no alarms and no surprises

Мэн Цзыи выловила Сяо Чжаня ещё на парковке, куда приехал шаттл от отеля. Вообще-то он планировал прогуляться — идти до съёмочной площадки было минут 30–40, но раз уж микроавтобус подошёл ровно в тот момент, когда он спустился вниз, то почему бы и нет. — Визажист Сяо! — крикнула Мэн Цзыи, чтобы точно не остаться незамеченной. Подойдя к нему, она оглядела его с ног до головы и скривилась: — Господи, что с тобой? — А что со мной? — Ой, давай без этих твоих игр. Что случилось? Говори быстро, иначе я пойду и отыщу Ван Ибо. Сяо Чжань тут же поймал её за локоть: — Не надо. — Ну? Что у вас произошло? — Ничего не случилось. — Господи, ну почему ты такой… — Какой? — Не знаю. Не хочу тебя оскорблять, но ты меня сейчас люто драконишь. Я за свои отношения так не переживаю, как за ваши с Ван Ибо. Если ты умудришься их похерить, тебе хана. — Почему их должен похерить именно я? Почему ты так уверена, что не облажается Ван Ибо? Почему они не могут похериться сами собой? — Да потому что я по лицу твоему вижу, что ты удумал что-то. А Ван Ибо, может быть, не самый смышлёный, но уж точно дерьма тебе устраивать не будет. Ты с этим и сам справляешься. — Только с этим я и справляюсь, — сдался Сяо Чжань. — Я даже заснуть сегодня не смог, и единственная мысль, с которой я сегодня пришёл сюда, — что нам надо поскорее расстаться, пока мы не стали раздражать друг друга, потому что… Мэн Цзыи цыкнула на него, не дав договорить, и на полном серьёзе спросила: — Скажи, Чжань-гэ, ты дурак? — Очень отрезвляющий комментарий, спасибо. — Спасибо скажешь за то, что я тебе не врезала. Потому что я так и знала, что ты вот напридумывал себе что-нибудь такое. Скажи мне, тебе вообще пофигу на него? — Нет. — Тогда в чём твоя проблема? — Ты хочешь, чтобы я тебе как, в двух словах обрисовал? — Было бы, конечно, хорошо. Ладно, Чжань-гэ, давай ты просто пообещаешь мне, что не будешь пороть горячку. Сейчас ты пойдёшь в гримёрку, увидишь своего птенца, тебе сразу полегчает. А потом вы сходите на ужин. И ты ему расскажешь нормально, чтó тебя беспокоит. И вы вместе подумаете над вариантами. Не надо решать за других и сразу поднимать лапки кверху, ладно? Ты же не таракан, да? — Он скажет, что я старый маразматик. — В принципе, в этом есть доля правды. Давай, Чжань-гэ, не стой в проходе, тебе срочно нужна доза твоего Ван Ибо, потому что ты плохо соображаешь без него. Сейчас ты как взглянешь на него и расцветёшь. Всегда расцветаешь. Мэн Цзыи, конечно, оказалась права. Когда Ван Ибо уселся в кресло, Сяо Чжаню сразу подумалось, что его идея с расстаться может подождать, как минимум, до вечера. Не будет же он портить команде весь съёмочный день, в конце концов это было бы слишком эгоистично с его стороны. — Ты помнишь про сегодня? — первым делом спросил Ван Ибо. — Помню, — ответил Сяо Чжань, склонившись над столом в поисках красного карандаша для глаз, чтобы сразу положить его в напоясную сумку. Сегодня они наконец дошли до тех сцен, где у героя Ван Ибо проявляется тёмная сторона. — Ты же не злишься из-за вчера? — Из-за чего именно? — Что мы не смогли никуда пойти. — А, не злюсь. — И даже не расстроился? — Конечно, нет, Бо-ди, я же не маленький, я всё понимаю. Протри пока лицо, пожалуйста. Ван Ибо получил два ватных диска с каким-то средством и последовал указаниям. — А если я расстроился, значит, я, по-твоему, маленький? — наконец сказал он, бросив диски в корзину под столом. — Нет. — Очень… противоречиво. Ты сегодня немного странный. — Я обычный, — сказал Сяо Чжань. — Гэ, ты был обычный вчера. А