялся. Сёрен ненадолго разделила его настрой.       «Торгаш что-то понял… Раз Шервуд ему не рассказал — они не одной крови. Или не доверяет. Мутная водичка»

***

      «Дни становятся один к одному, я замечаю это… Может и вправду кормят нас там чем-то нехорошим?»       Покой — редкое явление для воителей с Арен Смерти — воздействовал на Сёрен странным образом. Мышцы вернулись к своей былой мощи, но изнывали в заглушённом рвении. Воительница обратила чуть более придирчивое внимание на своё тело и поняла, насколько она утратила свою былую молодость. Обильно смазываемая жиром кожа теперь показала свои еле заметные морщины, продолговатые шрамы от когтей. Искромсанные руки, казалось, вряд ли что-то спасёт. На некоторых пальцах не было ногтей…       Покой казался лишь подготовкой, ожиданием перед бурей. Чем больше дней оставалось позади — тем больше бурлила кровь. Мир Сёрен отказывался воспринимать альтернативу. Внутри девы шумел бой, повторялся раз за разом… «Это явно какая-то подготовка. Смирённая жертва лучше падает, быстрее. Со мной такого точно не будет»       Режим дня устоялся. Два выхода «на волю», два умеренных приёма пищи, целый день в размышлениях под отдалённый гул голосов рабов. Разнообразие вносили меняющиеся охранники, поглядывающие на воительницу неоднозначно; Мизерис, посещающий деву строго раз в день; Фредерика, порой выводящая воительницу вместо стражи. Господин усмотрел смену настроя у Сёрен, поэтому увеличил объем пищи. Впрочем, нужного результата это не принесло. — Когда меня обратно вернут? — Вопросы здесь я задаю, но… С чего бы? — прищурил глаза Мизерис, в очередной раз прижав кольцо пальцем. — Ну… нас там поят чем-то, чтоб мы не убежали. Здесь такого нет. Я чувствую… Что-то меняется внутри, — воительница была по-настоящему взволнованной. — Что? — заинтересовался господин. — Не знаю… — Хм… Если уж кто и хочет твоей смерти — то точно не Шервуд, даже если сбежать захочешь. У него очень много прихлебателей с зорким глазом в Адамарте; воителей те признают быстро. Не успеешь оглянуться, как по голове огреют — и в клеть на пути к смерти. Так всех ищут, насколько знаю. А вот пойло… — хитрая улыбка господина многое объяснила, подтверждая домысли и самой воительницы. — Видимо, хорошо вас там за головы держат. — Так и знала, — ухмыльнулась Сёрен, мотая головой. Обман витал в воздухе всё это время; хоть и казался таковым, но сдерживал порывы горячих голов. Депрессивное состояние же воительницы оставалось под вопросом. С другой стороны, мог ли Мизерис знать всё? — А зачем? Можно по-простому как-то… — По-простому? Нет, нет, Шервуд не такой. Это хитрец, которых поискать надо. Поговаривают, что король с ним не водится из-за рисков. Шервуду пророчат королевский престол в случае бунта, а бунт для старых вояк — как развлечение… На ваших головах Шервуд учится своим хитроумным техникам, Сокрушитель. Какие-то можно учуять, какие-то — нет. Вот, например, пойло, привязывающее к аренам — откуда слушок пошёл? Будто всегда среди вас и ходил, да? — дева хотела согласиться, но не успела. — Вот-вот. Если стражники сильно трепаться будут — почуешь подставу, а так… знаешь, не знаешь — страшно. Друг друга подначиваете, или останавливаете. Это ж элементарно! Да, да… победить Шервуда на его поле — мечта многих молодых аристократов… хэх, многих.       «Молодец, поумничал, большая хитрая голова. Наслаждайся величием»       Немногих бесед с Мизерисом Сёрен не запоминала, даже вопреки их разнообразию. Из историй господина в нём можно было признать первого жениха в Адамарте, а также великого хитреца. Силой он был обижен, но имеющуюся использовал максимально. «В своём весе мне равных нет! — хвалился он кулаками и удивительно подтянутым телом. — Когда этот бугор прыгнул на меня — я лишь отошёл в сторону. Сила должна идти бок о бок с ловкостью, а ловкости у меня полным полно… Я раздробил ему челюсть точным ударом сбоку. Видела бы ты, как он харкал кровью, харкал (!) кровью… Оскорбить привселюдно новую элиту можно, Сокрушитель. Но за это придётся ответить… Хорошо если не головой»       «Герой… герой. Твои подвиги надо записать на деревья вокруг Арен Шервуда»       Рассказывала Сёрен и свои истории, хоть и не хотела этого. Двигало ею не отнюдь принуждение Мизериса. Скорее, ностальгия по безвозвратно ушедшим временам. Господин слушал очень внимательно. «Завлекаю новых зрителей к Шервуду…» — …Он приземистый был, вроде мелкий. А кулак что надо, да… Точно не из наших. С какого-то далёкого боя у него остался длинный шрам на башке, слева. Прозвали Шрамом. На разминке даже не тронул меня, и мне не дал. В нём много силы было, в руках, в уме. Хорошо крики собирал. Мне интересно стало, что он может, — вспоминала воительница, привалившись к стене своей темницы. — Так, так… — поддакивал господин, заняв своё привычное место рядом с дверью. — Когда ставки зажали — он кинулся на меня как зверь. Не отвела бы руку его, в сторону не ушла — кости бы подробил. Я сразу к нему кинулась, но он как прыгнет, и коленом вверх даёт. Остановил меня Шрам: или бы груди досталось, или челюсти… Я не попалась. — Ага, ага… А как дальше? — Ну он быстрым был, сильным. Таких на ошибках ловить надо. Я и ловила… Он быстро попался. Я так сразу и поняла, что он за ноги ухватить хочет и подмять. Когда он бросился как обычно и руки быстро к ногам потянул — приложила по плечам с обеих рук. Хорошо Шрам грохнулся. — О как ты его, а? А?! Ну и, добила? — Лежачих бьют слабаки. Я не такая… Прошла по арене, криков насобирала. Он встал. — А если б он тебя уложил дальше? Лучше сразу заглушить, пока лежит… — Если уложит — так надо значит, — философию воительницы господин не разделял, но у него хватило сил сдержать свой пыл. — Убить бы точно не смог. — Почему? — вздохнув, взъерошил себе волосы Мизерис. От историй на лбу показалась испарина. — Язык развесил за мной, — вспоминая этот момент, Сёрен ухмыльнулась. — С девами сложнее. Если берутся и кровь кипит, и остановить некому — добивают всегда… почти. — Что правда, то правда. А со Шрамом что получилось? — Он поднялся и снова на меня прыгнул. Ему удалось на тот раз. Уцепился, лодыжку вывихнул вот так, по щелчку… чуть не упала, но конец уже чуяла. Думала что пропала… — Такая как ты? Нет, нет, — лесть не взыграла на лице воительницы. — Но раз ты со мной, здесь — ты его уделала, да? — Он подставился, не закрыл место. Ещё пара бросков — и я с разворота дала в таз ему, сбоку. Под кулаком хорошо так хрустнуло. Шрам свалился и не смог больше встать. Так и победила… — Неожиданный и победный рывок… ясно, ясно. — Вывих мне заделали, живу ещё. Шрама списали. — Это как так? Насмерть? — Нет. Отправили на дальние, рабом. Хотя всем говорят, что убивают… Манипуляция, или как ты там говорил… — Правильно, правильно. А ты это всё откуда знаешь? — Вся жизнь на аренах… Опыт.

