no alarms and no surprises

Периодически из гостиной доносились страшные вопли, и Сяо Чжань каждый раз вздрагивал от неожиданности, а в один раз даже случайно прикусил Ван Ибо губу. После череды «прости», «расслабься, всё в порядке», «я случайно», «я правда в порядке», Ван Ибо сказал, что они находятся в ванной непозволительно долго — выяснилось, что он умудрялся подсчитывать время на основе победных криков из гостиной. По его расчётам Цзи Ли и Чжу Цзаньцзинь провели порядка пяти поединков, что в среднем — с учётом выбора персонажей и всех роликов — превращалось в минут двадцать времени. Сяо Чжань с грустью посмотрел на губы Ван Ибо и улыбнулся при виде небольшого следа от укуса. Его не будет заметно уже через пару часов, так что можно было не особо волноваться, что завтра кто-то что-то заподозрит. Ну и в конце концов, удобно, что именно он был гримёром Ван Ибо. Идеальное преступление. Сожаление, что они вообще парились по поводу времени, наступило практически сразу по их возвращении в гостиную, которое не заметил никто из шебутной парочки, а Лю Хайкуань лишь на секунду поднял на них глаза и с плохо скрываемой улыбкой вернулся к книге. Показательным образом Сяо Чжань и Ван Ибо сели по разные стороны от Цзи Ли и Чжу Цзаньцзиня, причём первый настолько рвался к победе, что практически сполз на пол. Но всё это было тщетно, потому что спустя буквально полминуты Кэсси Кейдж Чжу Цзаньцзиня вырвала сердце несчастному персонажу Цзи Ли и на месте отсутствующего органа изобразила сердечко пальцами. Цзи Ли со стоном ткнул джойстиком в грудь севшего рядом с ним Ван Ибо и зачастил голосом умирающего лебедя: — Я не знаю, я правда не знаю. Его невозможно победить. Отомсти за меня, умоляю. Да, я требую скорейшей расправы. Чжу Цзаньцзинь торжествовал молча. Сяо Чжань видел его отражение в большой плазме — эта улыбка с ямочками выглядела сейчас в высшей степени зловеще. Ван Ибо ухмыльнулся и взял джойстик. Похоже, соперники решили молчать весь бой: спокойно выбрали персонажей и сосредоточенно провели первый раунд, который Ван Ибо проиграл, хотя и сумел отнять у противника половину столба здоровья. Стратегия Чжу Цзаньцзиня была довольно интересной — отдать преимущество в самом начале раунда, чтобы потом, проанализировав, какими ударами и насколько осознанно владеет соперник, буквально в несколько отличных комбо довести до фаталити и, не оставив ни единого шанса, добить врага. Спокойное выражение лица нахала после проигрыша на мгновение сменилось нахмуренным, и Сяо Чжань, наблюдая столь серьёзное отношение к игре, расплылся в улыбке. Во втором раунде Ван Ибо, зная, чтó его ожидает, не стал менять свой стиль игры — давил с самого начала, а потом, когда понял, что Чжу Цзаньцзинь готов перейти к атаке, блокировал бóльшую часть ударов оппонента, вслед за ними предпринял два удачных нападения и добил врага с помощью впечатляющего фаталити. Сяо Чжань успевал следить за ходом поединка и одним глазом наблюдать за тем, как менялось выражение лица Ван Ибо, хотя вернее будет сказать — не менялось. Весь раунд он просидел с совершенно каменным выражением. Но когда победил, украдкой повернулся к Сяо Чжаню — мол, ты видел? — и довольно улыбнулся. Господи, этому Ван Ибо было сколько? 12? 14? Хотя, подождите… Сяо Чжань посмотрел на нахала, словно впервые его увидел, достал телефон и решил проверить — Ван Ибо оказалось всего лишь 22. Их разница составляла целых шесть лет. Вау, это было несколько неожиданно! То, что Сяо Чжаню в его двадцать восемь мог понравиться кто-то настолько младше, — это тревожный знак или нормально? Победу Ван Ибо в заключительном раунде Сяо Чжань пропустил. Он сидел, склонившись над телефоном, при этом глядя куда-то сквозь него. Их разница в возрасте была социально приемлемой? С другой стороны, если думать про возраст, то Сяо Чжань ощущал, что это он, а не Ван Ибо, обычно вёл себя на двадцать два, а то и на все пятнадцать — вредничал, грубил, уходил первым. От этих рассуждений Сяо Чжань отвлёкся, только когда услышал радостное кудахтанье