no alarms and no surprises

После совещания наконец-то настало время работы. Наконец-то — потому что Сяо Чжань, вообще-то, дело своё любил, раньше даже вёл весьма популярный блог, где записывал туториалы с разными образами, и вообще считал своим призванием делать из людей конфетку. И хотя в последние годы конфеток он делал в основном из людей, чья внешность и так от природы была славной, заслуги его преуменьшать не стоило. Именно его руками обычно разрабатывался весь визуал для героев фильмов и сериалов, которые продюсировала YB Entertainment. Однако, сегодня, когда Сяо Чжань вернулся в их департамент, который скорее напоминал королевство зеркал — спасибо, что не кривых, энтузиазм его сильно поубавился. Работать с наглым хреном — хотя и не прямо сегодня — ему категорически не хотелось, даже с учётом того, что парковочное место тот занял совершенно по праву. По факту за ним вообще не было никаких тяжких грехов. Но Сяо Чжаня раздражал сам факт наличия этого персонажа в их офисе. А эта его бесячая усмешка? Сяо Чжань, прокручивая в уме все их странные взаимодействия, чуть ли зубами не скрипел. В конце концов, он не был обязан красить его каждый день сам, у Ван Ибо наверняка был собственный визажист, он просто объяснит ему концепт, и дело с концом! Пока Сяо Чжань и остальные гримёры обсуждали каст, а следом и то, какие чарты им следует попробовать первыми в будущих мейкап-тестах, раскладывая свои несметные богатства на столах для большей наглядности в плане выбора средств, актёры находились на чтении сценария. Эти две недели в целом должны были выйти у них насыщенными — помимо работы над сценарием, их ожидали занятия боевыми искусствами и классы этикета, чтобы они прочувствовали дух эпохи и смогли лучше войти в свои образы. Скорее всего, уже сегодня неподалёку будут шататься несколько операторов, которые заснимут отдельные фрагменты закулисной магии. А затем в сети словно случайно начнут всплывать эти фрагменты, то от кого-то из производственной команды, то в официальных сетях сериала, а то и вовсе — под видом украденных кадров, запощенных как будто бы вездесущими фанатами. Во всех этих механизмах не было абсолютно никакой новинки; дорама — продукт, который может принести очень много денег, поэтому важно было с самого первого дня постоянно нагнетать атмосферу, чтобы последующий год до выхода сериала на экраны — если всё будет хорошо — фанбаза методично увеличивалась. Конечно, никогда нельзя было забывать, что фанатская любовь — неверная подруга. Облажаться было очень легко, а вернуться в строй после скандала — задача практически невыполнимая. Эти самые фанаты, которые вчера могли смотреть актёрам в рот и жадно просматривать все ролики, в одно мгновение превращаются в самых настоящих стервятников, готовых выклевать печень недавним кумирам. Поэтому даже то, что разрешалось — и предписывалось — актёрам относительно их поведения за кулисами, тщательно обсуждалось медийными службами, ежедневно доносилось до всех вовлечённых в этот театр и при необходимости корректировалось с учётом трендов в соцсетях и откликов пользователей. Сяо Чжань был рад, что, несмотря на то, что он и был причастен к маленькому дорамному чуду, к его работе не предъявлялось столько критериев. Критика могла обрушиться на тех же костюмеров, декораторов или съёмочную команду. Из всех задействованных гримёры чувствовали себя довольно защищёнными — в этом, конечно, помогали идеальные лица актёров, с которыми они работали. Хотя на его памяти случались ситуации, когда макияж совершенно не подходил сцене, и этим особенно грешило молодое поколение актёров. Испытывая какую-то патологическую потребность выглядеть красиво в кадре, они могли пренебречь предписанным для конкретной сцены макияжем и попросить личных визажистов ярче выделить глаза или губы, что было совершенно неприемлемо, скажем, в ситуациях, где герой был болен, измождён или страдал от несчастной любви. Конечно, такие проколы тут же становились предметом обсуждения в соцсетях. Но даже в этом случае вся критика обычно обрушивалась на несчастных актёров, причём не только со стороны интернет-пользователей — порой сам режиссёр мог сказать об этом в каком-нибудь интервью или ток-шоу. С другой стороны, если бы она была направлена на команду визажистов, это было бы несправедливо — им-то, разумеется, интереснее делать различные образы, помогая зрителю увидеть задумку режиссёра и сценариста, а не способствовать появлению исключительно идеальных кукольных лиц, отштампованных на конвейере. Спустя пару часов Сяо Чжань, копаясь в своих