no alarms and no surprises

Лицо Сяо Чжаня, с которым он вышагивал к своему отелю, можно было использовать вместо фонаря в этот поздний час — настолько оно светилось счастьем. Человек, который встал утром с мыслью, что всё катится к чертям, сейчас был преисполнен надежд и безумно рад, что хотя бы кто-то в их дуэте способен размышлять адекватно и заодно терпеть его закидоны. Положа руку на сердце, Сяо Чжань не был уверен, что в мире смог бы найтись ещё один человек, который имел бы столько же терпения по отношению к его фортелям, как Ван Ибо, и от этого он улыбался ещё сильнее. Нет, конечно, излечить Сяо Чжаня от надумываний нельзя было за один сеанс ваниботерапии, но впервые в жизни он верил, что у него есть шанс наслаждаться жизнью в моменте, а не ставить на ней крест из-за событий, которые ещё не случились и не факт, что случились бы в каком-то обозримом будущем. Перед тем, как распрощаться, Ван Ибо сказал, что если таракашки в светлой голове Сяо Чжаня вновь устроят бунт, то их ждёт профилактическая беседа с доктором Ван Ибо — уж он-то с ними сумеет разобраться. В общем и целом, Сяо Чжань намеревался стать очень прилежным пациентом. Повинуясь необъяснимому порыву, Сяо Чжань внезапно остановился посреди улицы и сделал глубокий вдох — погода стояла по-майски чудесная, хотя и всё ещё слегка прохладная по ночам. Рука в кармане сжала кулёк, подаренный Ван Ибо. Он, конечно, твёрдо решил, что раскроет его дома, но указательный палец сам собой нашёл шов, всковырнул скотч и пролез внутрь кулька. Нащупав что-то мягко-тканное, Сяо Чжань, уже начисто позабыв об обещаниях самому себе, вытащил кулёк и, окончательно надорвав упаковку — не без сожаления, конечно, обнаружил два носка. Естественно, они были разными. Один — белый с чёрной надписью в две строки по кругу — «I’m looking for my 弟弟, where can he be?», а второй был контрастно-чёрным с паттерном из белых вопросительных знаков. Сяо Чжань рассмеялся вслух, глядя на этот незамысловатый подарок, и не заметил, что несколько проходивших мимо людей посмотрели на него так, словно он был не в себе — хотя… что ещё можно сказать о человеке, который, остановившись прямо посреди улицы, громко смеётся, разглядывая пару странных носков в непримечательной упаковке? Варианта всего два: он либо сумасшедший, либо влюблённый, а может, и то и другое разом.

•••

Отсутствие на площадке Ван Ибо и Пак Минхи вовсе не означало, что съёмочные процессы ушли на паузу: было ещё множество сцен, которые они должны были снять со второстепенными актёрами, и скучать без работы не приходилось никому. Сяо Чжань, разум которого в рабочее время теперь не был затуманен постоянным присутствием Ван Ибо, смог наконец оценить драматические способности других актёров — он был впечатлён двойственностью персонажей Цзи Ли и Чжу Цзаньцзиня, причём в случае последнего он почувствовал странное дежавю — однажды его ямочки уже казались Сяо Чжаню предвестниками чего-то нехорошего. И вот глядя на его совместные сцены с Лю Хайкуанем, у Сяо Чжаня холодок пробегал по коже — так убедителен был Чжу Цзаньцзинь в своих медовых обманчивых речах. Иногда Сяо Чжань — в тех дублях, которые не удавалось снять быстро, и режиссёр просил повторять раз за разом — и сам начинал шептать себе под нос реплики одновременно с персонажами. Память у него была хорошая, и эта его способность и на других проектах раз за разом приводила Мэн Цзыи в весёлое расположение духа. Однако, с комментариями по поводу того, что ему надо прекратить бубнить чужие реплики и пойти на какой-нибудь кастинг, она от него отстала уже давно, хотя иногда внутренний порыв высказаться на этот счёт у неё всё равно возникал. Сяо Чжань постарался доступным языком объяснить подруге, что растеряется