сегодня нет. — Закрывай глаза, — проигнорировав комментарий, попросил он Ван Ибо и, как только тот послушался, несколько раз пшикнул увлажняющим средством. — Можешь открывать. — Тогда почему у тебя такие уродские носки сегодня? Это же не из-за поцелуя? — спросил Ван Ибо, посмотрев на Сяо Чжаня и слегка похлопав пальцами по лицу. — Из-за какого поцелуя? — Сяо Чжань нахмурился, посмотрел вниз и тут же пожалел об этом: носки он сегодня взял просто не глядя. Во-первых, они оказались разными по длине — вопиющее кощунство; во-вторых, были они совершенно разной фактуры; в-третьих, цветовое сочетание выходило, мягко говоря, не очень — носок в рубчик был ядрёно-фиолетового цвета, а на правой ноге на чёрном фоне красовались мухоморы с кислотными красными шляпками. Ну, дела… Сяо Чжань, расстроившись ещё больше, пожал плечами, потом взял консилер и опёрся свободной рукой на подлокотник, нависнув над Ван Ибо. — Кажется, ты не читал сценарий, да? — осторожно начал Ван Ибо. — Нет, но я уже понимаю, о чём ты. С Пак Минхи? Посмотри наверх. — Лучше б я не говорил тебе, — нервно улыбнулся Ван Ибо. — Ты и так на меня сегодня смотришь волком. — Я бы всё равно увидел на площадке. Слушай, всё в порядке, ладно? Это часть твоей работы. — Тогда что не так? Если ты сердишься не на это, то?.. — Прекращай болтать, всё нормально. Поговорим вечером, ладно? Если кто-то услышит, чтó мы тут обсуждаем, нас неправильно поймут. — А, то есть работать пальцами вместо кистей — никто и не заметит, а к разговорам прислушаются? — ухмыльнулся Ван Ибо и увидел, как Сяо Чжань весь посерел. Как надо было задуматься, чтобы напрочь забыть про кисти? Так он обычно делал макияж самому себе или кому-нибудь из друзей, но на площадке это было странно. — Эй, ты чего? Всё в порядке. Я бы сказал, что ты меня спросил и что я согласился. Не парься. Сяо Чжань в совершенно расстроенных чувствах вытащил подходящую кисть. Он отчаянно пытался сопротивляться «эффекту Ван Ибо» — глядя на нахала и находясь так близко, ему хотелось отбросить подальше все те мысли, что коршунами кружили у него в голове, и поверить в то, что у них всё получится. Если он расскажет всё как есть, смогут ли они вместе придумать хоть какое-нибудь решение? Или хотя бы сделать так, чтобы, когда Сяо Чжань остаётся один, он не начинал свои весёлые экзерсисы по надумыванию и бесполезному анализу их ситуации? — Что, даже с языком можно? — попробовал хоть как-то пошутить Ван Ибо, но Сяо Чжань даже не сразу понял, о чём он; потом осознание, конечно, пришло. — Ты у меня разрешения спрашиваешь? Я не твой хозяин. — Визажист Сяо, чёрт вас подери, вы сегодня невыносимы. — Это ты испытываешь моё терпение. Обсуди данный вопрос с Пак Минхи, потренируйтесь там. — Звучит как план, — рассердился Ван Ибо и сложил руки на груди. Больше они не говорили. Сяо Чжань в течение дня катался на весёлых американских горках из собственных мыслей и чувств. Даже Мэн Цзыи не удалось урезонить его — её хватало только на отдельные комментарии, так как в суете съёмок выкроить время на то, чтобы хорошенько взяться за Сяо Чжаня, у неё, конечно, толком не представилось. Уже на закате дня они дошли до того самого эпизода, и Сяо Чжаню пришлось немного обновить макияж Ван Ибо, который, облачившись в шикарные многослойные одежды, в своём демоническом образе должен был соблазнять невинную деву. — Натренировался? — спросил Сяо Чжань. — Как тебе сказать? Наши тренировки проходили порознь. Кажется, у Пак Минхи кто-то есть. — И тебя это расстроило? — Очень, гэ. Я-то намеревался зажать её где-нибудь