11 • Я всё-что-угодно тебя
11 ноября 2021 г., 08:00
Утро четверга началось со стука в дверь, и в первую секунду Сяо Чжаню подумалось, что жизнь его попала во временнýю петлю и что он снова в том дне, когда Ван Ичжоу ночевал где-то не пойми где.
Чтобы убедиться в своей немного паранормальной догадке, Сяо Чжань приоткрыл один глаз и осмотрел номер — нет, эта конура явно не напоминала их прошлый отель. Стук повторился, затем кто-то уткнулся головой ему в спину и послышалось хриплое: «Какого хрена?». Вслед за этим на Сяо Чжаня собственнически была закинута расслабленная и оттого довольно тяжёлая рука.
Сяо Чжань кое-как повернулся на спину, немного потянулся, попытался приподняться, но всё та же рука немедленно вернула его назад:
— Даже не думай открывать. Мы никуда не пойдём. К чёрту этот сериал, — пробурчал нахал, уткнувшись лбом в плечо Сяо Чжаню.
— У тебя же были большие планы на него?
— Мои планы резко поменялись. Но они такие же большие.
— О, это я заметил, — развеселился Сяо Чжань.
За дверью послышались мягкие шаги, потом стучать стали в соседний номер.
— Чёрт, — протянул Ван Ибо, а потом резко сел. — Они издеваются! Я сейчас.
— Стой, стой, куда ты собрался, это мой номер. Ты в себе?
— Что? — растерялся Ван Ибо, а потом оглядел пространство: — А.
Сяо Чжань рассмеялся от вида сонного нахала и его восхитительной причёски, свесился с кровати и попытался найти на полу что-нибудь из одежды, но там обнаружились только джинсы Ван Ибо. В паре метров от них валялось полотенце, павшее первой жертвой вчерашнего истребителя под пилотированием нахала.
— Я надену твои джинсы, — оповестил Сяо Чжань, встал с кровати и стал натягивать брюки прямо на голое тело.
— Прекрасный вид, не спеши, — одобрительно промурлыкал Ван Ибо.
Сяо Чжань обернулся через плечо: нахал, едва прикрытый одеялом, уже растянулся на кровати, подложив под голову правую руку, и, совершенно не скрываясь, с гремлинской ухмылкой рассматривал своего визажиста.
Сяо Чжань, кое-как справившись с брюками, взял свою футболку из ванной и вышел из номера, придерживая рукой дверь, чтобы она не захлопнулась.
У соседнего номера обнаружился координатор выездной съёмки с совершенно обескровленным лицом.
— Я искал актёра Вана. Он должен был приехать вчера, вернее, он приехал вчера — так мне сказали на ресепшне. Но потом добавили, что он попросил ужин в номер, но дверь так и не открыл, хотя никуда не выходил. И на телефон в номере тоже не ответил. Я… я начал волноваться. Дверь закрыта изнутри. С ним же ничего не произошло, да?
Сяо Чжань постарался сохранить максимально спокойное выражение лица и не дать прорваться улыбке.
— О, актёр Ван, — он задумчиво почесал нос. — Наверное… он просто устал с дороги и заснул, пока ждал ужин. Который сейчас час?
— Половина шестого, визажист Сяо. Я… да… пожалуй, я вернусь позднее. Извините, что разбудил. Если вы услышите, что актёр Ван проснулся, напишите мне, пожалуйста. Я немножко волнуюсь, понимаете?
— Конечно, напишу, отправляйтесь к себе. Актёра Вана я возьму на себя.
Координатор посмотрел на дверь номера Ван Ибо, потом на Сяо Чжаня, потом ещё раз на дверь, кивнул сам себе и ушёл.
Выдохнув, Сяо Чжань вернулся в номер, но не успел сделать и пары шагов, как Ван Ибо затянул его в ванную со словами:
— Надеюсь, взять меня на себя было сказано в буквальном смысле?