перед камерой, — этот же довод он использовал в те разы, когда кто-то из агентов их компании предлагал ему поучаствовать в прослушивании. Но в отличие от этих агентов, Мэн Цзыи до сих пор помнила, как активно раньше Сяо Чжань вёл свой влог, демонстрируя макияжи, и радовал длительными прямыми эфирами. В какой момент его неуверенность в себе пересилила, и он перестал появляться в кадре даже в своём собственном аккаунте, бросив огромную аудиторию, заработанную непосильным трудом, она сказать не могла. Вообще-то, о Сяо Чжане Мэн Цзыи узнала первоначально именно как о популярном в сети визажисте, но познакомилась лично, только когда он уже работал в качестве гримёра в Glow. Мэн Цзыи даже была удивлена тому, что Сяо Чжань в жизни не носил яркий макияж — подобно тем изощрённым, по которым он снимал подробные туториалы и устраивал конкурсы и челленджи в своём инстаграме. Безусловно, и так понятно, что то, как люди ведут себя в сети и в реальной жизни, отличается даже у обычных людей, а уж у тех, кто претендует на то, чтобы нести гордое знамя инфлюенсеров, и подавно. Но Мэн Цзыи первое время не могла согласовать в голове образы сетевого — разговорчивого и улыбчивого — Сяо Чжаня с реальным — немного застенчивым и серьёзно относящимся к своей работе. — Представь, если бы ты не отказывался каждый раз, когда наши менеджеры по кастингу пытались тебя заманить на прослушивание, ты бы мог с птенцом в одном сериале играть, — прошипела ему на ухо внезапно появившаяся Мэн Цзыи. — Только этого мне и не хватало. У меня и без того ощущение, что мы в сериале, просто для ограниченного количества зрителей. По подписке. — Молись богам, чтобы сериал ваш не попал в широкий прокат, — засмеялась Мэн Цзыи. — Иначе твои пятки засверкают ярче звёзд, что я тебя не знаю, что ли. Хотя… судя по твоему сегодняшнему настроению — не в пример вчерашней кислой мине — Ван Ибо на тебя всё же нашёл управу. — О, кстати об этом. Я, конечно, благодарен, что ты нам… ммм… помогаешь, но говорить ему о том, что я собирался с ним расстаться, — было низко. — Я бы сказала, Чжань-гэ, чтó действительно низко, но промолчу из уважения к тебе. В конце концов, птенец имеет право знать, какой шабаш творится в уютном тараканьем домике на твоих плечах. И тот факт, что он от тебя до сих пор не сбежал, как минимум, достоин уважения. — А я что? Утверждал обратное? Я бы и сам от себя сбежал уже. И вообще, я не понимаю, ты на чьей стороне? — А здесь разве есть стороны? Моё брачное агентство трудится на ваше общее благо, а не в рамках интересов кого-то конкретного. Уж извините. И методы агентство будет выбирать те, которые посчитает нужными. — Не помню, чтобы я вообще заказывал услуги какого-то брачного агентства. — Вот ты как заговорил? Стало быть, помощь больше не нужна? — Мэн Цзыи театрально взмахнула рукой и поправила волосы. — Я правильно понимаю, что могу больше не отвечать на звонки с номера менеджера Ван Ибо и перестать работать передатчиком и организатором посиделок, чтобы только вас прикрыть? — Я всё понял. Был глуп, не ведал, что творил. Спасибо за помощь. Пожалуйста, госпожа-Мэн-директор-славного-брачного-агентства, позаботьтесь о двух дураках. — Дурак там только один, — гадко улыбнулась Мэн Цзыи. — Как скажете. Позаботьтесь о дураке и Ван Ибо, пожалуйста. — Так и быть, за признание грехов я смилуюсь над вами. Кстати, очень милые носки, но слегка палевные, ты не находишь? — ещё раз взмахнув волосами, Мэн Цзыи подмигнула на прощание и отправилась на зов со съёмочной площадки по внутренней связи. Сяо Чжань не без удовольствия взглянул на свои ноги и расплылся в ужасающе счастливой улыбке. Не такие уж и палевные — кто вообще обратит внимание на то, что он разыскивает какого-то диди?

