no alarms and no surprises

Если оценивать стратегию Ван Ибо, можно со стопроцентной уверенностью сказать: совершенно-крайне-абсолютно недальновидно было сделать такое предложение несчастному Сяо Чжаню с самого утра. Удивительно, как последний смог выдержать затянувшийся рабочий день; и если вы думали, что он имел удовольствие постоянно отираться вокруг Ван Ибо, то крупно ошибаетесь — его эксплуатировали в хвост и в гриву и другие актёры весь божий день. Зато результатом стали разлетевшиеся ближе к ночи фотографии с первого съёмочного дня — и хотя некоторые вопросы к кастингу пока что имелись, Сяо Чжань не сомневался: чем больше они будут сливать в сеть фотографии, тем быстрее в головах всех фанатов новеллы актёры войдут в прочную ассоциацию с теми персонажами, роли которых они исполняли. Так происходило почти всегда, только если кто-то из актёров не оказывался полным деревом без намёка на внешние данные — а это действительно была редкость в их проектах. Всё-таки кастинг-студия не просто так получала приличные деньги за процесс отбора актёров и актрис. Конечно, кто-то мог накосячить другим образом — выложить неудачную фотографию не с теми людьми или не в том месте; тогда человек моментально предавался анафеме во всех известных социальных сетях. Поэтому на время съёмок проекта их аккаунты жёстко мониторились; несмотря на эти, казалось бы, драконовские меры, мало кто был в обиде — актёры неизменно оказывались в топе поисковых запросов, получали рекламные контракты, приглашения в развлекательные шоу и новые сериалы. Продюсеры же делали на всём этом очень и очень приличные деньги. Все счастливы. Не единожды кто-нибудь из кастинг-директоров, задействованных в их проектах, предлагал Сяо Чжаню поучаствовать в отборе на один из проектов студии; несмотря на его однообразные луки из оверсайзных худи и чёрных чиносов — в его гардеробе в принципе цветными оказывались лишь носки — люди находили его ладно сложенным, с симпатичным и, что особенно важно для актёра, мимически подвижным лицом. Сяо Чжань неизменно отвечал отказом; он, возможно, не против был бы стоять перед камерой — в конце концов раньше он записывал много видео для своего мейкаперского блога, но всё вот это сопутствующее в виде, например, одержимых людей, под лупой рассматривавших своего кумира, от которых не скрыть никакую деталь личной жизни, пугало его просто до чёртиков. Даже с учётом того, что никакой личной жизни у него уже давно не было. Периодически Сяо Чжань натыкался на выдуманные или высосанные из пальца скандалы, в которые были вовлечены актёры, ранее снимавшиеся в их сериалах. В такие моменты, по правде сказать, он очень радовался тому, что всё это всегда проходило как-то по касательной от их проектов, хотя по-человечески он, безусловно, сочувствовал актёрам, на которых выливались ушаты помоев из-за каких-то нелепостей. Возможно, он понимал их лучше, чем многие другие. С другой стороны, это, наверное, и было то, что называлось обратной стороной славы? Хотя подобной публичной казни, ломавшей даже тех людей, которых Сяо Чжань считал очень сильными духом, он не пожелал бы и врагу.