***

— Шлюхи тупоголовые! Что вы знаете?! Вам никогда не быть как я, не драться за жизнь, не блевать кровью! Вам и жопу подотрут по желанию! Мрази, я выбью решётку и разорву вас на куски! — лишь каким-то чудом громоздкая дверь не вылетела из петель от чудовищной силы удара ногой. Девы в дорогих одеяньях поджали сбрызнутые ядом губы и с визгом упорхнули из прохода. — Шлюхи! Дочери шлюх!       Натужно дыша, Сёрен поймала себя на облегчении. Слишком долго страх перед неизвестностью, приливы неутешительного прошлого мучали её разум. Воительница прижалась к гладкой стенке спиной и сползла вниз. Поняв причину раздражения — вытерла слёзы. «Заразна… убить надо… Мизерис тухнет, да-да! Сдался мне ваш мужеложец, тьфу… Хуже бабы человека нет, если за мужика грызётся!»       Когда вошёл Мизерис для очередной беседы — прошло не так много времени. Сёрен зажалась в углу, обратив лицо в тьму стыка двух стен. Темнота и небольшая замкнутость помогали расслабиться, уйти от вновь досаждающих мыслей. «Только открой дверь и покажи, куда идти… Я скручу голову каждой, умоюсь их кровью. Такие бабы жить не должны» — Я всё знаю. Они уже получили своё и больше к тебе не заявятся. Не вини их, Сокрушитель — виноват здесь только я. Я должен быть жёстче с ними. Господин же ведь, мастер…       Будучи повёрнутой к стене, воительница чувствовала каждый шаг Мизериса в своём заточении. Его поднятая рука легла ей на плечо. Наполненные агрессией желания столкнулись с мыслями о безысходности жизни с магией, порождая диссонанс. — Ты столько натерпелась из-за этого проклятия… — медленный массаж плеча тёплой, хоть и малой рукой, деву расслаблял не меньше, чем приводил её в ярость. — Я знаю, каково быть изгоем без права на любовь. Ты не одна такая… — Не надо, — мгновенно и сильно перехватив руку Мизериса, развернулась вполоборота воительница. — Ты не знаешь меня, «господин» торгаш. Оставь меня в покое. Все вы одной землёй леплены. Знал бы если — не пригрел бы тварей под рукой… — Не смей! — ладонь задала Сёрен звонкую оплеуху. Лицо отвернулось, кулаки сжались… — Они — моя семья, Сокрушитель. Как бы они не провинились — я не дам попирать их честь и достоинство, ясно? Ясно тебе?!       Они смотрели друг на друга, стоя впритык. Одно движение руки воительницы — и Мизерис захлебнётся кровью, а может и не успеет вовсе. Хоть как бы не дрожали его опущенные руки, как бы не дрожал голос — господин стойко выдерживал взор и опасность нависающей над ним фигуры.       Мизерис первым отвёл взгляд и отошёл к двери, натужно дыша. Напряжение ощутимо спало. «Силён… силён» — С этим можно жить, — заговорил он в дверях, не поворачиваясь к деве лицом. Голос всё ещё был слаб. Господин пал духом; что-то неведомое надломилось в нём. — С магией, да, да… Страшно всем, но и в Адамарте не все топором по голове меченные. Алхимиками проводились опыты… Мне о них мало известно, но главное — не быть рядом с таким человеком постоянно. Регулярно мыться, в горячей воде, с отварами. Молиться желательно. Тогда всё будет славно. — Сёрен вздрогнула будто от холодного касания. — Ты не первая такая. Это проклятие ровняет богачей и бедняков. Лечить это нельзя, но если управлять собой и теми, кто вокруг — тогда всё… славно будет. Не теряй надежду, Сокрушитель.