•••

Два с половиной дня без Ван Ибо — несмотря на то, что словосочетание это звучит как название книги с самой драматической историей любви на свете — прошли незаметно. Сяо Чжаню даже стало казаться, что его расписание в нерабочие часы никогда не было таким плотным. В первый вечер Мэн Цзыи без приглашения и уведомления заявилась в их с Ван Хаосюанем номер, причём не одна: за плечами её стояли Сюань Лу и её гримёр — Сун Цзиян. По лицам их было заметно, что им не очень понятно, чтó они здесь забыли, но спорить с Мэн Цзыи не могли — в силу природной кротости характеров. С собой у неё был пакет какой-то лютой ночной запрещёнки, который она с порога впихнула в руки опешившему Ван Хаосюаню. Постановщик трюков пытался строить недовольное лицо, но был разбит полным игнором его потуг со стороны боевой визажистки. Та объявила, что у них сегодня ночь страшных историй. Ван Хаосюань попытался узнать, сколько ей было лет для подобных активити, и это перешло в обсуждение возрастов всех присутствующих — Сюань Лу оказалась самой старшей, второе место в этой возрастной иерархии было по праву отдано Сяо Чжаню, с большим отрывом шли Ван Хаосюань и Мэн Цзыи. Младше всех оказался Сун Цзиян. Сун Цзиян работал у них чуть больше года, и то ли из-за ощутимой разницы в возрасте, то ли из-за того, что он выглядел совсем уж юным и наивным, Сяо Чжань относился к нему как к младшему брату или, например, племяннику. Но сейчас, когда Сун Цзиян сообщил, что он был 98-го года рождения, Сяо Чжань в который раз поймал себя на мысли, что их разница с Ван Ибо составляла целых шесть лет, но, волей судьбы, никаких братских чувств к нахалу он не испытывал и не планировал. К ужасу Ван Хаосюаня, который вообще-то был прерван от своего еженощного медитирования над «Домом летающих кинжалов», за этими разговорами и старческими обсуждениями того, кто и когда пошёл в школу, кто застал кассетные плееры, а кто лишь CD-проигрыватели, кто помнит, как рождался интернет, и тому подобного Мэн Цзыи совершенно не забыла про свою идею — травить страшные истории. И возраст тут был даже кстати — уж за свою жизнь они наверняка натыкались на что-нибудь действительно леденящее кровь. Хотя к чьему точно ужасу стоит ещё рассудить, потому что в итоге именно Ван Хаосюань оставшийся вечер рассказывал им какие-то жуткие истории, в которых было пугающе много крови и вспоротых кишок, и совершенно не собирался заканчивать, если бы в какой-то момент Сун Цзиян, сидевший напротив рассказчика, резко не встал: — Это отвратительно. Ты ужасен, — и, пожалуй, такого дерзкого выпада от Сун Цзияна не ожидал никто. — Почему это я ужасен? Почему не ужасны те люди, которые всё это сделали? Это, кстати, из реальных новостей, особо даже придумывать не пришлось. — Тот факт, что ты читаешь подобные новости и наслаждаешься, многое говорит о тебе. — Кто сказал, что я наслаждаюсь? Это просто любопытно, — Ван Хаосюань тоже встал. — Насилие — такая же часть нашей жизни, как и всё остальное. Такова человеческая природа, и ни ты ни я ничего не можем с этим поделать. Но если ты предпочитаешь жить в розовом пузыре, кататься на облачке и смотреть на радужных пони, то вперёд, это твоё право. Сюань Лу и Сяо Чжань, несмотря на то, что были самыми старшими, вообще перестали понимать, что происходит и надо ли им как-то разобраться с этим внезапным конфликтом. Потому они только переводили взгляд с Сун Цзияна на Ван Хаосюаня, ощущая себя на турнире по словесному пинг-понгу. — Так, радужные вы мои пони, — подала голос Мэн Цзыи. — Сели быстро обратно. Настало время заключительной сказки на ночь! Сун Цзиян зыркнул на Ван Хаосюаня, словно оценивая, насколько он