•••
В половину восьмого пришло сообщение от Мэн Цзыи, состоявшее из одного слова «Оденьтесь», а спустя пять минут она самолично постучалась к ним — то есть к Сяо Чжаню — в номер. — Позвольте предложить вам комплемент от шефа нашего брачного агентства, — гаденько улыбнувшись, сказала она, протягивая два стаканчика с кофе из автомата. — Ну что, на сколько баллов ты оценил вчера акробатические навыки господина Вана? Сяо Чжань, слегка покраснев, обернулся на Ван Ибо, который с ужасно довольным видом восседал на кровати, протянул ему кофе, а потом посмотрел на Мэн Цзыи: — Акробатические? — Ты думал, он трансгрессировал? Ах, так речь об этом. Тут Сяо Чжань осознал, что он не очень-то был в курсе, как Ван Ибо материализовался в его номере. — А как ты думаешь, он вчера попал к тебе? —Я… честно говоря… не особо думал, — с улыбкой ответил Сяо Чжань. Мэн Цзыи закатила глаза. — А следовало бы! Я предлагала воспользоваться ему дверью, камерами тут особо и не пахнет. Но нет, актёр Ван, видимо, решил, что было бы прикольно отрепетировать сцены с падением, и полез к тебе через балкон. — Да тут меньше метра между ними, — вмешался Ван Ибо. — Действительно. Подумаешь! Ну да, меньше метра между балконами на четвёртом этаже. Так, ладно, Чжань-гэ, я просто хочу сказать, чтобы ты знал: я была категорически против, мой план не предполагал таких жертв. — Достаточно было жертвы в виде психики Пак Минхи? — частично сложив пазл, хмыкнул Сяо Чжань. С Ван Ибо он решил разобраться как-нибудь потом. — Ой, вот только давай без этого, — прошипела Мэн Цзыи. — Твоё отвратительно счастливое лицо выдаёт с головой, как ты сейчас сочувствуешь актрисе Пак. Между прочим, не так-то просто было отыскать таракана; мне пришлось посетить семь самых низкопробных ресторанов в Дунъяне и представиться сотрудницей эпидемстанции прежде, чем я смогла отыскать героя вчерашнего вечера! — А где этот герой сейчас? — поинтересовался из-за спины Сяо Чжаня Ван Ибо. — Вы что, его потеряли? Он шевелил усами на этой тумбочке, когда я уходила. У Сяо Чжаня мурашки побежали по загривку. — Шутка, — Мэн Цзыи легонько ударила Сяо Чжаня по плечу. — Героя я отпустила, конечно, на волю сразу после того, как он выполнил свою часть работы, и Пак Минхи согласилась поменяться номерами. Надеюсь, таракашка умеет летать! — Мэн Цзыи рассмеялась, как настоящая злодейка, а потом добавила: — Вообще, нам пора, если только вы не хотите появиться позже всех. Повернувшись к выходу, она замерла, вспомнив ещё одну важную вещь: — Актёр Ван, воспользуйтесь дверью на этот раз. Спасибо!•••
Съёмки в горах были традиционно технически сложными; к тому же их всегда сопровождал гид, и нужно было чётко следовать его советам: ходить по тем тропам, которые для этого предназначались, и тем более не рвать никаких ягод — за их жизнеспособность после подобной лесной экзотики гид не ручался. Какие ягоды можно найти в конце мая, было не очень понятно. Кроме того, Ван Ибо в какой-то степени оказался адреналиновым наркоманом — это можно было понять по истории с балконом. Полную версию грандиозной аферы Мэн Цзыи раскрыла сразу перед тремя благодарными слушателями. К парочке неразлучников присоединился ещё и тот, кому номер предназначался с самого начала, — Лю Хайкуань, правда, сам он о произошедших рокировках даже не догадывался. На самом деле в таблице координатора не было никаких ошибок; более того, если бы он не стал слушать Мэн Цзыи, уже пару минут спустя они бы все оказались в своих номерах. Но пока наивный ассистент пытался получить все ключи и распределить по номерам, Мэн Цзыи, которая понимала, что ей срочно надо что-то придумать — это был её личный челлендж! — наткнулась взглядом на пожарную схему здания и через плечо ассистента зорким глазом сверилась с информацией в таблице. Чтобы уж точно не