изгой

Шантаж

— Не смей приказывать мне альфа-голосом. Гарри стоит в полном шоке, когда Луи захлопывает за собой дверь. Он совсем не гордится тем, что использовал альфа-голос на своём истинном, но Луи невыносимо упрямый. Он проигнорировал его команду, хотя Найл до сих пор отходит от неё. Как? Гарри надо усадить его и заставить ответить на все вопросы, которые у него есть, потому что они стремительно накапливаются. Также ему надо вернуть Луи прежде, чем того убьют. Наконец придя в себя, Стайлс бросается к двери за Луи, и удивляется, когда Лиам с Найлом останавливают его. — Что за… отпустите меня! Обернувшись, Гарри пытается оттолкнуть их от себя, но хныканье Найла заставляет его резко остановиться. — Найл? — Пожалуйста, Гарри, умоляю тебя. Позволь ему вернуть Зейна. Пожалуйста. Глаза Гарри расширяются. Он вопросительно смотрит на Лиама, но у него такое же щенячье выражение лица, как у Найла. — Вы же не серьёзно. — Гарри выдыхает, раздираемый противоречиями. Они не должны даже думать об этом. — Гарри, мы умоляем тебя. Луи прав, у него больше всего шансов освободить Зейна. Он может выследить его по запаху, он может легко пересечь границу. В этом деле важна осторожность, верно? Мы же не хотим ворваться к ним со всеми нашими вооружёнными силами, этим мы бы объявили открытую войну. Голос Лиама дрожит. А раньше он никогда не дрожал. Гарри тяжело вздыхает и упирает руки в бёдра, качая головой и смотря на закрытую дверь. Он чувствует волнение Луи. Но, помимо этого, он чувствует и его решимость. Гарри не может поверить, что и правда обдумывает такой план.

🐺

Блять, блять, блять, блять. Это единственные мысли в голове Луи, пока два очень мускулистых и высоких охранника-альфы силой ведут его по коридору. Джеймс Скотт не может заткнуться, он всё твердит и твердит о том, как легко было поймать Луи. Всего за пять минут Томлинсон закатил глаза уже столько раз, что невозможно сосчитать. Он никогда не встречал настолько невыносимого Альфу, как Скотт. — Я думал, что немного позабавлюсь с Зейном, я и не предполагал, что Гарри настолько глуп, чтобы посылать тебя сюда! Не обращая внимания на бредни Альфы, Луи смотрит на ключ, свисающий с пояса одного из стражников, и ухмыляется. Бороться с громоздкими охранниками глупо. Тупо. Самоубийственно. Но Луи никогда не был умником, зато всегда любил хорошую драку. Даже такую неравную. Упираясь пятками, Томлинсон дёргается всем телом назад и пытается вырваться из цепкой хватки охранников. Он дерётся грязно, кусается, царапается и пинается. Удар в живот лишает его дыхания, зато даёт возможность упасть на пол и схватиться за пояс мужчины. Одного стражника он пинает по яйцам, другого толкает локтем. Благодаря этому, Луи успевает отстегнуть ключ и быстро спрятать его в правый ботинок. Руками и коленями он упирается в пол, пытаясь отдышаться. Однако охранники не дают ему времени прийти в себя. Один из них хватает Луи за воротник и с лёгкостью поднимает на ноги. Омега должен был предвидеть удар в лицо, однако тот всё равно застаёт его врасплох. Он почти теряет сознание. Драка не длится и десяти секунд. — А ты смелый парнишка, да? Глаза Джеймса Скотта сверкают весельем, его явно позабавила эта сцена. Луи пытается сдержать ухмылку, когда охранники поднимают его с пола. Он переносит весь свой вес на них, пока те тащат его в подвал. Кажется, словно его правую щёку, челюсть и глаз переехал автобус. Омега едва что-то видит, когда его вталкивают в камеру, где всего несколько минут назад находился Зейн. Но оно того стоило. К досаде Луи, Джеймс Скотт не уходит. Очевидно, он хочет сказать что-то ещё. Луи сдерживает недовольный стон. — Знаешь, я не сразу уловил связь, когда мы впервые встретились, но фамилия Томлинсон стала звоночком. Твой отец – Альфа Томлинсон, не так ли? Джеймс Скотт улыбается так, словно открыл какой-то потаённый никому не известный секрет. Луи невпечатлённо пожимает плечами. Какое это имеет отношение к делу? — Я знаю его… он… отличный переговорщик. «Что, чёрт возьми, он несёт?», — думает Луи. — Он заполучил слишком большую территорию для такой маленькой стаи. Я хотел помочь ему и освободить от части ответственности, но он гордый оборотень, никогда не принимает мою щедрую помощь. Похоже, это один из способов сказать, что он хочет вторгнуться на территорию Томлинсона. Луи выгибает бровь и сразу морщится от острой боли. Должно быть, удар всё же навредил ему. — Ну, поплачь, — бормочет Луи. Его достали разговоры. Если они хотят убить его, пусть прекратят болтать и сделают это. Глаза Джеймса Скотта темнеют, мышцы лица напрягаются. Очевидно, его эти светские беседы тоже задолбали. — Держу пари, твой отец прислушается ко мне, если я пригрожу убийством его единственного сына. Альфа ухмыляется. Луи удивлённо поднимает брови, прежде чем разражается смехом. Его лицо болит, но ему плевать. Альфа Скотт собирается шантажировать его отца жизнью Луи! Жизнью того человека, которого он не видел девять лет, которого он изгнал. Это смешно. Ухмылка пропадает с лица Джеймса Скотта, он явно недоволен такой реакцией. — Что смешного? — Что?.. Я изгой! Он прогнал меня. Ему насрать, останусь я жив или умру. — Может, он и прогнал тебя, но он ведь не убил тебя, верно? — Ты сошёл с ума. — Луи не может перестать смеяться.