его угнетает и способен ли он вытерпеть ещё какое-то время в компании этого любителя тёмной стороны человечества, но потом всё-таки сел на место. Ван Хаосюань, мрачно улыбнувшись, последовал его примеру. — Ну, давай свою историю, только не забудь: среди нас есть нежные особы, — сказал он и приподнял бровь, глядя прямо на Сун Цзияна. Тот недовольно скривился, но промолчал. Сяо Чжань впервые видел своего подчинённого настолько явно выражающим неудовольствие. — О, нет, ничего такого не будет — я не так люблю кровавые детали, как ты. Это всего лишь история о злом роке, который преследовал молодую женщину, — близкие люди, окружавшие её, по какой-то неведомой причине теряли зрение. И попрошу заметить, история эта случилась в реальности. » Итак, первый, с кем случилась беда, был её муж, с которым она была вместе уже несколько лет: однажды он лёг спать, как обычно, а потом, проснувшись утром, обнаружил, что его глаза повреждены — он полностью потерял зрение. Более того, после этого странные события стали происходить в их доме регулярно, и его жена не знала, как унять своё горе: так, например, из-за слепоты он опрокинул на себя горячее масло. В конце концов, он умер в результате очередного несчастного случая. Женщина же уехала в другой город, в надежде, что там никто не будет знать про её грустную судьбу, и через какое-то время встретила мужчину и вышла замуж во второй раз. » Но беда не заставила себя ждать: через несколько лет брака её второй муж лёг спать, а на утро проснулся слепым — и когда он ощупал пальцами глаза, он обнаружил, что глаза его были мокрыми — в крови, если быть точнее. Вскоре он тоже погиб при загадочных обстоятельствах. Безутешная вдова решила, что с неё хватит, и переехала в дом к матери, где также жил и её брат. Но пару лет спустя беда отыскала её и в отеческом доме: в одно летнее утро её мать, открыв глаза, увидела лишь непроглядную темноту, а через три месяца то же случилось и с братом… Мэн Цзыи взяла драматическую паузу и посмотрела на всех сидевших вокруг неё. Сяо Чжань переглянулся с Сюань Лу, а потом посмотрел на Ван Хаосюаня и обнаружил, что тот ухмылялся — это, пожалуй, пугало даже больше, чем загадочная слепота, постигшая героев истории Мэн Цзыи. — Ну и? — первым не выдержал Сун Цзиян. Мэн Цзыи не обманула — в её истории не было столько кровавых подробностей, как в тех, что рассказывал постановщик трюков, но было видно, что Сун Цзияну весь этот вайб городских легенд (или не очень легенд) был не по душе. — Что ещё за «ну и»? — выпрямилась Мэн Цзыи. — Я же сказала, это реальная история — вот и разгадывайте, что там происходило! Совсем разленились! — Ты, кажется, забыла, что мы снимаем сериалы, а не работаем в полиции, — улыбнулся Сяо Чжань, сидя в позе лотоса и обводя указательным пальцем вопросительные знаки на своём носке. — Ну, давай, Чжань-гэ, напряги извилины, неужели у тебя нет ни одной идеи? — Почему? Очень даже есть. Моя идея… ммм… заключается в том, что эта женщина была луковым духом — когда она раздевалась, то люди плакали, вот только слёзы эти были… кровавыми? Сюань Лу прыснула от смеха и мягко стукнула Сяо Чжаня по плечу. — Очень реальное развитие ситуации, сосед, — фыркнул Ван Хаосюань. — Очевидно, причина была в этой девушке, разве может быть столько совпадений? Может, её кожа выделяла какое-то вещество? Хотя я не уверена, что такое возможно, — к угадайке подключилась Сюань Лу. — Или средство, которое она использовала для стирки белья, содержало в себе какой-то химикат, на который её кожа не реагировала. — Хорошая идея, — кивнул головой Сяо Чжань. — Нет, — одновременно ответили Ван Хаосюань и Мэн Цзыи. Все сразу же