облажаться, она выловила мимо проходившую горничную и поинтересовалась, одинаковое ли расположение номеров на этажах. Затем, мысленно потирая руки, пошла вносить смуту в планы координатора. Под предлогом помощи она пробежалась по списку пальцем и притворно округлила рот: где же это видано селить на отшибе незамужнюю красавицу рядом с таким же свободным красавцем? Это всё было чревато ужасным скандалом, который им совершенно не был нужен. Координатор тут же промямлил что-то вроде «и правда, как же я не подумал» и согласился с новым вариантом. Так, мастерски был осуществлён первый этап плана: имена Мэн Цзыи и Лю Хайкуаня оказались поменяны местами. Более того, за диверсию, устроенную Мэн Цзыи, координатор благодарил её все те пятнадцать минут, что они получали нужные ключи и раздавали команде. Дальше всё и вовсе встало на рельсы сценария, который у Мэн Цзыи был готов ещё с утра, когда она спихнула своих актёров на Сяо Чжаня. Визажистка и обрадованная донельзя их соседством Пак Минхи разошлись буквально на пару минут, в течение которых мисс Находчивость успела изучить номер, созвониться с Ван Ибо посредством его менеджера, случайно обмолвиться про балкон — кто её за язык вообще тянул? — и скинуть по его же просьбе несколько фото. На балконе-то её и застала актриса Пак, которая тоже вышла оценить вид и тут же позвала визажистку в гости, жалуясь на убогость своей комнатушки. Если бы этого не случилось, Мэн Цзыи бы пошла сама, но так выходило ещё лучше и естественнее! Мэн Цзыи оставалось лишь вытряхнуть из банки своего усатого наёмника, зажать его в ладошке и во время экскурсии сбросить прямо под нос Пак Минхи. За такую диверсию визажистка, конечно, извинилась. Правда, сделала это про себя. После того, как произошёл обмен номерами между Сяо Чжанем и Пак Минхи, Мэн Цзыи оставалось только предупредить про балкон — рассказывая про данный фрагмент истории, она опять предупредила, что это всё была шальная идея сами-знаете-кого во время телефонного разговора. Более того, благоразумная леди Мэн Цзыи пыталась Ван Ибо отговаривать, попросив того хотя бы на секунду представить фотографии ведущего актёра снимающейся в Хэндяне дорамы, перекидывающим ногу через балконную ограду и стремящегося попасть в номер своего визажиста. Потому что именно подобные забавные картинки при неудачном стечении обстоятельств могли украсить первые полосы всех сплетнических интернет-порталов. Но Ван Ибо уже загорелся своей шальной идеей и был непреклонен. Параллельно Мэн Цзыи сообщила координатору, что она переедет куда-нибудь поближе ко всем, раз уж такая ситуация. И, конечно, тем «несчастным», кому пришлось поменяться с ней номером, оказался припозднившийся Ван Ибо. А, ну ещё, актрису Пак убедили, что раз всё так быстро разрешилось, то скандал раздувать не стоит, гостиница и без того чахлая. К тому же, если вдруг съёмочной группе придётся вернуться, лучше остаться в хороших отношениях. В общем, благодаря изобретательности и дружеской поддержке, несмотря на не самые цивильные условия и сложные съёмки в горах, для некоторых поездка была похожа на импровизированный совместный отпуск. Учитывая, что номера Сяо Чжаня и Ван Ибо находились в самом конце коридора, на приличном отдалении от остальных, оказалось вполне логично, что «эти два молодых человека подружились». По крайней мере, все присутствующие восприняли их участившееся на съёмочной площадке взаимодействие именно в таком русле и даже сочувствовали, что Ван Ибо и Сяо Чжань оказались со своими номерами отщепенцами, пропускающими всё веселье. О каком веселье шла речь, никто точно пояснить не мог; видно, имелось в виду, что жить всем скопом вроде как интереснее. По утрам и вечерам Лю Хайкуань и Мэн Цзыи взяли на себя роль буфера между «закадычными друзьями» и остальным миром — если надо