Эфир. Часть вторая

      — Какой у нас план, старый? — спросила Фиалка. — И есть ли у нас вообще хоть какой-нибудь план? — осколок философского камня пытался понять, что у шамана на уме. Она больше не пыталась залезть в его сознание, прекрасно понимая последствия любопытства. В свою очередь, старику пришлось смириться с тем, что у него не получится предаться любимому отдыху с покиданием своего тела и блужданием по миру духов.       — Наш план заключается в следующем. — быстро проговорил носитель. — Мы быстро заходим. Тихо ходим. Тихо и быстро выходим. — сказал он. Есть только несколько проблем, связанных с реализацией этого плана, — шаман внимательно наблюдал за зданием, от которого исходили практически чёрные волны. Практически чёрными они были из-за видимых только ему чередующихся белых и темных вспышек. В белом сиянии ауры гримуара он чувствовал себя хорошо, а вот в чёрном его прибивало к земле так, что не хотелось ни дышать, ни двигаться.       — То есть, у нас нет плана действий. — раздраженно выдохнула Фиалка. — Смотри… у нас времени не так много, чтобы вытащить Эфира и его друзей. — сказала девушка. — Особенно того, который случайно пошел в расход, благодаря твоим опытам с выходом из тела.       — А чем тебе мой план не нравится? Он максимально простой и, можешь мне поверить, он будет максимально действенным. — возмутился шаман. — Меня беспокоит другое… крайне беспокоит… во-первых, этот населенный пункт имеет чудовищную атмосферу. Мне тяжело дышать и тело сгорает от пламени… еще и гримуар имеет какую-то свою атмосферу, которая разделяется, четко напополам, хорошей энергией и убийственной… теперь я понимаю ту причину, по которой многие сходили и сходят с ума — те, кто имеют смелость покуситься на это писание.       — Да… я никогда не забуду то чувство, которое я испытала от одного только прикосновения к книге святой магии Абрамелина. — сказала она. — В остальном, у нас нет никакого запасного варианта? — спросила она у шамана и, если бы она могла еще раз покинуть его тело и хрустальную оболочку, в которой содержалась частичка её души, то Фиалка хотела бы это проделать, чтобы посмотреть на своего переносчика максимально недоверительным взглядом, полным скептицизма.       — Это и есть основа плана. — честно ответил старик. — На счет остального нет никакого смысла раздумывать. Ты видишь, хранится артефакт где-то, где мы не видим. Проникнуть к нему напрямую мы не можем… только смотреть вот эти вот волны. Поэтому нам остается следующее: идти по-тихому и надеяться, что нас не подстрелят. — он пожал плечами. — А я почему-то уверен в том, что нас могут подстрелить.       — Ладно… я поняла тебя… в твоих словах тоже есть некоторый смысл. — признал философский камень. — Ладно, в таком случае… кхм… давай, выдвигаемся… и не потому что я тебя подгоняю, а потому что эта книга на меня влияет не самым лучшим образом и мне становится все тяжелее сдерживать свою голодную душу.       — Скажи, а в этой книге описан хоть один метод того, как отвадить тебя от поглощения душ? — спросил мужчина. — Так-то, чем дальше мы с тобой идем, тем больше я понимаю, что баба ты не плохая. Дурная, завистливая… правда, завидуешь по праведной причине, пускай данное сочетание слов и парадоксально, — хмыкнул шаман, — но если тебя и переобразовывать обратно в гомункула или человека, то только с тем условием, чтобы ты больше не страдала этой херней с подпиткой от чужих смертей! Вне зависимости от того, хорошего ли ты человека потребила в пищу или говно. — он вновь хмыкнул. — А еще, не забывай следующий принцип — ты то, что ты ешь… — шаман замолчал, оставив после себя многозначительную паузу.       — Я очень надеюсь, что тот способ, который я не успела просмотреть в гримуаре… я очень надеюсь, что он позволит сделать все и сразу и без последствий или побочных эффектов. — сказала Фиалка. — Или с минимальными… мне-то в любом случае придется расплачиваться за содеянное. — задумчиво проговорила она и тут подумала вот о чем: «В принципе, если бы шаман потребовал бы отпустить пленников, я бы это сделала… может быть оставила бы только Эфира, для верности… ну а теперь…» — она споткнулась об эту мысль и тут же приняла решение. — Слышь, старый. — произнесла она. — Тут такое дело… — она слегка мялась, обдумывая вариант того, как сообщить о том, что отпускает двух из четырех пленников. — Я