🐺

— Он сильный. Сильнее большинства моих воинов. Грегори хлопает Гарри по плечу, и это самый большой жест поддержки, который он проявлял за все годы их знакомства. Стайлс кивает и пытается расслабиться, не желая ещё больше волновать группу позади него. Они находятся в паре миль от границы, готовые к наступлению в случае, если Луи не будет слишком долго. Гарри согласился дать Луи шанс вернуть Зейна, но сразу же разработал план спасения. Ему пришлось спорить с Найлом, чтобы тот остался в главном доме, а не шёл к границе вместе с ними. Стайлс был вынужден напомнить, что он совсем не умеет драться и станет обузой для них. Только Лиаму удалось образумить его – он пообещал, что вернёт Зейна, несмотря ни на что. Гарри прекрасно понимает их чувства. Если бы дело касалось только его, он бы уже прорвался через границу, но в первую очередь он должен думать о стае. Открытая война с соседями никому не пойдёт на пользу. Гарри сделает почти всё, чтобы избежать этого. Почти. Он не признался бы вслух, но безопасность Луи для него намного важнее безопасности любого члена стаи. Это эгоистично и неправильно, но он ничего не может с собой поделать. Напряжение можно разрезать ножом, тишина тяжело давит на оборотней, которые уже наготове. Внезапно её прерывает вой, все в унисон поворачиваются на звук. Зейн. Лиам мгновенно вырывается из строя. — Оставайся на месте, сохраняй строй, — возмущается Грегори. Уже через секунду Гарри следует за Лиамом, они бегут навстречу Зейну и вторят его вою, давая понять, что помощь уже в пути. Зейн пересекает границу как раз в тот момент, когда они оказываются рядом. Два альфы, находящиеся по другую сторону, угрожающе рычат. К радости Гарри, они испуганно съёживаются и поспешно отступают, как только замечают его присутствие. Пока Лиам до удушья обнимает и целует Зейна, Гарри оглядывается, надеясь, что Луи рядом. Его сердце сжимается. — Где Луи? Зейн всё ещё держит Лиама в объятиях, пока широко распахнутыми глазами смотрит на Гарри и качает головой. Стайлс сглатывает. — Зейн, где он? — В штабе Скотта. Я думал, что он позади меня, но, должно быть, его поймали. Гарри закрывает глаза, пытаясь справиться с внезапным головокружением. Именно тогда он чувствует это. Боль. Она охватывает его челюсть, щёку и глаз – полностью одну сторону лица. Гарри задыхается. Луи больно. Он ранен. Гарри видит красный цвет. Оставив Лиама и Зейна позади, он бежит обратно к строю. — Если я не вернусь через час… Как только Грегори понимающе кивает, Гарри принимает волчью форму и срывается в сторону штаба Скотта. Он никогда там не был и не знает дорогу. Но его волк чувствует, где Луи. Этого достаточно. В момент пересечения границы Стайлсу кажется, что его голова вот-вот взорвётся. Боль невыносима. Гарри громко рычит и рвётся вперёд, зная, что неприятные ощущения утихнут, когда он проберётся на территорию стаи. Этот механизм защиты ещё в двадцатом веке создала ведьма в надежде прекратить войны между стаями. Она наложила заклинание на каждую границу. Любой оборотень, пересекающий границу без разрешения Альфы, испытывает сильнейшую боль. Она не учла изгоев, из-за чего они стали опасны и непредсказуемы. Поскольку заклинание было наложено на сами границы, боль почти полностью исчезает после того, как волки преодолевают их. Гарри рад этому, он уже чувствует, как давление в голове понемногу ослабевает. Ему настолько не терпится добраться до Луи, что за пятнадцать минут он пробегает все пятьдесят миль до штаба Скотта. Стайлс остаётся в волчьей форме, когда приближается к главному дому. Он чувствует Луи там, внутри. Он слышит его. Он слышит его? Похоже, Луи смеётся…