было зайти за Ван Ибо, за ним неизменно отправлялся его сериальный брат, если требовалось позвать визажиста — шла его младшая коллега. Очень логично — хотя и забавно — выходило то, что вне зависимости от того, кого нужно было подпнуть, путь Мэн Цзыи и Лю Хайкуаня неизменно заканчивался у номера Сяо Чжаня. Похоже, в брачном агентстве Мэн Цзыи теперь было два работника. Несмотря на расслабленный вид, Ван Ибо и Сяо Чжань не забывали соблюдать какую-никакую видимость приличий — например, в номере Ван Ибо оставался чемодан и разложенные вещи. А перед тем, как спуститься вниз, они заглядывали к нему в номер, меняли вещи местами, немного брызгали водой в душевой кабинке, мяли подушки и оставляли несколько фантиков в мусорной корзине — по их мнению, это должно было заставить горничную думать, что номер Ван Ибо тоже был обитаем. От всех сочувственных вздохов съёмочной команды по поводу вынужденного отщепенства Ван Ибо и Сяо Чжаня и комментариев про закадычных друзей, начавших общаться не только по работе по чистой случайности, неизменно переглядывались и загадочно улыбались четверо: Мэн Цзыи, Лю Хайкуань и, естественно, сами два «друга». Казалось, что для их ситуации всё складывалось удачно. Но стоило хотя бы паре метров разделить Сяо Чжаня и Ван Ибо, первому начинало казаться, что всё идёт слишком гладко, и он тут же пытался найти какой-то подвох — ему думалось, что что-то ускользнуло от его внимания, что беда затаилась за углом и вот-вот готова выпрыгнуть на них в тот самый момент, когда они окончательно расслабятся и потеряют бдительность. А ещё в соответствии с настроением сцен, что они снимали в ущелье, макияж, который Сяо Чжань делал Ван Ибо и который уже больше напоминал настоящий грим, тоже изменился — после его манипуляций нахал превращался в измождённого задохлика. Поэтому, когда Сяо Чжань смотрел на игру Ван Ибо, на эти бесконечные испытания и страдания в кадре, он никак не мог настроиться на то, что это была лишь игра, и в перерывах искал в глазах нахала отблески той боли, которая обрушилась на его героя по сюжету сериала. И иногда ему казалось, что он её находил. Ещё одной проблемой оказалось стремление Ван Ибо найти себе приключений на задницу — через балкон он больше не перелезал, но Сяо Чжань мельком услышал на съёмочной площадке, как Ван Ибо обсуждает с режиссёром картины и постановщиком трюков Ван Хаосюанем вариант того, чтобы в некоторых сценах отказаться от услуг дублёра — например, прыгнуть в ущелье самому. До съёмок этого момента оставалось меньше суток, и Сяо Чжань очень надеялся, что гримировать ему придётся не Ван Ибо, а его дублёра. Вечером в пятницу утеплившийся Ван Ибо сказал, что у него есть идеи на вечер, попросил Сяо Чжаня не задавать вопросов, одеться потеплее и прийти через полчаса ко входу на тропу к ущелью. Сяо Чжань, нарядившийся в несколько слоёв по всем законам капустки-стайл, увидел Ван Ибо ещё издалека — тот заботливо указывал путь фонариком, потому что света от окон гостиницы уже не хватало. За это Сяо Чжань был особенно благодарен — в такой тьме было проще простого споткнуться и красоваться на следующий день с восхитительным синяком под глазом. Помимо фонаря, у Ван Ибо оказался ещё и рюкзак, который был набит так, словно нахал собирался в этих горах провести неделю. Возможно, Сяо Чжань был не против такой изоляции. Сначала они шли по той же тропе, которой пользовались оба дня съёмок, а потом, не доходя до ущелья, свернули направо. Ван Ибо периодически сверялся с телефоном и светил фонариком по деревьям — там обнаруживались цветные отметки о том, куда следовало поворачивать. Ван Ибо был как никогда сосредоточен, и Сяо Чжаню подумалось, что он впервые видит, как нахал нервничает. Чтобы как-то поддержать, Сяо Чжань нагнал своего спутника, взял его за руку и не отпускал