Цзи Ли, и растерянно оглянулся по сторонам. Наконец-то поверженный Чжу Цзаньцзинь собирался уходить, Цзи Ли, проверив телефон, вызвался отчалить с ним, значит, Сяо Чжаню тоже пора было закругляться. Попрощаться толком не вышло — Цзи Ли, Чжу Цзаньцзинь и Сяо Чжань поднялись с дивана, и пару секунд спустя, вставив ноги в кеды, вся троица общим потоком уже оказалась за дверью. Сяо Чжань даже не успел оглянуться — всё случилось как-то слишком быстро, а он, загруженный своими мысли, к тому же не шибко понимал, чтó ему нужно сделать, чтобы иметь легальную причину задержаться подольше. Ван Ичжоу в номере не было. И это, мягко говоря, Сяо Чжаня удивило — за прошедшую неделю не самого лёгкого совместного проживания он лишь укрепился в мысли, которая и ранее время от времени витала среди всех коллег: Ван Ичжоу был максимально дисциплинированным человеком, строго следящим за режимом, даже несмотря на их ужасные условия работы во время съёмок, и отрицающим такие блага человечества, как вредные привычки. Находиться в номере в одиночестве было приятно — можно было слушать музыку не в наушниках, а ещё заняться постыдным, но очень важным делом — посмотреть в записи эфир с кастом сериала. На самом деле, каждый раз, когда Сяо Чжань вечером заходил в аккаунты нахала или смотрел ролики с ним, он физически чувствовал, как болезнь под названием «Ван Ибо» всё больше подчиняет себе его волю и сердце — по утрам он радовался их маленькому взаимодействию, даже если рядом сновали парикмахеры и костюмеры, днём любовался тем, как Ван Ибо блистал на съёмочной площадке, перед сном же просматривал старые выступления и интервью. И что самое ужасное, когда он засыпал, то и там смотрел ролики с нахалом в главной роли. Иногда не самого невинного содержания. Спасибо, что его сосед хотя бы на время с пяти до семи утра приостанавливал рост этой сердечной гангрены — иначе можно было бы смело утверждать, что Сяо Чжань думал о Ван Ибо пресловутых двадцать четыре часа в день. Вот это уже точно напоминало бы одержимость, а с двадцатью двумя ещё можно было как-то работать, верно? Только вот куда сегодня делся на всю ночь Ван Ичжоу, было загадкой из загадок — Сяо Чжань проснулся от стука в дверь, и, когда открыл, там оказалась Мэн Цзыи собственной персоной. — Ты, блин, время видел? У Сяо Чжаня от такого напора внутри немедленно поднялась волна тревоги — он что, проспал? — Который час? — тут же спросил он. — Половина девятого. Не то чтобы всё было ужасно, но Ван Ибо, несмотря на оказанное сопротивление, красит Сун Цзиян, его актёры все сегодня снимаются после обеда. Но ты должен был видеть лицо Ван Ибо, когда он пришёл в шатёр. То ещё представление. Если бы я к нему не подошла, мне кажется, этот растерянный птенец начал бы расспрашивать про твоё отсутствие у всех подряд. — А Ван Ичжоу на площадке? — Естественно. Ты что, пообещал ему, что скоро придёшь и спровадил его из номера, чтобы немножко поспать, и реально задрых? Как же ваш хвалёный спортзал и бодрость духа? — Похоже, Ван Ичжоу даже не ночевал здесь, поэтому сегодня я был освобождён от каторжных работ. А так как я перестал ставить собственный будильник ещё так в среду, то подъём прошёл мимо меня. — Сколько раз я говорила тебе отключать ночной режим на телефоне. Как раз на такие случаи, тебе же просто не дозвониться. Собирайся, я подожду тебя, а потом поедем вместе на площадку. Мне к десяти, но десантируемся вместе пораньше. — Спасибо, я быстро. Понимание того, что теперь «нормальная» встреча с Ван Ибо ждёт его только завтра, настигла его в момент, когда они заходили в их шатёр. — Ой, только не надо делать такое лицо, словно ты помирать собрался, — язвительно заметила подруга, словно читая его мысли. — Если вам надо встретиться, вы всегда можете позвать нас с Пак Минхи, мы нормально с ней общаемся. Ну, не каждый день, но всё лучше, чем ваши молчаливые обтирания коленками по утрам. — Ты видела?.. — спросил Сяо Чжань, но в голове на самом деле вопрос был немного другим — если видела Мэн Цзыи, то кто ещё мог