4 • Ты уверен, что я тебе (не) нравлюсь?
28 октября 2021 г., 09:00
Ближе к восьми Сяо Чжань стал подозревать, что до бара он не дойдёт. Максимум, на который он мог рассчитывать этим вечером, — бутылочное пиво из супермаркета и свининка, заказанная в каком-нибудь ресторане неподалёку. Но и до этого надо было ещё дожить.
Съёмка приветственного доуиня растянулась донельзя: команда требовала от парочки хоть какой-то химии — в конце концов в сериале у них есть какая-никакая романтическая линия, но Пак Минхи то ли стеснялась, то ли растеряла свои актёрские способности, хотя Сяо Чжань не знал, были ли они вообще.
Кроме того, пришлось переснимать несколько дублей из-за того, что Ван Ибо по привычке обратился к ней по её корейскому имени, а это способно было вызвать те ещё волнения в сети — у них что, собственных актёров нет? Зачем надо было брать кореянку? И объяснения, что её семья переехала в Китай, когда она ещё и ходить-то не умела, были бы бесполезны.
Ван Ибо же, оказавшись перед камерой, был в ударе — стало ясно, что тот мог загипнотизировать своим томным взглядом хоть кобру, ему можно было даже ничего не говорить. В общем, на его фоне Минхи совершенно терялась и создавала впечатление уж никак не главной героини.
В какой-то момент режиссёр объявил двадцатиминутный перерыв и попросил актёров пойти выпить кофе и немного поболтать, всё-таки сегодня они виделись лишь во второй или третий раз, но было бы неплохо, если бы они смогли немного растопить лёд за неформальной беседой. А если не получится — ничего страшного, у них будет ещё две недели, чтобы отрепетировать совместные сцены и добиться нужной синергии.
После анонсирования перерыва Сяо Чжань предупредил, что спустится к себе на 39-й и потом вернётся к указанному времени. Проходя мимо костюмеров он заметил, что у тех были какие-то страшные дебаты относительно ханьфу, которыми они трясли в воздухе. В его же департаменте опустели все столы, и уже не было ни одного человека.
Не включая большой свет и ограничившись кольцевой лампой, Сяо Чжань сел боком в кресло, которое ещё недавно занимал Ван Ибо. Перекинув ноги через подлокотник, он склонил голову вбок и прислонился к спинке — усталость была ощутимой: причём была она не столько из-за сегодняшнего дня, сколько появилась авансом от одной лишь мысли, что скоро он будет безвылазно тусоваться на съёмочной площадке, пока все отснятые материалы не будут переданы в монтаж и постпродакшн.
Сокрушаясь от своей незавидной участи, он сам не заметил, как задремал, и проснулся от того, что кто-то его позвал. Кое-как разлепив глаза и приняв тот факт, что он всё ещё находился в офисе, Сяо Чжань сфокусировался на фигуре в паре метров от него:
— Ты здесь собираешься ночевать? — увы, фигура заговорила голосом Ван Ибо. Явно не тот, кого ему бы хотелось видеть первым после того, как он так сладко поспал.
— Нет, я просто немножко задремал. Уже надо идти?
— Если только домой, мы всё сняли.
— Как это? Сколько я спал?
— Вообще, уже половина десятого.
— В смысле?
— Мы решили, что ты ушёл. Ты же обещал вернуться, а тебя всё не было и не было, — фигура пожала плечами.
— А позвать не судьба?
— Судьба, но она была не на твоей стороне. Ходил кто-то из помощников, сказал, что у вас уже погашен свет и никого нет.
— Позвонить?
— Так звонили, а ты не брал, — в голосе уже слышалась откровенная насмешка.
Сяо Чжань почувствовал, что его снова затапливает раздражение — нахал, как видно, удумал переквалифицироваться во всезнайку, сразу выдавая логичные ответы на все его вопросы. Ситуация с тем, что Сяо Чжань не вернулся на съёмку, выходила не очень красивая со стороны, но вместе с тем: как можно было не заметить сидящего здесь гримёра?
— Если бы я не проходил мимо, не увидел едва уловимое свечение лампы, не решил сэкономить вам немного электричества и не подошёл вплотную, я бы тебя тоже не заметил.
Этот Ван Ибо и мысли читать умеет?
— Вообще, я за шлемом спустился, — Ван Ибо переступил с ноги на ногу. — Тебя подвезти?
— Если только ты не ездишь в шлеме в машине, — Сяо Чжань провёл руками по лицу в попытке собраться. Надо было ехать домой; вечер профукан самым бездарным образом, и даже носочкина магия оказалась бессильна.
— У меня только мотоцикл, конечно, — Сяо Чжань скривился. — У тебя есть варианты получше? Все уже разъехались, — Ван Ибо мельком посмотрел на часы, — ещё час назад.