на перерыве… — Ван Ибо, — Сяо Чжань сердито посмотрел на нахала, даже забыв достать пуховку. — О, если ты меня зовёшь по полному имени, стоит думать… — Стоит думать, что если ты хотел вывести меня из себя, то у тебя получилось. — Ну, знаешь ли, сначала дать мне этот дурацкий совет… — Помнится, что в прошлый раз мой совет, чтобы Пак Минхи помогла тебе снять макияж, пришёлся тебе по вкусу. — Очень по вкусу. Я, например, смог обнаружить, что в мужском туалете на вашем этаже настолько большие и удобные раковины, что я и сам смог справиться с этой непосильной задачей. Вот в этом весь ты, Чжань-гэ: даёшь странные советы, а потом пытаешься на чём-то подловить; что ты там себе напридумывал, прости? Я весь день на нервяке и даже толком не понимаю почему — ты сначала морозишься, потом обижаешься на то, что сам же и сказал, и продолжаешь вредничать. Поправь меня, если я что-то упустил. Сяо Чжаню стало стыдно. Он даже подумал, что если бы Ван Ибо устраивал ему такие спектакли, он уже мог бы дойти до ручки, а нахал терпит как ни в чём не бывало. — Нет, ты всё правильно заметил. Забыл только про итог: ты встречаешься с придурком, — Сяо Чжань виновато улыбнулся. — Ну, как говорится, любовь зла, — пожал плечами Ван Ибо. — Ты закончил с гримом? — Я, честно сказать, не начинал. — Ускоримся? — Не терпится отточить навыки? — на этот раз Сяо Чжань даже вполне искренне улыбнулся и взялся за дело. — Не терпится стребовать оплату с одного очень мутного — выражаясь твоим же языком — гэгэ за все мои сегодняшние волнения. — Индульгенция в вашем меню предусмотрена? — Ох, визажист Сяо, вы, конечно, имеете право просить меня о помиловании, но, боюсь, степень вашей виновности перед этим достопочтенным настолько велика, что сначала вам придётся показать, как вы раскаиваетесь в причинённом ущербе, а потом мы, так и быть, согласимся подумать.

•••

Сяо Чжань предпочёл бы держаться подальше от съёмок последней сцены в расписании Ван Ибо на этот день, но, увы, несколько раз ему пришлось стирать помаду с губ нахала, который, кажется, намеренно порол дубли один за другим, только чтобы заставить Сяо Чжаня опять подойти к нему и затем жалобно отклячивать свои губы. В очередной раз покидая площадку, он отыскал глазами Мэн Цзыи и направился прямо к ней: — Скажи мне, где ты откопала такую помаду? — Где откопала, там уже нет, — Мэн Цзыи, как водится, одарила Сяо Чжаня своей мерзкой улыбочкой: — Подбирала для тебя, Чжань-гэ. Ты оценил? Нелегко её стереть, правда? — Мэн Цзыи, ты дьявол. — Слушай, если по чесноку, то Ван Ибо лучше б прекратил валять дурака, а то мы так никогда не закончим — хотя я предполагаю, что он делает это из-за тебя. Вы там вроде на ужин собирались? Вот и давайте. Если будет так продолжаться, то максимум, что вам светит, — курочка из доставки. — Ты предлагаешь мне пойти разобраться? Или что? Мэн Цзыи рассмеялась: — Прости, я представила, как ты — в качестве разборок — даёшь пару уроков Пак Минхи, как следует целовать твоего птенца. Господи, вот это было бы представление! Я думаю, что тебе надо пойти погулять, а то ты смотришь на них как удав. Мне кажется, он слегка стесняется, я бы вообще застрелилась на его месте. — Ван Ибо? — кашлянул Сяо Чжань. — Стесняется? — Ну, вообще, если ты не заметил, то он в целом довольно замкнуто себя ведёт. — Погоди, мы сейчас говорим про одного и того же человека? Ты прикалываешься? — Я не знаю, чтó тебя смущает, конечно. Но спроси кого угодно, тебе все скажут то же, что и я. А уж после того, как вы практически самоизолировались в Паньяне, так вообще все