•••

Ассистенту Ван Ибо пришлось заранее прозвонить рестораны в радиусе пары километров от их отеля, чтобы понять, есть ли там отдельные комнаты, потому что ужинать в общем зале было опасно — это Ван Ибо, надвинув кепку на глаза, закрыв половину лица маской, объяснил Сяо Чжаню, пока они ждали машину, которая высадит их в переулке рядом с заведением. Маска у Сяо Чжаня была с собой, кепка была выдана самим Ван Ибо. И нельзя было сказать, что этот маскарад был тем, о чём он мечтал, когда думал о предстоящем свидании с Ван Ибо. В конце концов, для Сяо Чжаня нахал всё же был обычным парнем, с которым он волей случая пересёкся на работе, а никаким не айдолом. В машине они практически не говорили — то ли от смущения из-за свидания, то ли от лёгкого разочарования, смешанного с раздражением, от всего этого антуража — на свидание им приходится ехать с менеджером, который настоял на сопровождении, но даже не думал представиться и вообще толком не взглянул на Сяо Чжаня. Возможно, к подобному сопровождению Ван Ибо был привыкший, но вот Сяо Чжаня сейчас одолевали не самые приятные мысли. К такому вообще можно привыкнуть? В ресторане их тоже долго не разглядывали, сразу провели в отдельную комнату — вероятно, расположение заведения рядом с Хэндянем позволяло работающим здесь людям постоянно встречаться со знаменитостями, так что особого пиетета они уже не испытывали. Или тщательно его скрывали. Сняв наконец-то кепку, Сяо Чжань прошёлся рукой по волосам и с неудовольствием ощутил, что кожа головы слегка взопрела, и это добавило ещё одну каплю к почти уже полной чаше раздражения. Он стал опасаться, что может начать вредничать — не хотелось бы производить впечатление стервозины, но, правда, он себе всё это представлял как-то по-другому. — Ты, видимо, не очень понимал, на что соглашаешься, — читая его мысли, с грустной улыбкой сказал Ван Ибо, устраиваясь за столом. Сяо Чжань лишь вопросительно взглянул в ответ и сел напротив. — Ты пыхтишь. — Я просто запыхался. — Мы ехали на машине, а не бежали сюда на своих двоих. — Ладно, ты прав, я раздражён, ты это хотел услышать? Я фрустрирован. Мне жарко, — губы Ван Ибо попробовали сложиться в ухмылку, но Сяо Чжань тут же внёс ясность: — Из-за кепки и маски, разумеется. — Разумеется, — согласился Ван Ибо и без тени улыбки спросил, слегка нахмурившись: — Хочешь уйти? — Нет, конечно. — Конечно, нет. Что ж, это радует. И тут они оба рассмеялись — по большей части из-за напряжения, которое царило до сих пор; в таком виде их и застал официант. Некоторое время, оставшись вновь наедине, они молчали. Сяо Чжань рассматривал висевшие на стенах дешёвые картины и мял в руках край толстовки, Ван Ибо смотрел прямо на него и щёлкал пальцами. Было неловко. — Ты вообще можешь ходить куда-нибудь без менеджера? Без маски? — придумав наконец тему для разговора, спросил Сяо Чжань. — Без менеджера — естественно, без маски — не особо, если только я не собираюсь устроить себе фотодень со всеми желающими. Когда я вернулся в Китай из Кореи, я пытался игнорировать это всё, и буквально через неделю меня в буквальном смысле пришлось эвакуировать службе безопасности — я просто не мог сдвинуться ни на шаг, потому что вокруг меня было слишком много людей, которые что-то кричали, признавались в любви, в ненависти, желали на разные голоса счастья и смерти, кто-то просто визжал прямо в ухо и хватал меня за одежду. — То, что ты описываешь, звучит как мой персональный кошмар. — Не поверишь, но мой тоже. Я не уверен, что в мире найдётся хотя бы один человек, который будет в восторге от такого. Ну, правда. Прикольно, когда тебя благодарят за то, что песня, написанная тобой, спасла кому-то жизнь или помогла справиться с депрессией. Тогда я думаю, что действительно делаю что-то полезное. Хотя бóльшую часть времени мне кажется, что я продаю воздух. — Почему? — спросил Сяо Чжань, но ответить Ван Ибо не успел — принесли часть блюд. Какое-то время они молчали в ожидании, когда официант уйдёт. Сяо Чжань решил, что вопрос его останется без ответа и они сейчас примутся за еду, но Ван Ибо, видимо, держал в голове, на чём оборвался их диалог, всё то время, что официант был в комнатке. — Ну, знаешь, — начал Ван Ибо, пододвигая к себе салат из морской капусты. — Есть профессии, которые действительно приносят что-то важное в этот мир: врачи, спасающие жизни, учителя, которые передают знания и могут стать наставниками и вдохновителями для своих учеников, полицейские, пожарные… Да множество. А я просто, не знаю, родился красивым? Шоу-бизнес зарабатывает на желании людей смотреть на красоту, на желании убежать от той реальности, где они чаще всего не вписываются в эти самые критерии красоты. — Не уверен, что достаточно родиться просто красивым. Ты же наверняка много занимался, чтобы оказаться там, где ты находишься сейчас. Разве ты не жертвуешь личной жизнью, здоровым сном и привычками, чтобы сделать людей… немного более счастливыми? Так ли ужасно, что люди хотят созерцать прекрасное? — Нет, но это же такой обман. В смысле, мы продаём эту красоту и счастье, а на деле мучимся от депрессий и расстройств пищевого поведения, ложимся под нож, чтобы соответствовать каким-то там стандартам. Но никто не говорит об этом. Все мечтают стать звёздами, мечтают похудеть и иметь идеальное лицо, думая, что на этом прямо-таки свет клином сошёлся. Извини, это не очень похоже на свидание, да? Больше на сессию с терапевтом, — виновато ухмыльнулся Ван Ибо. Сяо Чжань мягко улыбнулся: — Про макияж можно сказать так же. Ну, что это своего рода обман. Я про это раньше часто думал, поэтому делал себе очень яркие макияжи — чтобы было сразу понятно, это не попытка сделать себя лучше, это маскарад, это праздник, это что-то вроде косплея, где сразу ясно, что ты в жизни так не выглядишь. Такая вот сделка с совестью. Но, с другой стороны, мне кажется, мои клиенты испытывают неподдельное счастье, когда смотрят на себя в зеркало по завершении моей работы. Становятся более уверенными в себе, что ли, улыбаются, да просто наслаждаются собой. И неважно, что в полночь карета превратится в тыкву, я всегда верю, что хотя бы маленькая часть этой уверенности останется с ними даже после того, как они смоют свой макияж. Почему ты так смотришь на меня? Звучит слишком пафосно, да? — Звучит прекрасно, посмотри, — Ван Ибо махнул палочками в сторону тарелки Сяо Чжаня. — Даже тушёное морское ушко слушает тебя, затаив дыхание. Правда, параллельно оно ещё и остывает. — Тогда приятного аппетита, — пробубнил смутившись Сяо Чжань, взял палочки в руки и приложил все усилия, чтобы не заляпаться.