оказаться свидетелем? — Не могу сказать, что вы прямо палитесь, но, мне кажется, вам нужно быть поосторожнее. И вчера тебе стоило предупредить меня заранее, зачем затевался этот цирк с эфирами, я бы смогла потянуть время, например. — Каким, прости, образом? — Не знаю, каким-нибудь. Я вам типа сочувствую, знаешь ли. Я помню, как неприятно было слушать дурацкие пересуды про меня и Чэн-Чэна, а ведь мы открыто встречались. Но, судя по некоторым сплетням, мы то друг другу изменяли, то я была беременна тройней, то у Ван Чжочэна оказывался внебрачный сын. Я даже в своих самых смелых фантазиях не могу представить, сколько дерьма выльется на вас с Ван Ибо. А если кто-то выложит это в сеть, то линчи покажется тебе наслаждением. Так что я, так и быть, прикрою вас. — Если ты хотела меня воодушевить — у тебя это получилось! — нервно усмехнулся Сяо Чжань. — Послушай, я даже не уверен, чего от меня хочет Ван Ибо. — Ну, в этом я тебе точно не помощница. Может, тебе стоит спросить это у него? — Ага, и как ты представляешь себе? Прямо вот спрошу как ни в чём не бывало, а параллельно буду консилер кистью размазывать. — Мне кажется, можно было бы обсудить это и по телефону, раз вы в такой ситуации. Ну, правда. Если тебя это так волнует. — Переписываться нам нельзя. — А звонки в 21-м веке забанили? — Угу, а потом через детализацию звонков выяснится, что известный актёр часами болтал со своим гримёром в свободное от работы время. — Звучит и правда не очень. Я подумаю, что можно для вас сделать, — пообещала Мэн Цзыи и пошла к своему столу. Это, конечно, было очень мило с её стороны, но относительно того, что было во власти Мэн Цзыи — обычного визажиста — Сяо Чжань особых иллюзий не питал. Влившись в рабочий режим, Сяо Чжань не подозревал, что худшие новости этого дня — а возможно, всей предстоящей недели — его ждали впереди. Когда он подошёл обновить макияж Ван Ибо, тот едва шевеля губами затараторил, что вечером у него поезд до Чанши, где он снимается в ток-шоу. И так как они должны отснять сразу несколько эпизодов в связи с нагрузкой Ван Ибо и остальных ведущих, он вернётся назад только в среду вечером. И если вспомнить, что в четверг съёмочная команда делится на две части, и одна начинает работу над эпизодами, где герой Ван Ибо проходит леденящие кровь испытания в горах, а потом падает в реку, то приедет Ван Ибо сразу в тот посёлок, что располагается у заповедника, где и планировались съёмки. Впрочем, приблизительно в это время в этот же отель должны заселиться Лю Хайкуань, Пак Минхи, дублёр Ван Ибо, несколько статистов и стафф, задействованный в съёмках этих сцен. В процессе новостей Сяо Чжань ощущал, как его окончательно поглотило уныние, которое, в принципе, и так отравляло его нутро после разговора с Мэн Цзыи. Заметив ресничку на скуле Ван Ибо, он на автомате хотел смахнуть её и, только когда увидел, как удивлённо посмотрел на него нахал, понял, что, кажется, задержался пальцами на чужом лице гораздо больше положенного на подобное действие времени. В этот момент на лицо Ван Ибо опустилась самая настоящая тень — слева от них непонятно откуда материализовался Лю Хайкуань. — Извините, что прерываю. Просто меня мучит один важный вопрос: я вчера пожертвовал спокойным вечером, чтобы вы сегодня были настолько очевидными? — с лёгкой улыбкой произнёс гость. Сяо Чжань тут же отдёрнул руку от лица Ван Ибо, уши которого совершенно по-детски покраснели, хотя сам он при этом ухмылялся весьма нахальным образом. — Я проверял, не скатывается ли консилер. Лю Хайкуань хмыкнул: — И как, проверка прошла успешно? — Весьма, — Сяо Чжань не смог скрыть улыбку; в конце концов, Лю Хайкуань вроде как был на их стороне. — И теперь я могу со спокойной совестью уйти к актёру Чжу. — Только без проверок там, — кажется, эту фразу Ван Ибо и Лю Хайкуань произнесли одновременно, а потом с удивлением посмотрели друг на друга. Сяо Чжань же в самом деле поспешил к заждавшемуся дорамному шпиону. Через пару часов он увидел, как Ван Ибо вместе с менеджером покинул съёмочную площадку.