считают, что он стал ещё более нелюдимым. Сяо Чжань недоверчиво посмотрел на подругу, потом на Ван Ибо — вообще, он часто наблюдал за ним в кадре, и там нахал вёл себя непринуждённо, потому что таков был характер его героя. Но, если задуматься, за всё это время Сяо Чжань действительно ни разу не сталкивался с тем, чтобы приревновать Ван Ибо к кому-нибудь из коллег, кроме Пак Минхи. И дело было не в том, что Сяо Чжаню в целом была неведома ревность, а потому что поведение Ван Ибо и правда было довольно сдержанным со всеми. Сяо Чжань проверил время на телефоне и принял решение: — Ладно, если что — подойдёшь к нему, хорошо? — Иди уже, — Мэн Цзыи мягко пихнула его на выход из съёмочного павильона. — Дай человеку спокойно доработать, а? И нам всем тоже — это у твоего птенца последняя сцена на сегодня, а нам тут ещё тусить и тусить. Видимо, после того, как Сяо Чжань покинул площадку, дело действительно пошло быстрее, потому что через полчаса, когда он вышагивал по направлению к своему отелю, Сяо Чжань получил сообщение от Мэн Цзыи, что Ван Ибо закончил свой рабочий день и будет ждать его в половине десятого в ресторане. На место Сяо Чжань приехал несколько раньше положенного времени, потому что стал волноваться, что если они не появятся ровно в девять — время, на которое вчера забронировал помещение менеджер, то комнату отдадут кому-то ещё, а узнавать через тысячу звеньев, предупредил ли кто-нибудь персонал, что они опаздывают, было ему в тягость. В половину Ван Ибо не появился, а в 21:35 официант уже во второй раз поинтересовался, будет ли Сяо Чжань что-то заказывать, и пришлось наугад выбрать несколько позиций из меню. Сосредоточиться ему не удавалось, потому что все его мысли крутились вокруг придумывания причин, почему Ван Ибо опаздывал и — с особым удовольствием — почему он вообще не придёт. Без десяти десять Сяо Чжань в окружении стремительно остывающих тарелок уже был готов наплевать на все приличия и безопасность и позвонить Ван Ибо напрямую; его номер у него, разумеется, давно имелся благодаря общему чату. Знатно запыхавшийся нахал ворвался, когда оставалась минута до десяти, а Сяо Чжань задумчиво гипнотизировал список участников рабочего чата и статус у вполне конкретного контакта: «Ван Ибо был в сети в 12:34». — Умоляю, гэ, прости меня, — сказал Ван Ибо, закрывая за собой дверь, снял сумку и кинул её на лавку напротив Сяо Чжаня. — Я правда спешил, но пришлось петлять переулками — я не знаю, почему их так много стало дежурить по вечерам у отеля, — Ван Ибо не прекращал говорить, словно не зная, чего ожидать от Сяо Чжаня, если он вдруг даст ему возможность вставить хотя бы слово. — Очень хорошо, что ты уже заказал еду. Ты ещё не ел? Не надо было ждать меня... — Бо-ди, — Сяо Чжань протянул к нему руку, взял за предплечье и потянул к себе на лавку. — Заткнись, пожалуйста, и садись есть. Похоже, Ван Ибо совершенно не смущала остывшая еда — он тут же стал набивать щёки с таким упоением, словно это были самые вкусные блюда, которые ему доводилось пробовать. Сяо Чжань наблюдал за ним, слегка сгорбившись в углу и подперев голову рукой. — Что? — спросил Ван Ибо, когда заметил немигающий взгляд Сяо Чжаня. — Ешь помедленнее, а? Я начинаю опасаться за твоё здоровье. — А ты почему не ешь? — прищурился Ван Ибо. — Ты же не удумал меня отравить за маленькое опоздание? — Мне не хочется, правда. — Расскажешь? — Рассказать, почему я не хочу есть? — Думаю, у твоего отсутствующего аппетита та же причина, что и у дурного нрава, который посетил тебя с утра пораньше, — а потом Ван Ибо