***

— Нравится тебе здесь, малышка? — последним словом Фредерика явно хотела подшутить.       Промелькнули ещё несколько дней. Ночь вновь охватила пару со всех сторон. Сёрен выровнялась, учуяв голос «стражника» сзади. «Малышка… дожилась» — Нет, — честно ответила дева. «Здорово здесь конечно… Но люди дерьмо» — Это взаимно… — для воительницы слова прозвучали двусмысленно. — Невзлюбил тебя гарем. Мизерис только о тебе и трещит. Такой милашка: «Моя девочка! Совсем плохо ей! Что же делать?! Посоветуйте мне, погибну, жизни нет!», — Фредерика пыталась в самобытной манере Мизериса повторить его слова. Получалось неплохо. — Он может, — усмехнулась Сёрен. «Девочка, хэх… Давно уже не девочка» — Он защищает тебя. А они боятся, что ты их ночью поубиваешь, как только Мизерис тебя к себе в гарем заберёт. — Так и сделаю. Руки чешутся… Но под «господина» торгаша не лягу ради этого. — У-ля-ля… Я тоже так подумала. Меня уберёшь? — вопрос Сёрен проигнорировала. — Ладно, ладно. В общем, ты нам тут не нужна. Мизерис — хороший человек, любимый и мной, и другими… С тобой у нас всех будут одни проблемы. Лучше будет если ты уйдёшь. Сама.       Сёрен чуть не поперхнулась; слова застали её врасплох. К этому всё подводилось, но чтобы всё услышать настолько прямо и отчётливо… «Шанс быть свободной? Или постоянно бежать?» — Но… Как? — наконец спросила воительница, развернувшись к Фредерике. — Я дам тебе шанс сбежать. Мы — дадим шанс. Так будет лучше для всех. — А если не захочу? — Ну… ты сама сказала, что тебе здесь не нравится. Нам тоже как бы… Две проблемы — одно решение. — Меня догонят. — У тебя будет достаточно времени, малышка. Дорогу я тебе укажу. Ноги сильные… Ты справишься. — Я высокая, смуглая, с мышцами… Меня быстро найдут. — У-ля-ля! А кто будет искать? — Ну… Мизерис. — Нет, он не будет. Поверь мне. Мы его «отговорим»… нам не впервой. Шервуд тоже не станет. Он передал тебя Мизерису во владение. Твой побег — проблема только наша. Да и не проблема вообще.       «Хм, как всё просто… Есть шанс, но столько неизвестного. А я уже не молода — к чему так рисковать? Против мечей не поговоришь…» — И что мне на свободе делать? — растерянность Сёрен достигла апогея. — Не знаю, это не моё дело. Обычно люди хотят свободы… ты какая-то особенная? — Ну… — Так, — перебила Фредерика, превосходно держа себя в руках перед грозным Сокрушителем Голов. — Двинешься направо от дороги, вот туда. Затеряешься в зарослях. Выйдешь к озеру… помнишь такое? Ты его видела когда заезжала — к нему беги сразу. Там вдоль бережка двинешься к хибарам рыбарей. Приоденешься тем, что на голых досках висеть будет, хочешь или нет. В противоположной стороне от озера будет лесок — к нему беги тогда. Там прямо пойдёшь и увидишь дорогу, а вот вдоль неё уже… твой выход.       Фантазии мешались с опытом. Голова болела от слишком большого количества мыслей. «Бежать или не бежать… вот в чём вопрос?» — Нет, — взыграла кровь Сёрен. «Я не смогу… Я не смогу на свободе. Куда, где, что, когда, зачем и почему? Нет, это не для меня… Пока не для меня» — Что? — Я не хочу бежать. Опасностей много… Я не знаю, что в мире. Так и так умру. — Но мы же только что говорили — так лучше для всех будет! Подумай, малышка! Сокрушитель, чтоб тебя! — Нет… нет. — Ох… ну что с вами, умными такими, делать? — упёрла руки в бока Фредерика. Улыбка в отсветах факелов не сулила ничего хорошего. — Тогда сделаем так, как я не (!) хотела. Если ты, малышка… сейчас не покинешь этот край, наш край — то этим вот кинжалом я сделаю себе пару порезов на шее и обвиню тебя. Это смертный приговор, понимаешь? Или можем начать сражаться — это тоже смерть для тебя, или от меня, или от стражи. Я успею их позвать в любом случае… И вариант у тебя остаётся только один, хэ-хэ.       Фредерика сделает всё то, что задумывает — в этом у воительницы не было сомнений. Ярость крови возжелала смерти соперницы, но смысла в сражении не предвиделось. Все обернулось банальным шантажом. «Хочу ли я жить… Или достойно умереть?» — промелькнула заключительная мысль в голове Сёрен. Блеснул кинжал в руке Фредерики… — У-ля-ля! Какая прыть… — наблюдала за пропадающей во тьме спиной Фредерика. Её довольное лицо разделяла не одна дева в стане господина Мизериса. — Какая прыть…       Культура трепала и без того иссечённые телеса девы, хлестала своими удлинёнными листьями по рубахе. Сёрен была слишком высокой для окружающей растительности; приходилось пригибаться и вовремя закрывать глаза. Фредерика не казалась надёжным переговорщиком, но приходилось верить на слово: «Когда-то я найду тебя и мы потанцуем по-моему…»       «Торгаши, слизняки, бабы на коленках с зубами на затылках! Что за твари вокруг? Что же это за королевство такое поганое, где таким людям жопу сладостями мажут? Нормальному человеку жить негде: везде обман, везде предательство, интриги поганые… Но не всё ещё окончено. Не для этого я с жизнью на аренах прощалась, Шервуда терпела, теряла многих. Раз так всё закрутилось — я буду хвататься за жизнь… Буду!»