косметических сокровищах, тихо радовался своему счастью — если бы нелёгкая занесла его в актёры и ему бы пришлось иметь дело с этими откровенно сумасшедшими радикальными фанатами или антифанатами, он бы наверное сразу ушёл в себя или в горы. Одно из двух, явно. Как актёрам и исполнителям удавалось оставаться на плаву, он совершенно не разумел и считал их по большей части несчастными людьми, которым стоило лишь посочувствовать. Кроме, конечно, Ван Ибо — ему он сочувствовать не собирался никогда и ни при каких условиях. Да и какой из него актёр? Сяо Чжань об этом персонаже раньше даже не слышал, а ведь он как-никак был непосредственно связан с этой индустрией и плохой памятью на лица не страдал. Хотя… Мэн Цзыи его точно знала. Стоило этой мысли прийти Сяо Чжаню в голову, он даже замер над своим столом, потом отложил карандаш, который держал в руке, и достал из заднего кармана телефон. Может, это он тут отстал от жизни? Что ж, он просто немножко поищет в интернете — всё-таки хорошо бы располагать более полной информацией об этом нахале. Потому что если его не осенит, как избавиться от работы с ним, то им предстоит катастрофически много совместного времяпрепровождения. К удивлению Сяо Чжаня, обнаружилось, что этот Ван Ибо пел в какой-то мальчишечьей группе и, судя по гифкам в сети, неплохо танцевал — даже это «неплохо» далось Сяо Чжаню скрепя сердце; признавать, что нахал был талантлив, как-то не хотелось. Вокальные данные Сяо Чжань оценить не успел, потому что каким-то шестым чувством ощутил, что он у стола своего явно не один. Медленно повернувшись, Сяо Чжань оказался перед Ван Ибо и не сразу понял, что видит его не на экране телефона, а в реальной жизни. — Любуешься? — наглец явно успел рассмотреть, чтó — а вернее кого — только что изучал Сяо Чжань на предательски огромном экране своего смартфона. — Во-первых, мы, кажется, не переходили на «ты». Во-вторых, можно сказать, что я собираю досье. Чтобы знать врага не только в лицо. — Любопытно. И чем же я успел тебе насолить? — Больно мутный ты тип. Такой ответ тебя устроит? В ответ Ван Ибо отрывисто засмеялся, кажется, он вообще не понимал, что Сяо Чжань сейчас говорил на полном серьёзе. Да что там — он, похоже, самого Сяо Чжаня не воспринимал серьёзно. Это из-за хрюш? — Что ж, мутного типа надо накрасить. — Но сегодня же просто пробные чтения?.. — с недоумением то ли спросил, то ли проконстатировал Сяо Чжань. — Нам с нуной нужно отснять небольшое видео для доуиня. Интересно. Исходя из познаний Сяо Чжаня в корейском, старшей сестрой тот назвал свою коллегу — исполнительницу главной женской роли Пак Минхи. — А я тут каким боком? Для этого у тебя, кажется, есть собственный визажист. — Я приехал без него, здесь только мой менеджер, и будет гораздо быстрее, если мне не придётся дёргать моего визажиста ради такого пустяка. — Поэтому ты решил дёргать меня? Это, вообще говоря, не входит в мои обязанности, — заартачился Сяо Чжань. Это что ещё за новости? Он разве что чудом был до сих в студии — их работа сегодня не должна была никому потребоваться, фейсчарты и планы они обсудили уже и с парикмахерами, и с костюмерами, и даже с художниками по декорациям. — Пожалуйста, — Ван Ибо явил самую лучезарную улыбку, на которую был способен. Сяо Чжаню отчего-то захотелось стукнуть его чем-то тяжёлым. Визажист огляделся и увидел, что Мэн Цзыи тоже уже была при деле. Ну и подстава. Зачем вообще краситься для доуиня, если есть фильтры? — Садись. Только не вздумай со мной разговаривать, умоляю. — Слово бойскаута, — Ван Ибо стукнул себя кулаком в грудь, словно и правда давал обещание, а затем проворно нырнул за спину Сяо Чжаня и довольный сверх меры результатами их переговоров уселся в кресло. — Я готов. Сяо Чжань повернулся к зеркалу и встретился там глазами с Ван Ибо и тут же поспешил напомнить правила: — Молчание — золото, — он хотел как-то по-отечески что ли опустить руку на плечо Ван Ибо, но вовремя опомнился, однако от нахала это действие не укрылось. Сказать он ничего не сказал — неужели уразумел их маленький договор? — но бровь приподнял очень многозначительно. Сяо Чжань пошёл к Мэн Цзыи, чтобы понять, что у них по концепту — ничего, как выяснилось, особенного: замазать синяки, если они есть, выровнять тон, немного подчеркнуть скулы. Ладно, уж полчаса наедине с нахалом он выдержит. Ван Ибо сидел максимально спокойно, понятно было, что данная процедура была для него настолько рутинной, что было тяжело удивить какими-то просьбами и уж тем более обычным нюдовым макияжем. Сяо Чжань, увлечённый своей работой, первые