глянул под стол. — С тобой точно что-то происходит. — Я тебе уже сказал: ты встречаешься с придурком. — Это я услышал, принял и смирился, — на секунду Ван Ибо замолчал и закусил палочки, выбирая, что бы положить себе в лапшу. — Но мы также выяснили, что это было не из-за сцены, которую мы снимали. А Мэн Цзыи намекнула мне, чтобы я не удивлялся, если ты начнёшь нести какой-нибудь бред, и что с тобой в целом полезно проводить профилактические беседы, чтобы потравить тараканов в твоей голове. Это она так сказала. Сяо Чжань закатил глаза. — Так что, Чжань-гэ? Готов к профилактической беседе? — Если я скажу «нет», беседа не состоится? — Конечно, она состоится, что бы ты там ни ответил. Более того, мы ещё должны обговорить наказание за твоё поведение. — Ты опоздал на полчаса. Разве это автоматически не обнуляет счёт? Ван Ибо фыркнул: — Еще чего. Никаких обнулений, где это вообще видано? Сначала мы придумаем наказание для тебя, потом для меня. Всё должно быть законно, ты же понимаешь. — А, так вот как это работает? — усмехнулся Сяо Чжань. — Конечно, а ты как думал? Минус на минус даёт плюс только в математике, а у нас тут жизнь, гэ! — развёл руками Ван Ибо. — Ну, так что происходит в твоей светлой голове? — Давай какие-нибудь более конкретные вопросы, ладно? И чтобы ответить можно было «да» или «нет» для начала. Это же ты требуешь профилактическую беседу, вот и давай — отрабатывай. — Окей. Я тебе ещё нравлюсь, гэ? — поднял брови Ван Ибо. — Пропускать вопросы можно? — Только посмей. Поверь, я тоже могу рассердиться. И лучше тебе не испытывать судьбу. Итак, позволь повторить мой вопрос: я тебе нравлюсь? — Допустим. — Чжань-гэ, ты играешь с огнём. Сяо Чжань рассмеялся. — А ты беспардонно выпрашиваешь признания! — Я ничего не выпрашиваю. Я веду профилактическую беседу, следуя рекомендации твоей, между прочим, подруги. Она-то плохого не посоветует, верно? — Я бы не был в этом так уверен, — хмыкнул Сяо Чжань. Была бы здесь Мэн Цзыи, она бы точно дала ему подзатыльник. — Не заговаривайте мне зубы, господин Сяо. Если вы думаете, что можете так небрежно отлынивать от предмета нашего разговора, то вы ошибаетесь. Ладно, пока что я буду к вам благосклонен и готов задать другой вопрос, но вы должны ответить на него со всей серьёзностью. Вам понятно? — Конечно, господин интервьюер. Прошу, переходите к следующему вопросу. — Вам нравится парень, который играет в сериале, в производственной команде которого вы трудитесь не покладая рук? — А, вы про Чжу Цзаньцзиня? Нет, он мне не нравится. Ван Ибо отложил палочки и закрыл глаза, глубоко вдохнув. — Не злись, Бо-ди. Хочешь я подскажу тебе способ, как успокоить гнев? Называется «аффирмация», в народе — самовнушение. Повторяй за мной. Я вдыхаю расслабление и выдыхаю напряжение. Я полон позитивной и любящей энергии. Я свободен от стресса. — Чжань-гэ, несмотря на то, что я, кажется, полон позитивной и любящей энергии, у меня есть смутное ощущение, что, чтобы вдохнуть в меня расслабление и выдохнуть напряжение, понадобится что-то большее, чем просто повторение странных фраз. Как насчёт искусственного аффирмативного дыхания? — Ван Ибо повернулся к Сяо Чжаню, криво улыбнувшись. — Я уверен, что если ты постараешься, то сможешь помочь мне и с расслаблением, и с избавлением от стресса, и с чем-нибудь ещё… — Искусственное аффирмативное дыхание? — Сяо Чжань принял задумчивый вид и почесал нос. — Не уверен, что я владею этим навыком. — Как жаль. Ладно, я тебя могу и сам научить, если тебе, конечно, интересно. — Очень интересно. Говорят, вы большой мастер