🐺

— Прекрати смеяться! — Извини, — Луи кашляет, но это не особо помогает скрыть улыбку, — точно. Извини. Теперь я абсолютно серьёзен. Джеймс Скотт закатывает глаза. — Ты знаешь, что ты ужасно раздражаешь? Луи улыбается, несмотря на боль в челюсти. — Поэтому меня и изгнали. Мой отец изгнал. Джеймс Скотт пожимает плечами. — Держу пари, он не ненавидит тебя настолько сильно, как ты думаешь. Луи фыркает. — Когда мне было восемь, я сказал ему, что хочу путешествовать. Он ответил, что если я когда-нибудь выйду за пределы территории, то лучше мне больше не попадаться ему на глаза. Когда я сказал ему, что мой дядя, его брат, изнасиловал меня во время первой течки, он рассмеялся и посоветовал смириться. Когда он поймал меня на краже подавляющих средств, которые были нужны мне, чтобы избежать следующей течки, он приговорил меня к публичной порке. Говорю тебе, Альфа Томлинсон не хочет иметь со мной ничего общего. Мгновение они соревнуются друг с другом в пристальных взглядах, пока Джеймс Скотт пытается понять, не врёт ли Луи. — Что ж, если это окажется правдой, я просто убью тебя. Луи не прерывает зрительный контакт. Джеймс Скотт ухмыляется и отворачивается, после чего наконец уходит вместе с двумя стражниками. Луи сглатывает. Он должен сейчас же убраться отсюда. Как только Томлинсон тянется за ключом, спрятанным в ботинке, его пугает стук, раздавшийся об окно в другой стороне комнаты. Он разевает рот, когда великолепный белый волк разбивает окно, и морщится от того, как звон стекла эхом отдаётся в камере. Луи узнаёт запах, да и белого волка сложно с кем-то спутать. — Гарри? Какого чёрта? Гарри ещё даже не полностью меняет форму, а уже начинает отчитывать Луи: — Ты сумасшедший, приводящий в бешенство маленький волк. Серьёзно, Луи! Никогда больше не делай ничего подобного! Ты заставил меня чертовски сильно волноваться! Не могу поверить. Луи передаёт Гарри ключ от запертой камеры. Альфа до сих пор пыхтит, пока освобождает Луи. Когда он притягивает Луи к себе и крепко обнимает, его голос смягчается: — Серьёзно, Луи, пообещай мне, что больше никогда не подвергнешь себя такой опасности. Я не вынесу этого. Ты слишком важен. Пообещай мне. Томлинсон так же крепко обнимает его в ответ и сглатывает ком в горле. — Обещаю, — ему удаётся лишь едва слышно прошептать. Он не уверен, услышал ли его Гарри. К его ужасу, тот разрывает объятие. — Давай выбираться отсюда. Луи кивает, соглашаясь. Вот только как, чёрт возьми, он собирается теперь добраться до берега?