посмотрели на постановщика трюков. — Я тоже знаю эту историю, — пояснил он. — Почему-то я даже не сомневалась, — ухмыльнулась Мэн Цзыи. — Может, злой рок заключался в том, что вскоре после этих событий дама проснулась, а рядом была бутылка вина да три её кошки? — продолжил радовать всех своим детективным гением Сяо Чжань, Ван Хаосюань на это усмехнулся. — У этой загадки точно есть решение? — уточнила Сюань Лу. — Естественно! Пару минут они переглядывались и бубнили что-то себе под нос. Мэн Цзыи недовольно цокала языком. — Она была серийной убийцей? Лунатила? Или у неё было раздвоение личности? — наконец присоединился к ним Сун Цзиян. — Вот тебе и розовые пони, — удовлетворённо хмыкнул Ван Хаосюань. — Ян-Ян угадал, — обрадованно сообщила Мэн Цзыи. — У неё не было раздвоения личности или лунатизма, но она получала за все их увечья выплаты по страховке и жила красивой жизнью. Сначала она поила их снотворным, а потом прокалывала их глаза иглой, брату она, проявив особое великодушие, ещё и кислоты в лицо плеснула. И когда он попал в больницу, решила её поджечь. Там-то её и застали с поличным. — Ужасная история, — покачала головой Сюань Лу. Некоторое время все молчали, погружённые в свои мысли. — Всё, хватит на сегодня страшных сказок. Пора расходиться, — Мэн Цзыи проверила время на телефоне и поднялась. — Ага, только вот после всех этих историй мне что-то расхотелось идти несколько плохо освещённых кварталов в наш отель, — нахмурился Сун Цзиян. — Мы вас проводим, — сказал Ван Хаосюань. Сяо Чжань чуть было не сказал, что это прекрасная идея, но в секунду, когда уже открыл рот, понял, что это «мы» включало, помимо Ван Хаосюаня, и его самого. Честно говоря, он ощущал себя не в своей тарелке от интерактива, устроенного Мэн Цзыи, но прослыть малодушным не хотелось. В итоге пришлось согласно кивнуть, надеть толстовку, висевшую у двери, и последовать за всеми на улицу. На следующий день посиделки были объявлены в номере Лю Хайкуаня, причём — удивительное дело — инициатором выступил он сам. Ещё во время съёмок он подошёл к Мэн Цзыи, Сяо Чжаню и Сун Цзияну, обсуждавших какие-то рабочие вопросы, и попросил заглянуть их вечером к нему и взять с собой кого-нибудь ещё. Поэтому, когда Ван Хаосюань спросил Сяо Чжаня, идёт ли он домой, Сяо Чжань, недолго думая, пригласил и постановщика трюков, хотя и находил его слегка пугающим. И надеялся, что Сун Цзиян не будет против. Затем к списку гостей присоединились Чжу Цзаньцзинь и Цзи Ли, причём последний, судя по бормотаниям, планировал реванш. В итоге посиделки вылились в настоящий турнир по МК, в котором к Чжу Цзаньцзиню и Цзи Ли присоединились Ван Хаосюань и Мэн Цзыи. Сяо Чжань и Лю Хайкуань заняли наблюдательные посты. Минут через сорок Мэн Цзыи отлучилась на пару минут в ванную, а когда вернулась, то держала в руке телефон и, показательно прикрыв динамик, громогласно сообщила: — Чжань-гэ, моя мама страсть как хочет отчитать тебя, что ты за мной плохо следишь, и так как эта женщина совершенно неуправляема, иди и разбирайся с ней сам. Ван Хаосюань в этот момент проиграл раунд Чжу Цзаньцзиню и разразился ругательствами, и Лю Хайкуань махнул рукой в сторону комнаты Ван Ибо, мол, иди туда, раз уж такое дело, в гостиной всё равно ничего не услышать. Получив телефон от Мэн Цзыи, Сяо Чжань взглянул на экран — там числилось странное «Мамочка 💞», прежде Сяо Чжань таких нежностей от Мэн Цзыи не замечал. Продолжая прикрывать динамик рукой, чтобы спасти уши госпожи Мэн от потока брани, Сяо Чжань проскользнул в комнату Ван Ибо и закрыл за собой дверь. Было неловко, что он без спроса оказался в чужом пространстве, хотя и подозревал, что Ван Ибо