до тех пор, пока они не вышли на настоящее горное плато. Похоже, оно и было их пунктом назначения. Сяо Чжаня тут же приятно обдало потоком холодного ночного воздуха — укутанный в несколько слоев он немного взмок от подъёма. Ван Ибо посмотрел на небо, покрутил головой. Сяо Чжань неосознанно повторил его движения — но чтó надо было обнаружить, он не понял. — Прости, кажется, нам придётся немного подождать, — сказал Ван Ибо и виновато улыбнулся. А затем скинул рюкзак, присел на корточки и достал из него плед. — Тебе холодно? — Мне прекрасно, — сказал Сяо Чжань, помогая расстелить плед. — Я думаю, лучше оставить покрывало сложенным вдвое. — Ты прав, гэ, — очень серьёзно ответил Ван Ибо. — Эй, посмотри на меня, — Сяо Чжань встал коленями на плед и подполз к Ван Ибо. — Что происходит? — Я просто немного нервничаю. — Это я заметил. Причина? — Это допрос, гэ? — рассмеялся Ван Ибо. — Я пытаюсь понять, следует ли мне нервничать тоже или нет. — Хочешь глинтвейна? Пока мы ждём, — ушёл от ответа Ван Ибо и достал термос из рюкзака. Сяо Чжань, сдавшись на милость загадочному Ван Ибо, кивнул. Тот налил в кружку-крышку от термоса горячего вина — даже во мраке ночи было видно, как поднимается пар. — А тебе? — спросил Сяо Чжань, когда Ван Ибо протянул ему кружку и лёг на плед, подложив под голову рюкзак. — Если ты не против, тебе придётся поделиться. Ложись ко мне? Сяо Чжань растянулся на спине почти перпендикулярно нахалу, положив голову тому на плечо, но спустя пару мгновений Ван Ибо попросил его приподняться, чтобы уложить Сяо Чжаня головой себе на грудь и накрыть его своей рукой. Так лежать было даже удобнее; Сяо Чжань сделал глоток горячего вина и зашипел. — Обжёг язык, ничего страшного, — тут же объяснил Сяо Чжань и удивительным образом вместо какой-нибудь гремлинской шутки про то, что его язык им сегодня ещё понадобится, получил в ответ лишь: — Осторожнее, гэ. Кажется, кому-то надо было срочно расслабиться, так что Сяо Чжань взял руку Ван Ибо, которая покоилась у него на груди, и вложил в неё кружку с глинтвейном. Пока Ван Ибо дул на горячую жидкость и делал пробный глоток, Сяо Чжань повернул голову набок и прикрыл глаза. Его слух тут же заработал как будто острее: он услышал уханье совы где-то в лесу, шум реки, шелест листьев, но отчетливее всего — как стучит сердце Ван Ибо всего в паре сантиметров от его уха. — Тебе надо показаться врачу, — усмехнулся Сяо Чжань. — Зачем это? — Тебе всего лишь двадцать два, а у тебя уже совершенно точно сердечная аритмия. — Что ж, если гэгэ настаивает, я обязательно запишусь на приём, как только вернёмся в цивилизацию, — в голосе Ван Ибо наконец-то послышалась привычная ухмылка, а его прохладные пальцы скользнули по шее Сяо Чжаня, перебрали несколько слоёв одежды и, не спрашивая разрешения, уверенно нырнули под футболку. — Хочешь я и тебе возьму талончик? Потому что, кажется, тахикардия тут не у одного меня, хотя я, конечно, не специалист. — Ты играешь не по правилам. — Разве не говорят, что в таких делах все средства хороши? — Поверю мастеру курортных романов, — не сдержался Сяо Чжань. — О! Я всё ждал, когда ты это припомнишь. Не сомневался, что с твоей-то вредностью это точно случится. — Пф, я не вредный, я вообще так себя обычно не веду. — Угу. — Правда. Спроси у Мэн Цзыи! Я настоящий одуван. Ван Ибо недоверчиво рассмеялся: — Какая удачная шутка, гэ! — Не переводи тему, Бо-ди. — Ты про «курортные романы»? Почему я получаю сейчас по шапке за то, что сморозил мой агент? — Знаешь, тот факт, что он так пренебрежительно назвал твои прошлые — и, к слову, наши тоже — отношения, а ты никак не отреагировал, мне не очень по нраву. — Мне жаль, что ты воспринял это в таком ключе. — А в каком ключе нужно? По-моему, звучало это вполне однозначно. — Поверь, это не то, что он имел в