***

      Ночь плотным покрывалом окутала воительницу. Разогретое тело мало чувствовало прохладу и более напористый ветер, и все же Сёрен инстинктивно заправляла рубаху в штаны. Делать это приходилось постоянно: мешал бег наряду с объёмами груди.       Показавшееся наконец озеро спутало все планы. Впервые за всё время своей жизни дева стояла перед открытым, столь наполненным источником жизненно необходимой влаги. Вода была спокойной, лишь изредка нарушаемой мелкими ветряными потоками. Утихли шумы обители аристократии. Утонули былые воспоминания, прекрасные и не очень. Остались только они: Сёрен и вода… — Красиво… — подойдя вплотную к прохладной грани, воительница нагнулась и коснулась воды кончиками пальцев. В тусклых отсветах ночных светил пошла кругами рябь. Обнажённым ногам песок был приятен; тесную обувь дева сняла. Она говорила шёпотом к себе, даже не замечая этого. — Может, ради такого и стоит бороться за жизнь? Хэх… они живут рядом с этим всем и даже не думают, насколько они богаты. Не этими железками богаты, как торгаши, а свободой… вот так сидеть, ждать чего-то…       Усладившись местами вдоволь, переборов желание искупаться, дева пошла вдоль прибоя в указанную Фредерикой сторону. От песка ноги понемногу уставали, но бороться с усталостью воительнице было не впервой. Была мысль повернуть назад вдоль того же прибоя, но в таком случае расстояние к дому Мизериса лишь сокращалось. Наставления хитрой наложницы укладывались в рамки здравого смысла. Подозрения не покидали голову Сёрен, но выбирать не приходилось.       Хибары рыбарей показались быстро. Приземистые бревенчатые лачуги по обеим сторонам от тесной улочки перемежались с пустыми лотками, брошенными тряпками, мелким мусором. Хибары казались заброшенными, и только еле слышимые звуки храпа, ворчания сквозь сон могли указать на наличие хозяев… Начинающаяся за пригорком пыльная дорога здесь находила свой слегка закруглённый конец. Ближе к озеру расположились уложенные для рыболовства мостки. Некоторые из них заходили дальше остальных: таковые поддерживались вытянутыми из воды брёвнами. «Нет людей… будто вырезали всех. И откуда такая вонь?!»       Сёрен прошлась под стенами неогражденных лачуг, внимательно рассмотрела мелкий брошенный быт. Как и в случае с делами рабов Мизериса, понятного было мало. Что-то как-то здесь делали, с этого получая прибыток. Слишком часто попадавшийся на глаза инструмент, металлический или деревянный, явно не подходил для причинения увечий. «Вот это мелкое, изогнутое… для пыток бы подошло»       Досаждавшие мысли получили подтверждение: для высокого и мускулистого тела Сёрен с «необычайными» объёмами одежды не нашлось. Текущая тоже не особо подходила: рубаха быстро проступала из штанов, которые едва ли доходили до колен — но выбирать взамен грязные лохмотья не хотелось. Что уж говорить о тесной обуви, которую воительница держала в руке. Новые одеяния ограничились лишь кожаной жилеткой с наиболее терпимым запахом рыбьих внутренностей. «У нас ещё хорошо моются…» — придерживала нос Сёрен. Из рыбацкой обители хотелось побыстрее сбежать.       Обувь оказалась на ногах воительницы лишь когда лесная тишь замкнулась за спиной. Запах спал и Сёрен вдохнула свободнее… Ночь всё ещё была в своём рассвете. Казалось, она не закончится никогда.       «За стенами арен есть жизнь, — ухмылялась Сёрен. — Где-то хуже, где-то лучше. Все чем-то занимаются, на что-то живут. Рабы, рыбари… гаремы, торгаши. Никогда бы не подумала, что захочется назад, на арены. Там все просто и понятно. Дерись, ешь, мойся, спи. Здесь же много выбора… слишком много. Ничего не понятно»       Беспокойство в близости от людей, хоть и спящих, переменилось в лесу. Так или иначе, всю жизнь воительница провела среди лесов, пусть те и были за стенами или даже над землёй. Лесу было далеко до водных гладей, но эти запахи, шуршанье под ногами, кора под подушечками пальцев… это всё было так знакомо. Возникло приятное ощущение родного дома…       Побег обернулся