Лу[п]

В миле от штаба Скотта Луи, уже принявший волчью форму, слышит, как к ним приближаются шаги и тяжёлое дыхание. Оборотни догоняют. По спине Луи пробегает дрожь, адреналин бьёт ключом. Омега ускоряется. Увернувшись от низкой ветки, он убеждается, что белый волк бежит рядом с ним. Инстинктивно он направляется по тому пути, по которому шёл за Зейном, однако вдруг он чувствует, как Гарри тянет его на запад. Достаточно кивка и движения глаз – и они одновременно резко поворачивают, на мгновение их преследователи теряются. Луи поражает, насколько сильно его волк связан с Гарри. Кажется, словно ещё немного, и они начнут читать мысли друг друга. Томлинсон никогда раньше не чувствовал такой синхронности. Он пытается сдержать воодушевление своего волка, пытается не таить иррациональных надежд на то, что Гарри будет счастлив с ним как с партнёром. Да, Гарри беспокоится о Луи, он даже испытал облегчение, когда нашёл омегу в штабе Скотта, но, скорее всего, он всегда так себя ведёт. Даже если у него есть какие-то чувства к Луи, это не его выбор. Это всё из-за глупой связи истинных. С другой стороны, волк Гарри бросает на него глубокие взгляды. Иногда они становятся обеспокоенными, когда он проверяет, следует ли Луи за ним. Всё слишком… запутанно. Когда одна из бет Скотта приближается к ним, Гарри встаёт между Луи и другим волком. В этом нет никакой необходимости, ведь они оба быстрее и проворнее беты, но этот маленький жест заботы согревает сердце Луи. Стоит им оказаться рядом с границей, как Луи удивлённо раскрывает глаза. Всего в нескольких метрах от них ждут бесконечные ряды подготовленных оборотней. Один из них в торжественной форме неподвижно стоит впереди остальных, словно бесчувственная статуя. Однако, когда они появляются в поле зрения стаи, плечи оборотня расслабляются. Луи принимает человеческий облик и приоткрывает рот, видя количество воинов перед собой. Он путешествовал по многим землям, но никогда прежде не встречал таких масштабных военных сил. Он рад видеть Зейна, который выглядит довольно хорошо, учитывая, через что он прошёл. Но Лиам всё равно помогает ему ровно стоять, крепко держа за талию. — Время почти истекло. Мы готовились к атаке. Готовились к атаке? Во взгляде этого оборотня можно заметить обвинение. Гарри улыбается и пожимает плечами. — Извини, Грег, штаб оказался дальше, чем я думал. Чувство вины. Чувство вины пересиливает всё остальное. Всю обратную дорогу Луи испытывал только его, но понял это он лишь сейчас. Гарри так сильно рисковал, чтобы вернуть омегу. Гарри могли убить. Воины могли умереть. Они могли развязать войну. Гарри был готов это сделать, чтобы вернуть Луи. Это безумно. И это ненормально. Луи того не стоит. Он не может поверить, что Гарри этого не понимает. Будучи Альфой, он должен ставить стаю на первое место. Всегда. Уж точно не Луи он должен ставить на первое место. Никогда. Он должен уйти. Частое моргание не помогает избавиться от жжения в глазах. Сглатывание не помогает избавиться от кома в горле. Как только они заходят в главный дом, Луи готов броситься в свою спальню, открыть окно и незаметно сбежать. Он должен избавить Гарри от этого безумия. Он должен освободить стаю Стайлса от себя. Это правильный поступок. — Куда, по-твоему, ты идёшь? Чужая ладонь нежно касается руки Луи, когда Гарри преграждает ему путь по лестнице. — Я, эм… в мою комнату? — Луи. Нам надо поговорить. Что толку в разговорах, когда они оба понимают, что омега должен уйти? Он не в состоянии для прощаний, от них станет ещё больнее. — Гарри… — Это не обсуждается. Пойдём. Гарри ведёт его в свой кабинет. — Сюда. Тут нам не помешают. Закрыв дверь, Стайлс садится на диван рядом с Луи и вздыхает. У Луи сжимается горло. Он так боится, что его вышвырнут. Он знает, что должен уйти, но он не хочет, чтобы Гарри сообщал ему об этом. Это глупо. Да, результат будет одним и тем же, но он предпочитает, чтобы это было его собственным решением. — С чего бы начать? Луи решает покончить с этим как можно скорее. — Я знаю, ты думаешь, что мы истинные, и ты, вероятно, презираешь всё это, и я понимаю тебя, Гарри. Я не гожусь для тебя, я не гожусь для твоей стаи. — Луи… — Я пойму, если ты захочешь, чтобы я ушёл. Ничего страшного. — Луи, притормози на се… — Нет, Гарри, я не хочу затягивать с этим. Если ты не против, я хотел бы переночевать здесь, а завтра утром я уйду, обещаю. Я просто не хочу путешествовать ночью. Но утром я первым же делом уберусь подальше от тебя. — Луи! Ты можешь замолчать хоть на секунду?! Господи! Как ты мог подумать, что я хочу именно этого? Луи вскидывает голову и взглядом встречается с глазами Гарри. — Что? — Я бы никогда не попросил тебя уйти, Луи! Этого никогда не произойдёт! Перестань так думать, пожалуйста. — Видя искреннее удивление Луи, Гарри смягчает голос: — Ты разбиваешь мне сердце, Лу. — Я… но… ты… — Луи, я понимаю, новость об истинных ошеломляет тебя. Я даже представить не могу, каково это – игнорировать волчьи инстинкты ради выживания. Но, пожалуйста, верь мне, когда я говорю, что ты мне очень