виду. Подожди, Чжань-гэ, ты вообще смотришь? — На что? — открыл Сяо Чжань глаза и замер: облака разбежались, и на небе ослепительно сверкал белизной лунный кругляш. А потом глаза сами собой заметили одну звезду, следом ещё одну — чем внимательнее Сяо Чжань вглядывался в обманчиво показавшееся сначала тёмным небо, тем больше звёзд открывалось его взору. Казалось, всё небесное полотно было усыпано ими. Ван Ибо вынул руку из-под футболки и ткнул куда-то вверх: — Видишь, почти прямо над нами, пять звёзд, как рубленая арабская цифра 3? — Ммм… нет… подожди. Я не понимаю, как найти. Их так много. — Ляг ближе ко мне, чтобы мы смотрели почти из одной точки, — Ван Ибо дождался, чтобы Сяо Чжань прислонился головой куда-то к его уху. — Смотри просто вверх. Это похоже на тройку или на латинскую W, не очень пропорциональную только, — Ван Ибо указательным пальцем прочертил ломаную фигуру. Сяо Чжань проследил за этим движением и заметил сначала самую яркую из звёзд, а потом нашёл остальные четыре. — Я нашёл. Что это? — Это Кассиопея. В арабских странах это созвездие известно как «Сидящая женщина». — Очень похоже, но это же не только из-за формы? — В мифе Кассиопея хвасталась своей красотой и в наказание была превращена в это созвездие, где кажется, что она сидит кверху ногами. В отместку за её тщеславие. Сяо Чжань лежал, приоткрыв рот, и попеременно скользил взглядом по ярким серебристым точкам, образующим это созвездие. — Посмотри правее, — Ван Ибо немного подвинул руку и прочертил двумя пальцами что-то непонятное. — Вон там. Как рогатка, которая разделяется в очень яркой звезде. И дальше, на одном из концов ещё одна, она тоже должна быть заметной. — Не уверен, что понял правильно, но допустим, — медленно произнёс Сяо Чжань, жадно вглядываясь в ночное небо. — Это Персей. — Который победил Медузу? — Ага. — Давай что-нибудь ещё? — в Сяо Чжане, кажется, проснулся астрономический азарт. — Если только последнюю. Секунду, мне надо сориентироваться. Посмотри вон туда, — Ван Ибо махнул рукой куда-то совсем вбок. — Напоминает антенну из нулевых. — Не вижу. Ван Ибо обхватил кисть Сяо Чжаня и ткнул в небо. — Самая яркая звезда находится прямо на вершине антенны. — Кажется, нашёл. — Вот. Это Альтаир в созвездии Орла. Он же Волопас, в смысле не Орёл, а Альтаир. Ты ведь знаешь легенду? — Про Волопаса и Ткачиху? Которые были влюблены, но им приходилось встречаться только раз в год? — Ага. Между прочим, Ню-лан украл у Чжи-нюй одежду, пока она купалась, и сказал, что вернёт вещи, только если она согласится выйти за него замуж. — Немного радикальный подкат. — Ага. Сейчас бы такое вряд ли сработало. Всё, больше заготовок нет. Я не очень хорош в астрономии. — Как скромно. Я не уверен, что, если приду сюда завтра, смогу обнаружить даже те, что ты показал мне сейчас. Сяо Чжань переместился обратно, и Ван Ибо вернул руку, вновь ставшую холодной, под футболку. Какое-то время они лежали, молча глядя в мерцающее небо. — Всё это очень красиво, — нарушил тишину Сяо Чжань. — И так пугающе… непонятно. — Прям как ты. Они оба рассмеялись. И снова несколько минут тишины, чуть более напряжённой, чем ранее. — Я непонятный? — всё-таки поинтересовался Сяо Чжань. — Вообще. Я не представляю себе, чтó творится в твоей голове, — честно сказал Ван Ибо. — Мне иногда кажется, что ты просто сдался, потому что я тебя достал и тебе неудобно мне отказать. — Чтобы мне неудобно было тебе отказать, тебе стоило украсть у меня одежду. А вообще, как ты это себе представляешь? Будто ты меня так достал, что я решил, что лучше будет подселить тебя к себе в номер, чтобы ты доставал меня ещё больше? Ты думаешь, я мазохист? — Ну, не то чтобы я спрашивал, да? Просто ввалился к тебе и всё. Ну и как бы, я не знаю. Иногда мне кажется, вдруг я тебя заставил. Ну, понимаешь? — Не