чередой очень интересных для Сёрен мыслей. Лучше ли жить свободой, или же такой знакомой неволей? Насколько можно пасть, предать саму себя ради размеренной жизни? Найдётся ли ей, Сёрен, место в гареме? Вообще рядом с мужчиной? Каким он должен быть, если и без него жизнь казалась вполне себе полной? — Нет уж, с кем-то делить мужа… нет, — шептала себе под нос воительница, огибая дерево за деревом. — Себе хуже. Соперничать ещё, потом получить за убийство — не смогу же удержаться. Хэх, лучше уж себе гарем завести, хотя… Дрянная затея. Не так уж и много мне любви надо… их ещё постоянно разнимать. Какой муж смирится что деву его другой за деву имеет? Совсем гнилой… — А муж, господин… Он должен быть Мужем. Нормальным мужем. Чтоб и любил, и на себя дела брал, и жизнь обустроил. Куда муж повернёт — туда и дева за ним. Но ведь и металл внутри должен быть, чтоб не пригнули к земле. Чтоб крепким был, на своём стоял. Обычный такой… Для меня такого не найти уже. Раньше надо было думать. Сейчас — всё сама, в одиночку. Да и вообще, все эти мужи, мать их… — Стой где стоишь! — вскрикнул кто-то позади. Сёрен вздрогнула, ощущая пронизывающий взгляд спиной.       Дорога — широкая лесная тропа — была практически под ногами. Взор мог коснуться двойных линий следов повозок, краёв, особенно выделенных мелкими веточками с листьями, крупными иголками. Уголок повёрнутой головы девы выцедил из темноты фигуру, спрятавшуюся за одним из стволов. Голос её казался отдалённо знакомым.       У дороги тоже показалась фигура. В отличии от первой, высотой с саму воительницу, вторая была приземистой и внушала уважение. «Зажали… следили за мной что ли? Или знали, что приду?» — Не сопротивляйся, — прогудела фигура впереди. Сёрен поймала себя на мысли, что она продумывает варианты отступления вместо боя. Воительница всхрапнула, прогоняя чушь. — Мне? Указывать? Да вы глупее всех тех, кто мне уже проиграл, — взревела воительница, разминая кулаки. «Сначала коротышку… закроюсь им от великана и череп проломлю. Затем и за самого великана возьмусь»       Дыхание перехватило, кровь взыграла в венах, толкая разуму единственно верные мысли. Дева кинулась в сторону от стоящего впереди мужа. Тот бросился наперевес. В последний момент перед столкновением Сёрен круто завернула в другую сторону; нога взрыхлила землю. «Слишком медленный»       Воительница попыталась сбить мужа с ног всем своим весом, но тот оказался сильнее и тяжелее ожидаемого. Удар локтем в голову пришёлся тому как раз в висок, ближе к глазу. Мужа повело в сторону, но он успел жёстко ухватить деву за руку. Хватка была неимоверной, на границе с переломом. «Сколько в нём мощи?!»       Поняв своё положение, Сёрен замахнулась единственной своей рукой, но враг двинулся прямо на неё и толкнул своим телом в груди. Движение было неожиданным. Воительница ухватилась за плечо мужа крепкими пальцами; кость под напором хрустнула и тот взвыл от боли. Воспользовавшись моментом, дева двинулась вперёд, намереваясь вопреки одеяниям обхватить голову соперника грудями, но тот ловко пал на колени, свободной рукой обхватив ногу Сёрен. Пальцы мгновенно нащупали одну из мышц на внутренней части бедра и впились в неё. Боль прошила всё тело вздрогнувшей воительницы. Нога онемела. «Он не уложить хотел, а удержать… Второй! Второй!» — план ближнего врага Сёрен поняла чуть ранее, но выбраться из ловушки было уже невозможно. Можно упасть, но тогда они навалятся на неё вдвоём и выхода точно не будет…       Подогнув здоровую ногу, воительницу замахнулась локтем дабы проломить череп павшему на колени противнику, но в последний момент рука обмякла. Сёрен получила размеренный удар в висок и свалилась набок. В голове зашумело. Заболели глаза. «Как же так… как же…» — Чтоб вас… Чтоб вас… — Тихо, тихо. Молчи, глупая… — для большей надёжности подошедший здоровяк вывернул Сёрен руку. — Здесь тебе не Арены Смерти. Представления ни к чему…       «Знакомый… голос…» — подумала воительница, теряя мысли в надвигающемся шуме.