вряд ли был бы против визита такого гостя. Прочистив горло и приготовившись слушать классические родительские нотации от матери Мэн Цзыи, Сяо Чжань поднёс трубку к уху: — Здравствуйте, госпожа Мэн. Как вы поживаете? Ответом ему был низкий смех, никак не напоминающий тот высокий голос, который он планировал услышать. — Ну, здравствуйте, господин Сяо. — Бо-ди? — Сяо Чжань на секунду отодвинул телефон от уха и вновь увидел: «Мамочка 💞». — Что ты здесь делаешь? В смысле… ты понял. — Ты бы предпочёл говорить с госпожой Мэн? Прости, что расстроил твои планы, говорить тебе придётся со мной, увы, — рассмеялся Ван Ибо. — Ты в курсе, что ты записан у Мэн Цзыи как мамочка? Ещё и с сердечком. — Не перестаю поражаться её находчивости. Это номер моего менеджера. Надеюсь, мама Мэн Цзыи не будет ревновать. — Думаю, она как-нибудь переживёт. Ты дома? — Угу, правда, пришлось затащить сюда моего менеджера, чтобы иметь возможность набрать тебе. Не сказать, что он слишком доволен, так что у нас пара минут. — Полагаю, передавать ему приветы не стоит? — Лучше не надо. Как идут съёмки? — Всё как обычно. Сцен много, времени мало. А вечерами Мэн Цзыи, кажется, пробует себя в роли ивент-менеджера. Вчера у нас был вечер криповых историй, сейчас играем у вас в номере в приставку. — Прекрасно! — с воодушевлением прокомментировал Ван Ибо и пояснил: — Я попросил её как-нибудь развлечь тебя, ну, знаешь, чтобы у тебя не было времени особо размышлять. — Звучит так, словно я маленький капризный ребёнок, за которым нужен присмотр. — Ну-у… в какой-то мере всё так. Но меня устраивает, гэ. И твоё приданое из мясистых тараканов меня не пугает. — Пф, спасибо за снисходительность. И за носки, кстати, тоже! — Сяо Чжань с грустью взглянул на свои ноги. Сегодня он надел довольно обычные, по его меркам, однотонные носки разных цветов. — Обязательно посмотри интервью, гэ, — вместо реакции на благодарность заявил Ван Ибо. — Как, к слову, оно прошло? — Без сюрпризов. Спрашивали про сериал, про съёмки, а потом всякие дурацкие конкурсы для парочек — расскажите про идеального партнёра, давайте посмотрим, насколько у вас общие вкусы, какая у вас совместимость, бла-бла-бла. — И какая у вас совместимость? — Так я тебе и сказал. Чтобы узнать это, тебе придётся посмотреть шоу самостоятельно! И не вздумай отлынивать. Я потом спрошу пересказ. Сяо Чжань фыркнул. — Делать мне нечего — интервью твои смотреть. — Ой, гэ, вот только давай без этого, ладно? Если окажется, что после того твоего сбора досье ты не посмотрел со мной больше ни одного видео, я буду весьма расстроен. Смотрел же? — Возможно. — Почему ты такой вредный? Я вот изучил твои старые видосы и совершенно не стесняюсь сказать тебе об этом. — Ты что?.. Зачем? — Что значит «зачем»? Я, знаешь ли, тяжело переживаю нашу вынужденную разлуку. А у меня даже нет с тобой ни одной фотографии, пришлось выпрашивать у Мэн Цзыи твой аккаунт. — Ты мог бы спросить у меня. — И ты бы сказал? — Нет. — Ну, вот я так и подумал. — Надо было давно удалить тот профиль. — Почему это? Несмотря на то, что обновляешь ты его из-под палки, у тебя дофига читателей. Я и не думал, что встречаюсь со знаменитостью. — Да-да, со знаменитостью, конечно. — Я уверен, что тебя узнают на улицах! — Не особо, я уже давно не позволяю выходить себе в таком виде на улицу. Раньше меня узнавали, сейчас уже практически нет. И я очень этому рад. — Почему? — Тяжело сказать. Стало казаться, что я обманываю всех. Ну, знаешь, красивые образы и соответствующие фотографии, я же не выгляжу так в жизни. Со временем это чувство, что меня раскусят, увидят, что я вовсе не такой безупречный, только усиливалось. — Ты