дорог. Я хочу, чтобы ты остался здесь. Я хочу, чтобы ты стал частью стаи. И ты станешь ею, если пожелаешь. Совет знает, что ты мой истинный, они готовы назначить дату твоего посвящения. Я хочу сделать всё правильно, поэтому прошу тебя проявить терпение. И верить. Пожалуйста, Лу, просто верь мне. Глаза застилаются влажной пеленой, Луи качает головой. — Но я… «Не гожусь», — мысленно добавляет омега. — Ты годишься. Ты правда годишься, Луи. Как Гарри?.. — Ты спас жизнь Зейна, рискуя своей. — Но я подверг всех опасности. Я подверг твою жизнь опасности. Гарри качает головой и заключает Луи в объятия. Томлинсон позволяет слезам стекать, пока обнимает Альфу в ответ. — Ты годишься, Луи. Просто верь мне. Гарри ошибается. Он ничего не понимает. Хотел бы Луи поверить ему на слово. Он утыкается носом в шею Гарри, запах дождя окутывает его. Его разум затуманивается, тело расслабляется рядом с Гарри. — Лу? — М-м? — Томлинсон потерял способность говорить. Он словно лежит, окутанный хлопком, он расслаблен. Однако Гарри разрывает объятия и кладёт ладони на его плечи. — Луи? Лу, ты погружаешься , вернись ко мне, дорогой. Гарри нежно трясёт его за плечи, и Луи быстро моргает. Когда он приходит в себя, его лицо вспыхивает от смущения. Хорошо, что Гарри не позволил ему полностью отключиться. Это было бы унизительно. — Прости. — Всё в порядке, Луи. Ты можешь доверять мне. Я буду рад позаботиться о тебе, если ты снова решишь погрузиться. Томлинсон хмурится, не в силах осознать это. Как Гарри может быть рад позаботиться о нём таким образом? Погружение омеги во время объятий – проявление слабости. Луи никогда не стал бы возлагать на Гарри эту ношу. — Я остановил тебя, потому что тебе надо поесть. О, точно. — Всё в порядке, Гарри, я не… — Ты голоден, Лу. Я знаю, что ты голоден. Пойдём. То, откуда Гарри может это знать, выше понимания Луи. Тем не менее, было бы разумно съесть что-нибудь перед уходом. Хотя Томлинсон не уверен, хочет ли он теперь уходить. Лихорадочно соображая, Луи следует за Стайлсом и не спорит с ним. Он даже позволяет Гарри обхватить его руками и усадить на столешницу. Вскоре всё содержимое холодильника и впечатляющее разнообразие кастрюль и сковородок оказывается на столе. — Ты немного перебарщиваешь, когда дело доходит до еды, да? Луи впечатлён рвением Гарри. Он знает, что на его лице появляется глупая ухмылка, но не может стереть её. Он хочет позволить своему волку наслаждаться этим моментом и перестать бороться с инстинктами. Это утомительно. Луи измучен. Альфа поворачивается к нему. Встав между ног Луи, он наклоняется ближе, его руки расположены по обе стороны от омеги. — Только ради тебя, Лу. Зелёные глаза Гарри светятся, он демонстрирует свои ямочки на фоне идеальной улыбки. Луи инстинктивно придвигается ближе к нему. Всё, чего он сейчас хочет – поцеловать Гарри. Судя по тому, как пристальный взгляд Стайлса перемещается между глазами и губами Луи, это желание взаимно. Они находятся всего в нескольких дюймах друг от друга. — Лу[п] по-французски означает волк… — шепчет Луи. Это глупое наблюдение. Но, видимо, его разум не очень хорошо функционирует, когда лицо Гарри оказывается в такой близости к нему. И пошло всё нахуй. Сегодня вечером Луи будет эгоистом. Он позволит своему волку делать всё, что тому заблагорассудится, только сегодня. Завтра он поступит правильно, а этим вечером… этим вечером он позволит своему волку совсем немного взять верх. — Не знал, что… Луи сокращает расстояние между ними. Поцелуй начинается сладко, Гарри улыбается, чем вызывает ответную улыбку омеги. Через несколько секунд они отрываются друг от друга только для того, чтобы снова соединить губы, теперь уже более требовательно. Гарри двигается ближе, одна его рука находится на щеке Луи, другая – на его шее. Пальцы Томлинсона сжимают его рубашку чуть выше талии. Когда из горла Луи вырывается стон, Альфа рычит и углубляет поцелуй. Оборачивая ноги вокруг талии Гарри, Луи забывает обо всём остальном, кроме того, как их тела прижаты друг к другу, как они подходят друг другу, как точно Луи чувствует, насколько заведён Гарри, как Гарри знает, как держать Луи в своих руках. Это словно заново открывать кого-то, кого ты уже знаешь. В данный момент Томлинсон не сомневается, что они истинные. Нет другого объяснения такой связи между ними. Когда они нехотя отрываются друг от друга, Луи задаётся вопросом, как, чёрт возьми, он теперь должен уйти. Яркая улыбка Гарри мгновенно убирает эту мысль, Луи откладывает проблему на потом. Он собирается снова поцеловать Стайлса, однако тот смеётся и отстраняется. Омега хмурится. — Перестань отвлекать меня. Тебе надо поесть. Стон, который издаёт Луи, звучит очень жалобно. Он винит в этом своего волка. «Но я больше не голоден… вернее не из-за еды», — Томлинсон не осмеливается сказать это вслух. Он должен остановить своего волка, чтобы тот не зашёл слишком далеко. Гарри оставляет лёгкий поцелуй на ухмылке Луи, после чего быстро отворачивается и возвращается к готовке. Его широкая спина, склонившаяся над плитой – отличное зрелище.