•••

Когда во вторник утром Сяо Чжань встретил Мэн Цзыи в холле их этажа, вид у подруги был настолько возбуждённый, что на секунду даже подумалось, что это явно не к добру. На расспросы она отреагировала лишь снисходительным: «Не представляю, Чжань-гэ, сможешь ли ты меня отблагодарить соразмерно моему вкладу в ваши отношения, но лучше начинай думать о вариантах оплаты прямо сейчас». Но, вопреки плану Мэн Цзыи, то, что должно было обрадовать и вселить в Сяо Чжаня надежду, подействовало ровно обратным образом. Весь вторник он ходил, как чёрная туча, в буквальном и переносном смысле — даже несмотря на тёплую погоду, он оставался в очередной чёрной толстовке и чёрных брюках. Более того, он практически потерял вкус к утреннему выбору носков. Сначала он скатился до пары серых, которые отличались буквально на несколько тонов, а в среду и вовсе, наплевав на все правила изысканного чередования, надел такое же сочетание. В среду утром Мэн Цзыи умудрилась очень по-быстрому накрасить Пак Минхи и, проигнорировав опасность в виде похожих носков второй день подряд, спихнула на Сяо Чжаня оставшихся двух актёров. Сяо Чжань постарался в качестве ответа на это передать взглядом все нецензурные оскорбления, но Мэн Цзыи тут же разразилась тирадой, что он неблагодарный влюблённый юнец, за которого ей приходится всё делать самой. И ничего, что Сяо Чжань был вообще-то старше на четыре года, подумаешь. Однако препираться он не стал, потому что когда препираешься с Мэн Цзыи, из этого в принципе ничего путного выйти не может. Начиная с момента, когда задействованная в горном эпизоде съёмочная команда вернулась в отель, чтобы забрать часть своих вещей, мозг Сяо Чжаня работал в режиме секундомера. Спустя 3331 секунду максимально зачехлённая техника была погружена в багажное отделение, а Сяо Чжань уже сидел в салоне, прислонившись лбом к стеклу. Там он заметил запыхавшуюся Мэн Цзыи; визажистка катила чемодан — очевидно, с косметикой, на плече у неё болтался рюкзак, а в руках она любовно сжимала какую-то банку. Сяо Чжань нахмурил брови, прищурился и из-за своего любопытства тут же сбился со счёта. Когда Мэн Цзыи устроилась на свободное место рядом с Сяо Чжанем, таинственная банка уже утонула в недрах её рюкзака. Ничего не говоря и не вынимая наушники, она ошалело улыбнулась своему другу, откинулась на спинку и закрыла глаза. Через сорок минут они остановились у гостиницы очень непрезентабельного вида. Осмотрев окрестности, Сяо Чжань не заметил ни одного микроавтобуса — наверное, Ван Ибо ещё не прилетел. От унылых мыслей отвлекли хлопоты по расселению — в этот раз оно происходило как-то сумбурно, так как в дело вмешалась неравнодушная Мэн Цзыи. Через полчаса очень голодная и очень уставшая команда смогла наконец подняться на свой этаж и разойтись по указанным номерам — те были безумно крошечными, но зато проживали они теперь по одному. Кое-как разместившись в своём номере — читай: скинув кеды и залипнув в телефон — Сяо Чжань вдруг услышал леденящий душу вопль. Кричала явно женщина. Перед глазами его за секунду пролетели многочисленные сцены из ужастиков — по законам жанра, выйти вечером в коридор захудалой гостиницы, расположенной на отшибе, это ж всё равно что подписать себе смертный приговор. Слегка поколебавшись, он всё-таки выглянул в коридор и увидел такие же торчащие головы своих коллег из соседних номеров. Приободрившись, они вывернули в холл и, затем приняв коллективное решение, вместе двинулись в другое крыло. И не ошиблись. У самого дальнего номера стояла раскрасневшаяся Пак Минхи. — Я не буду жить в этом номере. Я боюсь насекомых. Я не смогу там жить. Простите, — девушка была так испугана, что была не в силах сказать что-то ещё. Из номера вышла Мэн Цзыи и тут же ткнула пальцем в Сяо Чжаня: — Визажист Сяо может с тобой поменяться! Сяо Чжань думал сказать, что вообще-то