•••

Менеджер всё так же ждал их в микроавтобусе в переулке у ресторана, вооружённый ноутбуком и мобильным телефоном. Первым делом он задал совершенно бесцеремонный вопрос, глядя исключительно на Ван Ибо, словно Сяо Чжаня это не только не касалось, да и вообще как будто бы его не существовало на орбите менеджера. — Вы планируете встречаться ещё? Ван Ибо посмотрел на Сяо Чжаня, но визажист, находившийся в лёгкой прострации от прямолинейности ассистента, никак не отреагировал. — Наверное, — ответил Ван Ибо, хотя и не слишком уверенно. А потом протянул руку к Сяо Чжаню и переплёл их пальцы. Менеджер оторвался от ноутбука и раздражённо взглянул на их руки; Сяо Чжань под этим взглядом попытался как-то высвободиться, но Ван Ибо сжал его пальцы ещё крепче. Ну, ладно, остаётся надеяться, что хотя бы один из них понимал, чтó тут происходит. Менеджер вновь вперился в экран ноутбука и механическим голосом выдал инструкции: — Вместе на микроавтобусе — больше нельзя. Ухóдите из отеля в разное время, возвращаетесь тоже. Маски, кепки, непримечательная одежда. Транспорт тоже разный. Рестораны бронируешь сам, не хочу, чтобы мне опять высказывали из-за твоего курортного романа. В общем, если вы спалитесь… я был не в курсе, не при делах и буду утверждать, что ты обманывал меня. Естественно, никакого взаимодействия в коридорах или холле отеля, тем более — на съёмочной площадке, ну, помимо, профессионального, — в этот момент менеджер впервые посмотрел на Сяо Чжаня, скривился и добавил, переходя на какой-то бешеный темп речи: — Ходить друг к другу в номер не в компании других коллег запрещено. Никаких чатов и звонков, не подписываться на аккаунты друг друга в соцсетях, не выкладывать фото друг с другом, не пересылать никому из знакомых, не хранить в облаке, а желательно вообще их не делать. И так далее, и тому подобное, — пулемётная очередь из слов наконец прекратилась, и менеджер перевёл дыхание, взглянув на Ван Ибо: — В общем, это скорее для твоего… друга. Ты сам всё прекрасно знаешь. — Знаю. Спасибо, правда, — сказал Ван Ибо, а Сяо Чжань даже не смог толком кивнуть, да на него никто и не смотрел. Его вообще не спрашивали. Его ставили перед фактом: теперь твоя жизнь будет похожа вот на это вот — препарированное под лупой подобие отношений, о которых в мельчайших подробностях в курсе те, кто должен быть в теме, чтобы убедиться, что Ван Ибо не влипнет в скандал и продолжит исправно приносить деньги своему агентству. А эта благодарность? За что, простите? Сяо Чжань окончательно растерялся. Разве нормальные люди не испытывают приятное возбуждение и воодушевление относительно начинающихся отношений? Разве они не наслаждаются моментом, который проводят вместе с тем, кто им небезразличен, и не преисполняются определёнными надеждами относительно моментов, которые им только предстоит разделить вместе? Увы, Сяо Чжань, если и испытывал такие чувства, то где-то глубоко внутри, процента на три. На оставшиеся девяноста семь он был чертовски напуган и раздражён. Его переживания относительно носков, забегам по коридорам офиса и тем более само их знакомство — которое, если задуматься, произошло всего лишь пару недель назад — всё это теперь казалось бесконечно далёким и больше не отзывалось внутри никаким трепетом. И это лишь начало. Они просто поужинали вместе, попытались узнать о друг друге чуть больше, а их незамедлительно ткнули носом в кучу правил и ограничений — Сяо Чжань был уверен, что их там ещё тысячи три — что же будет дальше? Ладно, Ван Ибо; он, казалось, был абсолютно спокоен в этой ситуации, наверняка у него уже был опыт отношений в этих чудовищных условиях, но Сяо Чжань… Как он должен реагировать на подобное? Когда микроавтобус оказался на стоянке отеля, менеджер выдал последнее напутствие, вновь глядя только на Ван Ибо: — Если что — на сегодня у тебя нет никакого прикрытия. Я не смог за полдня улучить момент, чтобы сообразить, чтó могут делать в одном ресторане приехавшие вместе ведущий актёр и его визажист. Так что постарайтесь незамедлительно разойтись в разные стороны. Так они и поступили пару секунд спустя, толком не успев попрощаться, потому что Сяо Чжань, не обернувшись ни разу, сразу же пошёл в свой номер.