двадцать минут даже не осознавал, кто сидит перед ним, пока нахал не пересёкся с ним взглядом. Хотя нет, «пересёкся» — не самое верное выражение. Сяо Чжань упорно пытался смотреть на что угодно, только не в глаза Ван Ибо, да этого и не требовала рабочая ситуация. Но не заметить, что Ван Ибо пялился на него уже секунд десять, не мог. И самое ужасное, что от этого взгляда ему было… неловко? Внезапно настигшее осознание этой неловкости лишило привычно твёрдой почвы из-под ног — если Сяо Чжань где и чувствовал себя защищённо, то именно в эти моменты, когда он, абстрагировавшись от всего внешнего, выполнял свой непосредственный круг обязанностей. Прозвучит странно, но те, кого Сяо Чжань красил, не воспринимали его как мужчину, он был, прежде всего, профессионалом, визажистом, гримёром, дело которого было привести их в порядок, чтобы те предстали перед камерами в нужном образе. Сяо Чжань, в свою очередь, воспринимал клиентов как холст, не испытывая никаких дополнительных эмоций от того, что лицо малознакомого человека находилось так близко от его собственного. Именно поэтому испытывать подобную неловкость от своей работы было действительно слишком непривычно. Прямо сейчас под этим немигающим взглядом Сяо Чжань самым явным образом начал нервничать. Не настолько, чтобы не удержать кисть в руках или ткнуть карандашом куда-то не туда, но внутри разливалось какое-то неправильное для данной ситуации волнение. Было оно непонятного происхождения, и этот факт, пожалуй, выбивал Сяо Чжаня из колеи больше всего. Это ведь потому, что Ван Ибо его страшно раздражал одним своим существованием? Сяо Чжань слегка оттянул на носу маску — он лишь сейчас понял, как жарко в ней было, хотя в комнате работали кондиционеры — и только после этого встретился глазами с Ван Ибо. Тот даже не отвёл взгляд. Ну, что ещё можно было ожидать от этого нахалистого типа? Сяо Чжань почувствовал срочную потребность что-то сказать, чтобы разрешить эту неловкость: — Я сделаю тебе небольшие стрелки. Они будут совсем маленькими и практически незаметными, но добавят взгляду выразительности, — про то, что взгляд этот и без того был настолько выразительным, что Сяо Чжань готов был под землю провалиться, он промолчал. Ван Ибо же, не размениваясь на слова, продолжил всё так же пристально смотреть на него — какое однако неожиданное рвение следовать уговору. — Моргни, если ты понял меня и согласен. Ван Ибо моргнул, а потом снова уставился на своего визажиста. — Закрой глаза, — наконец попросил Сяо Чжань, и Ван Ибо тут же послушался. Сяо Чжань облегчённо вздохнул, собственно ради этого всё и затевалось — выдержать ещё пару минут этот тяжёлый взгляд «наглого хрена» он бы точно не смог. Когда Сяо Чжань уже заканчивал со стрелками, попеременно прося то закрыть глаза, то открыть, он вдруг запоздало понял, что мог отправить нахала восвояси без них — макияж-то был уже готов, и это было бы идеальным выходом из ситуации. Но, видимо, мозг его совсем поплавился, раз он вместо того, чтобы выслать Ван Ибо куда-нибудь подальше от себя, решил поколдовать над ним ещё. — Открывай, можешь посмотреть. Собственно, теперь я, надо полагать, спасён от твоего общества? — Визажист Сяо, тебя какая муха укусила? — рассмеялась подошедшая к ним Мэн Цзыи, рядом с ней стояла Пак Минхи — поразительно красивая в своей естественности. Очевидно, никакого ответа Мэн Цзыи не ждала, потому что сразу же обратилась к рассматривавшему себя в зеркале Ван Ибо: — Встаньте рядом, только под лампу. Мэн Цзыи и Сяо Чжань, встав плечом к плечу, оценивающе взглянули на парочку главных героев. Нахал был хорош, спорить с этим было тяжело; Минхи тоже выглядела совершенной. Вместе эти двое составляли идеальный альянс. — Думаю, менять ничего не надо. Вы так подходите друг к другу, правда, Чжань-Чжань? — а потом заискивающе улыбнулась и прошептала: — Ты же побудешь с ними на съёмке? Фильтры, кто-нибудь здесь слышал про фильтры?.. Сяо Чжань взглянул на часы — время близилось к шести, где-то там ждали его хрюши и пиво, но Мэн Цзыи он отказать не мог — наверняка та договорилась сходить куда-то с Ван Чжочэном. Вместо ответа он потянулся к столу, чтобы распихать по карманам своей напоясной сумки необходимые средства. — Обожаю тебя, — Мэн Цзыи лучезарно улыбнулась, немного сжала его руку и отчалила довольная собираться на выход. Ван Ибо и Пак Минхи продолжали смиренно стоять рядом с его столом. — Ну, пойдёмте сниматься, — наконец повернулся Сяо Чжань к будущей экранной парочке, вооружённый кистями и пуховкой, которые ещё не успел разместить в карманах сумки.