в номере с насекомыми ему тоже не хотелось бы селиться, но Мэн Цзыи так активно таращила на него глаза и мигала бровями, что Сяо Чжань смог пролепетать что-то вроде «Да, я, да, нет, в смысле, могу». Пак Минхи, осознав, что пришло её спасение, попросила Мэн Цзыи помочь ей перетащить её вещи — очевидно, в номер актриса заставить себя зайти не могла, а Сяо Чжань, в свою очередь, пошёл за своей сумкой. Когда они производили рокировку, Мэн Цзыи поравняшись с Сяо Чжанем, подмигнула ему, слегка пихнула локтём и сказала, уже отвернувшись к Пак Минхи: — Кажется, с вентиляцией здесь проблемы, придётся открыть на ночь балкон. Сяо Чжань окончательно перестал понимать, что происходит, и, зайдя в свой новый номер, всё-таки для верности решил осмотреть локацию на предмет того самого насекомого, напугавшего Пак Минхи. Насекомых обнаружено не было, зато на глаза ему попалась балконная дверь. Возможно, Мэн Цзыи была сведуща в нейролингвистическом программировании, потому что, обнаружив балкон, Сяо Чжань тут же двинулся к нему, зачем-то открыл дверь и вышел на улицу. Солнце уже давно село, подсветка на улице отсутствовала полностью, и увидеть что-то, кроме кромешной темноты с едва читающимися очертаниями гор, не представлялось возможным. Сяо Чжань нервно рассмеялся — а чего он, собственно, ожидал? Что Ван Ибо свисает тут, как человек-паук, в ожидании своей Джейн? Но, даже несмотря на лёгкое разочарование, вернувшись в номер, дверь на балкон Сяо Чжань закрывать не стал, ограничился задёрнутыми шторами, погасил большой свет и пошёл в душ. Когда Сяо Чжань выключил воду и уже потянулся за полотенцем, ему показалось, что он услышал шаги в своём же номере, и сердце сразу ухнуло куда-то вниз. Второй раз за вечер, мозг, получив мощнейший адреналиновый заряд, немедленно подсунул ему оставшиеся непросмотренными сюжеты ужастиков. Смерти в ванной всегда были особенно нелепыми, в частности, из-за полуголых незадачливых героев, которые оказались в замкнутом пространстве, откуда им уже точно не светило выбраться живыми. Сяо Чжань завернулся в полотенце, опустил крышку унитаза, сел сверху и огляделся. В качестве оружия можно было использовать разве что ёршик; телефон остался снаружи, и варианта было два: мужественно выйти из ванной навстречу погибели — можно для этого даже одеться, хотя погибать в грязной одежде на чистое тело было уж как-то совсем грустно — либо дождаться, когда маньяк устанет ждать и ворвётся к нему сам. Сомнений в том, что кто-то хозяйничал в его номере, не осталось, когда он услышал щелчок выключателя — получается, незваный гость находился в маленькой прихожей, совсем рядом с ванной. Сяо Чжань осознал, что одеться ему, видимо, не светит и зажмурился, ожидая, что сейчас эта таинственная персона дёрнет за ручку в ванную, но ничего не произошло. Какое-то время звуков не было совсем, потом вновь раздались шаги и скрипнула кровать. Маньяк устал? Ладно, раз маньяки пошли нынче такие слабенькие, придётся, видимо, отправиться на свою смерть самостоятельно. Сделав очень глубокий вдох, произнеся на выдохе несколько аффирмаций, которые вновь закончились привычным «ой, да к чёрту всё», Сяо Чжань распахнул дверь и, гордо светя полуобнажённым торсом, вышел из комнаты и встретился глазами с… Ван Ибо. Тот оглядел Сяо Чжаня с головы до ног, расплылся в самой нахальной своей ухмылке и с восторгом сказал вместо приветствия: — Боже, храни Мэн Цзыи! А потом, пока Сяо Чжань не успел оправиться от шока и не дай бог ринуться за своей одеждой, Ван Ибо спрыгнул с кровати и на скоростях, которым позавидует добротный гиперзвуковой истребитель, материализовался в десяти сантиметрах от Сяо Чжаня. Тот успел отвиснуть, вновь найти глаза Ван Ибо, в которых, кажется, зрачок затопил всю радужку, медленно перевести взгляд на его губы и напоследок всё же отсалютовать в ответ: — Боже, храни Мэн Цзыи.