***

      Очнулась Сёрен от того, что неприятно затекли груди и шея под подбородком. Поза тела была неестественной и этому были свои причины. Медленно подняв тяжёлые веки, дева осмотрелась.       Воительница сидела в карете, по центру дальнего от извозчика сидения. Из-за натянутых из-под сиденья цепей приходилось пригнуться вниз. От натуги ныла спина. Карета двигалась медленно; оси практически не скрипели. — Ты… это был ты! — взревела Сёрен. Цепи натянулись и остановили её пыл. Сидящий на противоположной стороне человек кратко кивнул. Лицо в отсветах ночных светил спутать было нельзя. — Имей уважение к тем, кто тебя одолел. Так же себя ведут воители Шервуда, Сёрен? — Откуда ты знаешь… — удивилась воительница. Имена на Аренах Смерти, подлинные имена, были только для близких соратников. — Не все такие несговорчивые. Нужен лишь правильный подход, — взгляды вновь пересеклись.       «Ифра? Пытками разве что… Иврэйн? Но когда?» — Ты прекрасна, — протянув руку, спокойно сказал муж. Сёрен инстинктивно отвернулась и её щека почувствовала лёгкое, тёплое касание. Приятное чувство воительница отогнала прочь. Продержи он руку чуть дольше — и правильным движением головы дева бы зажала её над плечом и сломала. Но неизвестный вовремя ретировался. — А ведь Линкольн хотел тебя убить за всё то, что ты ему сделала… Вообще мало кто будет убивать высокую мускулистую деву ночью без причины: ни Шервуд, ни Мизерис, ни я, ни кто-либо другой. Зачем так сопротивляться? — на это у Сёрен не находилось внятного ответа. Пыл крови был естественным явлением у воителей. Когда приходится сражаться за жизнь — мысли отходят на задний план. — Хотя так могут сражаться и те, кто почувствовали вкус свободы… Места у Мизериса прелестные конечно. Озеро, поля… — Ты же ведь никого не убила по пути? Я с ним не рассчитаюсь. — Что? — не поняла Сёрен. Услышанное не укладывалось в голове, но иной порядок мыслей всё менял… Порядок этот воительнице уже немного нравился. — Шервуд сотрёт Мизериса вместе с его поганым гаремом! — Гарем там змеиный, да… Но он знал, на что шёл. Мой интерес приспустить Шервуда на землю вовремя совпал с его максимализмом. Думаю даже, что его замысел сложнее моего. Не буду оглашать всего плана, но… Эх, мой любимый Адамарт стал домом отпетых хитрецов! В любом случае, ты в надёжных руках. Доверься мне, Сёрен… — это имя на его губах её дико раздражало, но делать было нечего.       «Нашла меня судьба… Шахты до конца жизни. Собирать крики чтоб потом собирать камни. Кирка вместо руки врага… Лучше уж было на Аренах подохнуть. Когтем по горлу и здравствуй, иной мир» — Шахт не будет, — Сёрен вновь подняла голову. Мысли о будущей жизни уничтожились по щелчку. — Да, всё верно. О некоторых желаниях лучше приврать, для общего блага… — Я собираю гарем, Сёрен. Ты будешь первой. Я понял всё тогда, когда мы смотрели друг на друга, пока ты ту девицу побеждала. Ты, как мне кажется, тоже это поняла. Впрочем, это неважно. Гарем — лучший вариант для тебя, Сёрен. Будь верной и положись на меня. Все будет хорошо.       «Сёрен, Сёрен… тьфу. Сильно, сильно сказано. И этот решил зверя приручить? Поглядим» — Ах да. Кхм-кхм, разреши мне ещё раз представиться… Тант’Хо, аристократ нового времени. Хозяйство обширное, положение свободное, взгляды… свежие. Вместе мы пройдём тот путь, который ты и представить не могла на своих аренах. Позволь себе открыться мне… — Ах да. Никаких «господ», Сёрен. Называй меня мастером…