— А ты тогда чего так долго?
Ван Ибо потупился и очень нехотя ответил:
— Надо было обсудить кое-какие дела. Директор Фань ещё здесь, но ты же не надеешься, что он тебя подвезёт? Итак, твой ответ?
— Мой ответ — нет, — не пускаясь в объяснения, отрезал Сяо Чжань.
— Ты что-то имеешь против мотоциклов? Или против меня?
— И то и другое, — Сяо Чжань даже не удостоил собеседника взглядом — настолько он был занят распределением своих богатств по нужным косметичкам. Ван Ибо посмотрел на эти сборы, помялся и, видимо, осознал тщетность своих потуг. Затем он буркнул что-то вроде «ну и зря» и ушёл, даже не прощаясь.
Обиделся, что ли? Какие мы нежные, поглядите.
Спускаясь через десять минут вниз в стеклянном лифте, Сяо Чжань смотрел на ночной город, а потом невольно перевёл взгляд на стоянку — она была удручающе пустынна. Какое бесславное окончание дня, несмотря на его весьма прямое послание вселенной. Сяо Чжань с грустью посмотрел на свои ноги и вздохнул.
Ещё этот несчастный Ван Ибо — и когда Сяо Чжань успел так смачно подпортить свою карму?
Оказавшись на улице, он ощутил, что был как-то слишком легко одет для этого весеннего вечера. На долю секунды Сяо Чжань пожалел, что из чистейшей вредности отказался поехать с Ван Ибо, но потом ему пришла здравая мысль, что он бы там продрог до костей. В любом случае, что уж теперь сокрушаться — время вызывать такси.
До свининки с пивом дело так и не дошло. Добравшись до дома, Сяо Чжань поплёлся в ванную, где избавился от носков и остальной одежды с максимально траурным выражением лица, а потом полез в душ.
•••
Последующие две недели Сяо Чжань был занят не только на новом проекте, но ещё успевал помогать одной из дочерних команд визажистов на съёмках новых промоматериалов для группы, которая вскоре планировала камбэк. Мэн Цзыи в такие дни оставалась в сериальной команде за главную и при необходимости консультировала личных визажистов по поводу отобранных концептов или брала процесс непосредственно в свои руки. Рабочая рутина как-то окончательно засосала в свою воронку, но Сяо Чжань был не то чтобы сильно против: он вообще не очень любил периоды простоя, когда он вроде как занимался ничем. Ему даже казалось, что когда работы было мало, он становился менее продуктивным, а вот если нашпиговать своё расписание так, словно оно было резиновое, и прыгать со съёмки на съёмку, а потом ещё по личным договорённостям умудряться участвовать в интересующих его проектах, КПД рос как на дрожжах. В дни, когда Сяо Чжань работал с айдолами, они с Мэн Цзыи списывались в течение дня, чтобы обменяться новостями, узнать, как дела на сериальном проекте, рассказать смешные истории, хотя в это время нередко находились в одном и том же здании. Вот только творческие съёмки проходили в огромной студии на 43-м этаже, а Мэн Цзыи проводила свои будни попеременно на 39-м, где они готовили актёров к съёмке промоматериалов, или на 40-м, куда уходили читать сценарий со всей командой. Порой, если выяснялось, что они оба на перерыве, Сяо Чжань и Мэн Цзыи спускались вниз и шли пить кофе или чай в соседнюю высотку — там была чудесная кофейня. В общем, Сяо Чжань постоянно владел информацией, чтó происходит с сериалом, и старался максимально обезопасить себя от контакта с Ван Ибо в дни, когда видеться они были не должны. Ему хватало и тех встреч по долгу службы, после которых он чувствовал себя загнанным в клетку довольно противоречивых чувств. На самом деле, ничего ужасного на этих встречах не происходило — вокруг постоянно сновали туда-сюда люди, поэтому Ван Ибо лишь буравил его взглядом, но никаких непристойных предложений больше не делал, а Сяо Чжань, в свою очередь, упорно делал вид, что не замечает ничего, никак не реагировал и отвечал по большей части односложно или равнодушным кивком. Иногда от необходимости взаимодействовать с нахалом Сяо Чжаня спасал личный визажист Ван Ибо. В середине этих двух подготовительных недель, ближе к выходным кто-то озаботился тем, что у них до сих пор не было ознакомительной корпоративной попойки. Идея эта сразу же завладела умами всех причастных, и уже через пару часов на всех этажах, где сновали эти причастные, фразу «ты же идёшь завтра пить?» не услышал и не произнёс разве что ленивый. Более того, достигла она даже ушей Сяо Чжаня, который в пятницу работал