и сегодня тренировали это умение при исполнении своих непосредственных профессиональных обязанностей. Ван Ибо сразу сник и потерял весь игривый настрой: — Не напоминай. Это было ужасно. — Почему? — Я не думал, что у меня будут такие проблемы с тем, чтобы абстрагироваться от реальной жизни. Я переживал насчёт тебя, насчёт Пак Минхи, одновременно пытался, чтобы сняли это всё поскорее. Выходило откровенно паршиво. Я думаю, что режиссёр был расстроен моими потугами. — Разве это не твои первые съёмки в сериале? Нервничать в таких сценах нормально. Я вообще не представляю, как ты это делаешь. — Что именно? — Ну, знаешь, эти вот перевоплощения в кадре. Мне кажется, это ужасно сложно, но глядя, как ты всё это ловко проворачиваешь, я бы никогда не подумал, что ты впервые снимаешься. Ты хорошо играешь, правда. — Ты так говоришь, потому что встречаешься со мной. — Я говорю это, потому что я так считаю. Ты, кстати, очень мило краснеешь. — Прекрати, Чжань-гэ. Я вижу, что ты готов обсуждать всё что угодно, лишь бы соскочить с темы. — Я не пытаюсь соскочить с темы. Можешь продолжить свои дурацкие вопросы. — Вовсе они не дурацкие! Просто ты слишком вредный. — Всё-всё, я не буду вредничать. Давай, не томи. — Это я-то не томи? Ты проигнорировал уже два моих вопроса. — Фактически это был один и тот же вопрос. Спроси меня что-нибудь другое. — Меня мало что волнует, кроме этого. Если я тебе всё ещё нравлюсь, то уже полдела сделано, разве нет? — А в чём заключается оставшаяся половина дела? — В том, нравишься ли ты мне. И — в отличие от тебя — я точно могу ответить на этот вопрос. — Как у тебя всё просто выходит… — А зачем усложнять? — Затем, что тот факт, что двое нравятся друг другу, — это совершенно не залог того, что они будут вместе. — И что же им может помешать? — Не знаю, много чего. — На что ты намекаешь, гэ? — Я не намекаю, я говорю вполне чётко: я не уверен, что мы сможем встречаться. — Как это не сможем? Мы уже встречаемся, нет? — Если наши перемигивания на площадке можно так назвать, то да — мы встречаемся. Во что это превратится, когда съёмки закончатся? — До окончания съёмок ещё месяц. И мы можем ходить на свидания. Разве мы сейчас не на нём? — О да. Раз в пару недель бронировать комнату в каком-нибудь ресторане и надеяться, что никто не продаст эту информацию репортёрам. Блестящая перспектива. — О чём ты мечтаешь, гэ? — В смысле? — Какие отношения тебе нужны? — Не знаю. Я вообще не собирался заводить никаких отношений. Я не знаю, какими они должны быть. Если сравнить… — С чем сравнить, гэ? — Ну, вот даже с отношениями Мэн Цзыи и Ван Чжочэна. — И какие у них отношения? — Ммм… Не такие сложные? — Не такие сложные… Зачем вообще сравнивать? Они это они, мы это мы, — Ван Ибо отложил палочки, поднялся из-за стола и подошёл к сумке, одиноко лежавшей на лавке напротив. — Я, наверное, кажусь тебе дураком: я-то считал, что если мы нравимся друг другу, то неважно, как часто мы видимся, важно, что мы знаем, что есть человек, которому не всё равно на тебя, который принимает тебя со всем твоим дерьмом, даже если это дерьмо — специфика профессии. — Ты что, собрался уходить? — Сяо Чжань тоже встал. — Я уже послушал достаточно. И, как бы это сказать? Ощутил потребность пойти прямо в номер к Мэн Цзыи и сказать ей, что её профилактические беседы — просто отвратная идея. А твоих тараканов пусть травит кто-нибудь ещё, с кем будет полегче. Ты ведь этого хочешь от отношений? Чтобы они были попроще. — Прекрати. Это не то, чего я добивался. Ван Ибо замер над сумкой и повернулся к Сяо