***

Post Scriptum

      Локальная арка завершена, но остался вопрос, который и будет раскрыт ниже.       Лион Шервуд, властитель Арен Смерти, задумал проучить молодого аристократа Тант’Хо. Помимо заломленной цены было предельно понятно: Тант’Хо принесёт дополнительные проблемы, которые на текущем этапе жизни Лиона были совершенно ни к чему. Было принято решение о «временной передислокации», а именно продаже рабынь с сокрытым обязательством выкупить их по завышенной цене в будущем. Прибыль удерживает горячие головы от глупых решений…       Доверять ближайшему окружению было сложно, ведь оно было на слуху и у Тант’Хо. Через несколько рукопожатий Лион нашел необходимого человека… Мизериса. Приехав на переговоры, тот с радостью согласился помочь в этом нелёгком деле. Договор был подписан.       Такую модель поведения Тант’Хо тоже продумал. Его прислужник Линкольн внимательно наблюдал за каретами, вьезжающими и выезжающими с арен Шервуда. Заметить странное проседание одной из них было несложно — кроме роста, Сёрен отличалась и весом, что соответственно в случае таких объемов. Итого, наблюдения Линкольна приводят его к дому Мизериса. В карете либо Сёрен, либо Сёрен с Иврэйн…       Получив информацию, Тант’Хо приезжает к Мизерису на переговоры. Мягкое прощупывание не даёт результатов; новый владелец отнекивается от связей с Шервудом. Правильная комбинация манипулятивных методов заставляет раскрыть карты. На волне «личной беседы» Мизерис сознаётся в аналогичной неприязни к Лиону. Тант’Хо предлагает свою помощь в продумыванию плана для «укрощения строптивого», но воля максималиста нерушима.       Интрига была скреплена совместным ужином. Тант’Хо получает Сёрен и наводку на место содержания Иврэйн (увы, её у Мизериса не оказалось), а Мизерис — возможную поддержку Тант’Хо в будущем и в целом шанс переобуть «строптивого». Нет девы — нет платы, а сохраненные деньги, то есть доход, удерживает горячие головы от глупых решений…       Неназванный аристократ, забравший к себе Иврэйн, оказался менее дружелюбен… У него Тант’Хо смог заполучить только шанс пообщаться с нужной девой, да и то — после небольшой «благодарности». В разговоре с ней Тант’Хо узнаёт нравы на Аренах Смерти, а также имя Сёрен. Недолгое, но содержательное общение Тант’Хо с Иврэйн остаётся за кадром.       План захвата Сёрен был не столь однозначен. Прямая передача привлекла бы слишком много внимания, а в случае с Шервудом стоило быть предельно осторожными. Фредерика прекрасно подошла на роль той, которая уговорит Сёрен на «побег», оказавшийся для неё ловушкой. Был шанс, что воительницу не получится образумить… На то был запасной план, в этой истории не упоминающийся. Итого, ночным путешественникам Тант’Хо и Линкольну оставалось лишь захватить сбежавшую с территории Мизериса Сёрен. Будучи крепким мужчиной, Линкольн чуть не лишился жизни, однако же путём коммандной работы замысел был исполнен.       Судьба Иврэйн на момент завершения арки находилась под вопросом. То же самое в долгосрочной перспективе касалось и Тант’Хо, ведь Лион Шервуд никогда не забывает своих врагов. Впрочем, это уже совсем другая история…