на 43-м этаже на совершенно другом проекте. Ближе к вечеру того же дня в рабочем чате появилось точное время и локация. Сяо Чжань узнал забегаловку, где они всегда проводили свои «ознакомительные попойки», способную вместить их большую производственную команду и по дружбе даже делавшую им неплохую скидку — в конце концов они обеспечивали им полную посадку и приличное количество выпитого и съеденного. Что ж, кажется, то самое пиво, которое ему не удалось выпить в прошлую субботу, и свининка неожиданным образом вернулись к нему неделю спустя. Баланс! Правда, с маленькой поправкой: субботу надо было как-то пережить, и будет это не так-то просто, ведь на этот день у них запланирована портретная съёмка героев нового сериала, под которую отдали ту же студию, в которой Сяо Чжань работал сегодня.•••
План на субботу был такой: сначала колдовство над причёсками, потом подключатся визажисты, и только затем актёры пойдут одеваться. В завершение этой эпопеи съёмочная команда сделает снимки и видео с бэкстейджа. Сяо Чжань всё ещё пытался придумать варианты, как ему отделаться от Ван Ибо, но ничего сносного в его светлую голову так и не пришло: через двадцать минут актёры показались у входа в их павильон, и Мэн Цзыи стала их распределять по креслам. Сегодня были практически все актёры, и спихнуть Ван Ибо на личного визажиста или в чьи-то ещё руки было невозможным — при деле окажутся все. Вот тут-то Сяо Чжаня и посетила эврика: когда распределять оставалось только главных героев, он аккуратно вклинился в паузу, пока Мэн Цзыи переводила дыхание, и сказал, что Пак Минхи идёт к нему, а Ван Ибо — к Мэн Цзыи. Но идеальный план затрещал по швам, едва Сяо Чжань попытался претворить его в жизнь. Откровенно говоря, от такого поворота в недоумение пришли все. Мэн Цзыи посмотрела на него с таким выражением лица, что Сяо Чжань тут же понял: она была, мягко говоря, удивлена этому внезапному финту ушами, и если бы не стоявшие рядом с ним актёры, она бы точно позволила себе пару ласковых. Даже если на прошлой неделе она и стала свидетельницей не самого вежливого обращения с Ван Ибо со стороны Сяо Чжаня, то подобная непоследовательность его обычно всё же не отличала. В свою очередь, Минхи растерянно захлопала ресницами и невинно выдала: «Но мой визажист обычно женщина». Ван Ибо же с непроницаемым выражением лица сложил руки на груди и опёрся на стену; похоже, ему было всё равно, с кем работать. Реплика актрисы звучала весьма неприятно, но с подобным сталкиваться Сяо Чжаню приходилось регулярно — некоторые женщины действительно предпочитали работать с визажистами исключительно их пола, так что задаваться идеями гендерной дискриминации было тут бессмысленно. Мэн Цзыи опомнилась первой, шутливо пихнула Сяо Чжаня под бок и сказала, что ведущий гримёр слегка не в себе. Затем махнула рукой в сторону своего рабочего места и предложила госпоже Пак привычно следовать за ней. Сяо Чжаню ничего не оставалось, кроме как кивнуть Ван Ибо и отчалить к своему столу. Следует за ним нахал или нет, Сяо Чжань даже не проверял. Господи, дай ему сил дожить до вечера — а там его ждёт запоздалая, но всё-таки награда. Ван Ибо действительно молча последовал за ним и даже покорно занял кресло, на которое ему указал Сяо Чжань, и посмотрел на своё отражение в огромном зеркале. Сяо Чжань не удержался и с выражением глубокой скорби на лице бросил в зеркале взгляд на Мэн Цзыи и её подопечную. Ван Ибо, вероятно, за взглядом его проследил, потому что послышалось насмешливое: — Что, другого способа подкатить к ней ты за целую неделю так и не придумал? Сяо Чжань тут же нашёл в зеркале глаза Ван Ибо и уставился на него в полном недоумении: — Прости, что? — Разве ты не для того решил поменяться, чтобы иметь возможность подкатить к нуне? — Ван Ибо перевёл взгляд на отражение Пак Минхи. — Она красивая. — Вообще говоря, я прихожу сюда работать, а не клеиться к кому-то. — Жаль, — совершенно не к месту поджал губы Ван Ибо. — Тогда почему ты так неожиданно решил поменять распределение визажистов? — Не уверен, что правда тебя обрадует. — И всё же? — Ты просто мне не нравишься, — пожал плечами Сяо Чжань. — Как интересно. Не находишь, что пытаться в последний момент перед первой действительно важной съёмкой менять визажистов между собой, потому что тебе не