Пелагея

— на чем свет стоит ругалась мама, стоя в прихожей с сотовым и громко дыша в динамик. — Дима, они тут с какой-то девицей все перерыли вверх дном и не собираются уходить! Максим Петрович с женой послезавтра приедут, что я им скажу? Да как я их выгоню, Дима! А то ты ее не знаешь! Да она вся в тебя, вечно ты упрешься и хоть тресни! Крича больше для приличия, мама обернулась и посмотрела на них. Нюта не подняла головы. Конечно, мама старается для нее, пытается пристыдить. Но пристыдить можно того, кто не уверен в своих действиях. Нюта была уверена. Они с Пашей разбирали прабабушкины альбомы, письма, записные и телефонные книжки. Их интересовали прабабушкины награды, партийный билет, подписанные открытки, заношенные платья. Рядом с грудой отсыревших альбомов и фотокарточек в желтых пятнах голыми коленками на ковре сидела Паша, сдувала светлую прядь, выскочившую из косы, со лба и отбирала фото с прабабушкой от фотографий дальних родственников. «Ну ничего, мам, — думала Нюта вполмысли, чтобы не отвлечься от своего дела по-настоящему. — Сейчас ты, конечно, ничего не поймешь, но когда мы с Пашей напишем емкую и точную инструкцию, когда вернем прабабушку, презентуем и переживем нападки скептиков, ты поймешь. И тебе это понравится, мама, потому что ты тоже любишь бабушку и потому что ты хочешь, чтобы твоя дочь была знаменита. Мне все равно на славу, но тебя-то это порадует. А пока что присмотрись к Паше. Она славная, вот увидишь. Может, не такого человека ты ждала в роли моего спутника жизни, но тут уже ничего не попишешь. Кому я еще объясню теорию живых душ, расскажу, как оно на самом деле работает?» Тут Нюта кое-что поняла и резко подняла голову. — Мам, позвони тете Зине. Срочно. Скажи, надо найти кое-какие статьи полувековой давности… Ну что ты волнуешь, боже мой! Это для научной работы, да. Мам, не трожь бабушкин корвалол, он точно просрочен! Ох, черт… Пашенька, разберись пока без меня, хорошо? Я сейчас подойду. Да мама же!..