Чжаню. — Разве? Потому что мне сказали, что ты собираешься расстаться со мной. Но, вообще-то, в какой-то момент нашего — моего, если быть точнее — ужина, я почти поверил, что Мэн Цзыи ошиблась. Ты улыбался мне, ты смеялся над этой дурацкой профилактической беседой. А потом всё пошло по… — Ладно, допустим, я правда пришёл с идеей, что нам лучше расстаться, — признался Сяо Чжань, опершись на торец стола и оказавшись напротив Ван Ибо. — Но также следует допустить, что я придурок, которому достаточно одной ночи, чтобы придумать и поверить в какие-нибудь идиотские идеи. Я согласен, что сравнивать нас и Цзычэнов было дурацкой затеей. Я просто не знаю, как объяснить тебе всё, что происходит в моей голове. — Уж как-нибудь постарайся. В Паньяне у тебя вышло прекрасно. Жаль, что эффект у этого недолгий, но мы что-нибудь придумаем. Сяо Чжань растерялся. — Давай я тебе помогу. Начни с того, нравлюсь ли я тебе. — Ты не отстанешь от меня? — Ни за что. — Хорошо. Ты действительно нравишься мне, но я думаю, что если мы продолжим встречаться в таких условиях, мы возненавидим друг друга. — Ладно. А дальше? — В принципе, это всё, — Сяо Чжань вяло улыбнулся, сам понимая, как звучал его довод. — Окей, почему мы должны друг друга возненавидеть? — Потому что из-за графиков и редких встреч, зависти по отношению к другим парам, мы будем раздражаться друг на друга. — Ладно, допустим, у нас в Китае действительно не самое привилегированное положение. Но говоря о первом пункте — разве мы не должны радоваться этим редким встречам? — Ой, всё. — Нет, правда, почему ты так уверен, что мы должны раздражаться? Ты злился на меня эти две недели, что мы не могли встретиться без сопровождающих? — Нет. — Я тоже на тебя не злился. Грустил, да, но точно не злился. Тогда я не понимаю: почему мы должны злиться из-за подобного в будущем? — У меня нет здравого объяснения некоторым своим идеям. Мне просто страшно, что настанет момент, когда мы будем тяготиться этими отношениями. — Слушай, давай мы разберёмся с этой проблемой, когда она появится. Если она вообще появится. Мы договорились? — Договорились, — вяло согласился Сяо Чжань. — Вот и славно. — Я просто… — Ты просто? — Я ужасно скучаю по тебе, меня бесит, что кто-то может позвонить своему парню, встретиться с ним и потратить это время в никуда, а мы вынуждены выгадывать какие-то несчастные пару часов раз в сто лет и ещё придерживаться тысячи правил. — Не могу сказать, что мы сегодня не потратили своё время в молоко. Хотя участвовать в твоём сериале было довольно увлекательно, — Ван Ибо покопался в рюкзаке и вытащил что-то завёрнутое в обычную коричневую бумагу. — Это тебе, гэ, хотя, конечно, дарить тебе что-то после того, как ты знатно потрепал мне нервы, идея такая себе, но я отходчивый, если ты ещё не заметил. — Погоди. Так ты собирался уходить или нет? — внезапно осенило Сяо Чжаня. — Разумеется, нет. Но если ты ещё раз будешь себя так вести, я подумаю над подобной опцией. Протянув свёрток Сяо Чжаню, он отошёл к двери и щёлкнул замком. — Только давай ты дома откроешь, ладно? Я, кажется, придумал тебе наказание за твои выкрутасы, а времени у нас не то чтобы много. — Ну, давай послушаем, что ты там придумал, — улыбнулся Сяо Чжань, слегка нагнувшись вбок и положив свёрток на лавку, на которой они сидели ранее. — Кажется, ты не очень понял, чтó за наказание тебя ждёт. Слушать тут не придётся, гэ, а вот тарелки лучше подвинуть. Ван Ибо ухмыльнулся, подошёл вплотную к Сяо Чжаню, наклонился к нему и, не особо церемонясь, одним резким движением сдвинул все тарелки к стене.