нравится твой клиент, это как-то не очень профессионально? — Нахожу. Но ничего не могу с собой поделать. — Почему ты не поменялся раньше? Я ведь раздражаю тебя с самой первой встречи. — Может, мы начнём уже? — Как скажешь. Приступай, — сухо отреагировал Ван Ибо, вставляя беспроводные наушники. Пока Сяо Чжань занимался делом, Ван Ибо, похоже, листал ленту в доуине, чем изрядно подбешивал. Во-первых, он медленно реагировал на его просьбы закрыть или открыть глаза, надуть щёки или, наоборот, втянуть их и тому подобные команды, незамедлительное выполнение которых требовалось визажисту. Во-вторых, иногда он фыркал или ухмылялся. И этого тоже было достаточно, чтобы в крови Сяо Чжаня поддерживался определённый градус раздражения. Видимо, на лице его слишком хорошо отражались эмоции, потому что спустя минут двадцать, когда Ван Ибо впервые оторвался от телефона и взглянул на изрядно пыхтевшего Сяо Чжаня, тут же побледнел — насколько это было возможно с учётом, что с основным тоном было покончено — и, вынув один наушник, поинтересовался: — Я тебя так раздражаю? — Если бы ты только знал, насколько, — Сяо Чжань даже не видел смысла скрывать правду. — Я бешу тебя, когда пытаюсь помочь, когда пытаюсь говорить и даже когда пытаюсь не отсвечивать. Дышать-то можно? Сяо Чжань к такой истерике оказался не готов и запоздало понял, что перетрудился со своими вредными комментариями. — Дышать не запрещается, — улыбнулся Сяо Чжань, а потом, чтобы как-то исправить ситуацию, добавил: — Просто сиди спокойно, ты, кажется, на неделе читал какую-то книгу? Чтение меня вполне устраивало. Мемасики слишком плохо на тебя действуют. Ван Ибо неуверенно улыбнулся и послушно открыл книгу, и Сяо Чжань пожалел о своей просьбе уже через несколько минут: Ван Ибо вновь уделял строкам минимальное внимание, предпочитая смотреть на то, как работает Сяо Чжань. Но, выбирая между Ван Ибо, который зависал в доуине и тормозил его работу, и Ван Ибо, который — подумаешь — пытался испепелить его взглядом, Сяо Чжань выбирал меньшее из двух зол. Возможно, Ван Ибо казалось, что равнодушный внешне Сяо Чжань за всю неделю ни разу не заметил его взгляда, потому что визажист слишком уж талантливо напускал на себя этот индифферентный вид. Игнор, в целом, практически стал его визитной карточкой в течение последней недели, когда Сяо Чжань сталкивался с Ван Ибо не только в гримёрке, но и просто в коридоре. Хотя справедливости ради стоит отметить, иногда Сяо Чжань, заприметив высокого юношу на горизонте, не отказывал себе в удовольствии и вовсе свернуть в первый попавшийся кабинет, чтобы избежать прямого столкновения. Жаль, что он не мог так поступить, когда Ван Ибо появлялся в их гримёрке. Сяо Чжань убедился в своей идее о том, что Ван Ибо действительно думает, что визажист ничего не замечает, когда наконец перевёл на него взгляд и, не выдержав, сказал: «У меня что-то на лице?». В этот момент уши Ван Ибо пошли неровными красными пятнами, а их обладатель промямлил что-то вроде «Прости, я задумался», а потом уткнулся в свою книгу. Спустя какое-то время Сяо Чжань заметил, что глаза Ван Ибо действительно бегают вдоль строчек, словно тот — удивительно! — и правда читал. — Ты не очень быстро читаешь, да? — спустя какое-то время вновь не смог удержать язык за зубами Сяо Чжань. И почему он становился таким вредным, мелочным и мстительным рядом с Ван Ибо? — В смысле? — Ты уже минут десять смотришь на одну и ту же страницу. На лице Ван Ибо немедленно расцвела его обычная ухмылка: — Как приятно, что ты следишь за тем, чтó я делаю. А то я уже стал считать, что мой интерес односторонний. Теперь пришло время растеряться Сяо Чжаню — видимо, в наказание за то, что забыл, что дело он всё ещё имеет с тем самым нахалистым нахалом. Он ощетинился: — Интерес? У меня к тебе? Ты, случаем, не возомнил себя героем подросткового романа? Ну, знаешь, где всё начинается с того, что главные герои ненавидят друг друга, а потом оказывается, что это союз, прямо-таки созданный на небесах. Ван Ибо криво усмехнулся и выдал как ни в чём не бывало: — Не вижу ничего плохого в подростковых романах, — а потом, глядя прямо в глаза Сяо Чжаню, показательно смахнул указательным пальцем страницу, которую он якобы читал до этих пор, и вперился в книгу. Перелистывать страницы он больше не забывал.