совсем. В смысле, я понял, чтó ты думаешь. Но не понимаю, почему ты так думаешь. Я что-то делаю не так? — И да, и нет. То есть, я хочу сказать, что иногда я оглядываюсь назад и не могу не думать о том, что где-то от меня ускользнул момент, когда твоё мнение обо мне поменялось. Сначала я раздражал тебя. А потом ты как будто устал сопротивляться. Ну да, ты вроде как отвечаешь, когда я тебя обнимаю или целую, но я не знаю, чем это продиктовано. Я сказал, что ты мне нравишься, но не услышал ничего в ответ. Не то чтобы я говорил это только с той целью, чтобы ты тоже признался мне в чём-нибудь. Но когда ты вместо ответа меня поцеловал, я подумал, может, для тебя это вообще всё не так? И тебе легче просто уступить мне? Я старался не зацикливаться на этом. А теперь, когда мы стали проводить всё время вместе, мне кажется, что иногда ты очень далеко от меня и выглядишь расстроенным. Ты… жалеешь? — Ван Ибо убрал руку и весь напрягся. — Я не знаю, гэ, когда я говорю это вслух, звучит очень глупо. Сяо Чжань отодвинулся, неуклюже перевернулся на живот, сел на колени и внимательно посмотрел на Ван Ибо в надвинутом почти до бровей капюшоне. Ни одна чёрточка в этом человеке сейчас не имела ничего общего с образом нахалистого нахала, с которым он ехал в лифте в середине апреля, совершенно не подозревая, чем ему грозит это знакомство. Ван Ибо был больше похож на своего героя из сцен в ущелье — уставшего, потерянного и испуганного. — Вау, — произнёс Сяо Чжань; Ван Ибо не понял, как это интерпретировать, и глотнул глинтвейна прямо из термоса. — Кажется, ты пытаешься конкурировать со мной, но я-то признанный король надумываний. Ван Ибо молча и всё так же растерянно смотрел на Сяо Чжаня. — Мне кажется, в мире не хватит носков, чтобы донести до тебя все мои мысли сейчас, — попытался пошутить Сяо Чжань. — Гэ, пожалуйста, не издевайся надо мной. — Что? Я… нет. Я просто пытаюсь набраться смелости. — Смелости для чего? Я обещаю, что не буду усложнять никому жизнь, если я тебе не нравлюсь. Я понимаю, когда мне говорят «нет». — Не уверен, — вновь пошутил Сяо Чжань. И снова не очень удачно — Ван Ибо тут же поднялся на ноги. — Ты сейчас говоришь мне, что всё, что случилось, произошло без твоего согласия? — Да подожди же ты, — Сяо Чжань тоже поднялся. — Ты напридумывал себе чёрт знает что. Наверное, я и правда должен сейчас тебе что-то ответить. Не потому, что ты мне всё это сказал. Нет. Но я не знаю, с чего начать. Хотя давай я начну с самого простого: нравишься ли ты мне? Нет. Потому что я не знаю, как можно в это пресловутое «нравишься» вложить всё, что я чувствовал и чувствую из-за тебя. Да, сначала ты правда раздражал меня, но не в том смысле, в котором ты это себе представляешь. Знаешь, Мэн Цзыи даже быстрее меня поняла, как сильно я на тебя запал, потому что, наверное, оглядываясь назад, я думаю, что обратил на тебя внимание ещё в лифте. А потом ещё раз, когда ты пил ту дурацкую воду на установочном собрании — я уверен, ты сам об этом даже и не помнишь, но у меня до сих пор та сцена перед глазами. Я западал на тебя каждый раз, когда встречал в коридоре в офисе. И продолжаю западать, когда вижу, как ты держишься перед камерой, или когда ты просто что-нибудь рассказываешь мне. И да, меня это сначала бесило, мне хотелось провалиться на месте, потому что это чертовски сбивало с толку. Ван Ибо сделал вдох, собираясь что-то сказать, но Сяо Чжань тут же закрыл ему рот рукой. — Подожди, я не закончил. Я не уверен, что потом смогу собраться с мыслями, если ты мне сейчас что-нибудь ответишь. Так вот, если бы Мэн Цзыи не ткнула меня носом в мои же чувства, как слепого котёнка, я бы ещё тучу лет это отрицал. Потому что мне было страшно, да что там, мне до сих пор жесть как страшно от всего происходящего. Я считал минуты до наших встреч на