ведь визажист; разве не логично, что у тебя в блоге будут разные образы? К тому же у тебя есть фотографии, где ты без макияжа. В чём тут обман? — Ну, они всё равно сделаны с удачного ракурса, и фильтры там тоже присутствуют. — Брось, гэ. Покажи мне человека, который не фильтрует свои фотки. — Не знаю про остальных, но мне было не по себе. — Ты очень красивый, гэ. Лишаешь людей возможности развивать чувство прекрасного! — Это не то, что я хотел услышать. — Зато это то, что я хотел тебе сказать ещё тогда, когда увидел тебя в вашем офисе. Но ты так судорожно пытался уехать без меня, что я решил, что это будет странно. В общем, да, ты очень красивый. Можешь просто сказать «спасибо»? — Не могу. Когда вы возвращаетесь? — Завтра в обед буду уже на площадке. Нуна, наверное, тоже в это время. Тебе не пора к ребятам? — Тебе честно сказать? — Если ты соскучился, посмотри видосики. — Ни за что. — Ну, как хочешь. А вот я пойду гляну парочку. — Даже не вздумай! — А что ты мне сделаешь? Я в другом городе, — по-гремлински рассмеялся Ван Ибо и, пока Сяо Чжань молча пыхтел в трубку, добавил: — Моё любимое то, где ты явно вдохновлялся образом эльфа из Властелина колец. — Ой, всё. — Тебе идут длинные белые волосы. — Ван Ибо! — А я что? Я ничего. И вообще я пошёл спать. Увидимся завтра? — Именно так. — Пока, гэ. Пс-с, во-ло-сы. — Ни за что и никогда. Тебе завтра не жить. Спокойной ночи, Бо-ди, — вопреки угрозам скулы Сяо Чжаня уже начинали болеть от широкой улыбки, которую Ван Ибо провоцировал на его лице своими глупостями. — Приятного вечера, Чжань-гэ. Из комнаты Сяо Чжань вышел не сразу — ему понадобилось какое-то время, чтобы избавиться от глуповатого вида. Может быть, комплименты он принимать не умел, но Ван Ибо впервые сказал ему, что он красивый, — разве к такому можно было остаться равнодушным? Как оказалось, отсутствия его никто не заметил, да и интереса к тому, что ему пришлось урезонивать «маму» Мэн Цзыи, в целом не возникло, все были в курсе, что они чуть ли не лучшие друзья. В общем, никакого удивления в сторону Сяо Чжаня, зато вот ему, вернувшись в комнату, удивиться всё-таки пришлось. Все присутствовавшие разделились на два лагеря: Мэн Цзыи и Цзи Ли болели за Ван Хаосюаня, Сун Цзиян и Лю Хайкуань оказывали словесную поддержку в пользу Чжу Цзаньцзиня. Сяо Чжань не мог ручаться за остальных, но был уверен, что Чжу Цзаньцзинь наверняка обыграл Мэн Цзыи, поэтому она тут же переметнулась поддерживать того, кто потенциально мог за неё отомстить. Во время паузы Лю Хайкуань — вопреки всем сложившимся у Сяо Чжаня представлениям о характере этого молодого человека — даже отлепился от своего кресла и книги, материализовался за спиной у сериального шпиона и что-то прошептал тому на ухо, а потом уселся рядом на подлокотник дивана. Но несмотря на эту поддержку удивительным образом Чжу Цзаньцзинь проиграл в финальном раунде, и, к слишком очевидному неудовольствию Сун Цзияна, победителем их локального турнира стал постановщик трюков. Ухмылка Ван Хаосюаня стала ещё шире, чем обычно, и он продолжил торжествовать весь оставшийся вечер, который превратился в обсуждение вариантов того, как несчастному Цзи Ли спастись от вездесущего Ван Ичжоу. Когда они наконец одними из последних покинули номер Лю Хайкуаня, было уже за полночь. В очередной раз взглянув на экран телефона, Сяо Чжань обратил внимание на дату и улыбнулся сам себе, а потом поспешил за Ван Хаосюанем. Началось лето. И возможно, Сяо Чжань впервые за последние несколько лет встречал его, ощущая себя настолько счастливым. За этой мыслью он совершенно забыл, что пришедшее лето означало, что половина съёмочного периода позади.