🐺

Гарри в раю. По-другому происходящее невозможно описать. Миниатюрное тело Луи прижимается к его груди, пока они отдыхают с другими членами стаи за просмотром фильма. Луи заснул почти сразу после того, как свернулся рядом с Гарри. Если бы несколько часов назад Стайлсу сказали, что это случится, он бы не поверил. Он очень счастлив, что Луи наконец-то прислушался к своим волчьим инстинктам. Зейн, Найл и Лиам тоже обнимаются, от этого его сердце бьётся сильнее. Поцелуй – важный шаг. Из-за того, что Луи был инициатором, он становится ещё важнее. Облегчение – недостаточное слово для описания чувств Гарри. Луи в безопасности в его объятиях, это успокаивает каждую клетку его тела. Он всё ещё беспокоится насчёт Луи. Вокруг него настолько толстые стены, что они кажутся нерушимыми. Гарри знает, что будет трудно добиться доверия Луи. Он слышал, как омега рассказывал о своём отце и о том, как к нему относились в стае. Гарри понятия не имел, что его фамилия – Томлинсон. При мысли о том, что Луи изгнал родной отец, становится больно. И он не хочет позволять себе думать о дяде Луи. Тело омеги, лежащее на нём – единственное, что останавливает его от охоты на этого ублюдка. Гарри погружён в свои мысли, он не обращает внимания на фильм, когда вдруг чувствует вибрацию в районе своей груди. Луи размеренно дышит, Альфа убирает прядь волос с его лица. Он выглядит расслабленным и довольным. Вибрация становится более интенсивной, Гарри медленно осознаёт, в чём дело. — Мне кажется, я никогда не слышал, чтобы омега так громко мурлыкал, — говорит Ник, развалившийся на соседнем диване. — Так вот в чём дело? А я подумал, началось землетрясение. — Найл смеётся над собственной шуткой. Гарри улыбается, смотря на умиротворённое лицо спящего Луи. Вибрация отдаётся во всём его теле, он не может перестать ухмыляться. Ему не терпится рассказать Оливии о том, каких успехов Луи достиг всего за один вечер. — Он пиздецки очаровательный. — Гарри резко поворачивает голову, из его груди вырывается низкое рычание, предупреждающее Ника о том, чтобы тот отступил. Последний невозмутимо выгибает бровь и поднимает руки в знак поражения. — Боже, я просто сказал…