утреннем мейкапе, я чуть не умер, когда ты сказал, что я нравлюсь тебе, я каждую ночь засыпал с мыслью о тебе. Я чувствую себя так, словно я болен тобой. А ещё чувствую, как будто это всё какое-то шоу, где окажется, что глупый Сяо Чжань влюбился в прекрасного Ван Ибо и был настолько самонадеян, что решил, что и Ван Ибо влюбился в него. Потому что мне не кажется, что я достоин всего этого; потому что я уверен, что не заслуживаю тебя; потому что я трус, который только и думает, когда тебе надоест играть со мной и ты скажешь, что наш «курортный роман» подошёл к концу — тебе ведь всего лишь двадцать два, у тебя ещё столько их будет! Или когда мы вляпаемся в какой-нибудь скандал, и ты сбросишь меня, как ненужный балласт. Или что я просто разочарую тебя, потому что я совершенно обычный, а тебя окружают влиятельные и красивые люди. Прости, что не сказал тебе раньше: я влюблён в тебя; я без ума от тебя; я одержим тобой так сильно, что мне заранее больно из-за того, что когда-нибудь это закончится. По мере того, как Сяо Чжань говорил, Ван Ибо всё больше напоминал привычного нахалистого нахала, и когда Сяо Чжань убрал свою руку, он тут же выстрелил в него его же репликой: — Вау, — а потом подошёл ближе, наплевав, что ступает в кедах прямо по пледу. — Кажется, тебе стоит участвовать в конкурсе скороговорок. Я ничего не понял, гэ, можешь повторить, чтó ты там мне не сказал раньше?.. Ладно, только не пыхти, это шутка, всё я слышал, конечно. И собираюсь использовать против тебя. Эй, видел бы ты сейчас свои ноздри, они меня пугают! Сяо Чжань и правда злился, потому что Ван Ибо вздумал посмеяться над ним после такой эмоциональной тирады. Он не сообразил ничего лучше, чем закрыть глаза и прибегнуть к способу, который, впрочем, никогда не работал. «Я вдыхаю расслабление и выдыхаю напряжение». «Я полон позитивной и любящей энергии». «Я свободен от стресса». Ван Ибо молча наблюдал, слушал бубнёж и, наверное, не понимал, чтó происходит. Видят звёзды, эта очаровательная в своём гневе капустка изо всех сил старалась не сбиться, но третий круг вышел, как обычно, не очень: «Я вдыхаю расслабление и выдыхаю напряжение». «Я полон позитивной и любящей энергии». «Если ты меня сейчас же не поцелуешь, то сегодня спишь в своём номере». — Разве там не было что-то про стресс? — тут же отреагировал Ван Ибо, видимо, не сразу осознавший, чтó именно было не так с последней аффирмацией. — Подожди, что ты сейчас сказал? Сяо Чжань повторять не стал, на пару секунд он приоткрыл глаза, схватил Ван Ибо за капюшон и притянул к себе одним резким движением. Вещи они запихивали в рюкзак, совершенно наплевав на эргономику. И если бы их гид видел, насколько небрежно Сяо Чжань и Ван Ибо спускались, игнорируя тропу, напрямик устремившись к отелю, ему, возможно, пришлось бы вызывать бригаду скорой помощи. В гостинице молодым людям, вопреки всем законам подлости, отчаянно везло — они зашли через разные входы в отель практически одновременно, и дежурный оказался только у парадного. Но он, не снимая наушники, индифферентно скользнул взглядом по Ван Ибо и его набитому рюкзаку, понял, что от него ничего не требуется, и вернулся к своим делам. «Закадычные друзья» снова встретились у лестницы и, перепрыгивая через несколько ступенек за раз, взлетели на свой этаж. Даже не пытаясь восстановить дыхание после этого забега, они вышагивали по коридору всё в том же жутком темпе, словно от того, насколько быстро они окажутся в номере, зависела их жизнь. Возможно, в какой-то степени это было правдой, потому что когда Сяо Чжань, стоя перед дверью в номер, обшаривал карманы своего капустного прикида в попытке найти ключ, Ван Ибо положил голову ему на плечо, потом уткнулся носом в шею и, сдерживаясь из последних сил, выдохнул: — Скорее, гэ, мне кажется, я сейчас умру.