тебе… хотя, ты и сам не спрашивал об этом… — девушка задумалась, пытаясь вспомнить подобный разговор. — Короче… я тебе верю и верю в то, что мы с тобой повязаны по полной программе… короче… пока ты готовишься к вылазке, я произведу небольшое преобразование собственной души и хранилища внутри моей души. Я освобожу всех пленников, кроме того, которого начала поглощать моя душа… его бы я тоже освободила бы…       — Но тебе нужны гарантии, — злобно фыркнул шаман, — что я выполню свою часть сделки…       — Нет. Не угадал. — быстро парировала этот словесный выпад Фиалка. — Просто потому что восстановление поглощённой его части, даже самой маленькой, это сложное, продолжительное преобразование. Этого я не смогу сделать так быстро, — девушка сказала это с досадой в голосе, — я не настолько великая, каким был Парацельс… и выучить я успела не все, лишь часть его знаний… поэтому, все что я смогу сделать, я сделаю… то есть, освобожу тех, кого смогу освободить.       — Делай то, что считаешь нужным. — сурово ответил старик. — Я в любом случае помогу тебе… теперь мне уже просто интересно вернуть тебе человеческий облик, чтобы посмотреть в твои глаза. — сказал он, после чего дождался прохождения очередной черной волны и двинулся в сторону того места, где хранился гримуар.       Что касается места: это был частный дом с достаточно высоким забором и выглядела эта крепость неприступной. Периодически виднелись несколько человек охранников, которые ходили по территории с крайне недружелюбными лицами. Шаман понимал, что очень сильно рискует, особенно сейчас, особенно в этом месте, особенно связываясь с этими людьми, но его решимость была на уровне «я сделаю это любой ценой» и он намеренно шел вперед, примерно представляя движение охранников снаружи и примерно понимая, что его может ожидать внутри. Фиалка при этом умолкла.       Он старался перемещаться максимально быстро, считая секунды до очередной черной взрывной волны гримуара. Таким образом, подлавливая те моменты, когда даже аура города ему была не страшна благодаря светлым вспышкам, он в один невероятный прыжок перемахнул через очень и очень высокую ограду, сделав несколько шагов по стене. Ловко перевернувшись, он бесшумно приземлился около забора и тут же распластался рядом с ним. По округе прокатился очередной черный взрыв ауры, практически лишивший шамана способности двигаться. Только спустя практически минуту он пришел в себя.       — Чем ближе, тем жестче. — подумал он, приходя в себя после этого подобия обморока. — Хорошо, что периодичность остается неизменной… — он моргнул с такой силой, что заболели глаза. — А как я эту книгу буду тащить, если я подойти к ней нормально не могу?! М-да… положение такое… не самое благоприятное. — подумал он, и в этот момент книга испустила очередную светлую волну, наполнив шамана силами к передвижению. — Видимо, я сильно поспешил со своим проникновением на объект и не до конца обдумал тактику… это первая и, как это обычно и бывает, фатальная ошибка. Пока не поздно, я могу отступить, но смогу ли я вернуться сюда в ближайшем будущем?.. это хороший вопрос, который ставит под большое сомнение жизнь одного из друзей Эфира. — думал он и тем самым пропустил одну светлую волну. — С другой стороны, мне просто не нужно касаться данного предмета… во всяком случае, в те моменты, когда он будет взрываться черной аурой, и тогда все будет нормально. — просветлели его мысли, и тут же шаман практически потерял сознание от очередного удара, центром которого был гримуар. — Ладно… план действий плюс минус обрисовался… — подумал он сразу после того, как пришел в себя. — Теперь надо решить то, как мне добираться до места. Благо, направление известно… остальное только техника и аккуратность. — думал он.       В это самое время, Фиалка, которая решила для себя, что настало время освободить взятых в заложники людей, вернув свое сознание в сокрытый под обломками здания бутон, готовилась к проведению преобразования собственной души, которая состояла из сотен и сотен чужих, поглощенных ею давно душ. Она понимала, что любая, даже самая малая, оплошность может привести к самым непредсказуемым и печальным последствиям, и поэтому была максимально сосредоточена на себе, а не испытываемой ею жажде. Кстати, это стало основной причиной перемещения её разума от шамана в бутон, так как Фиалка понимала, что сокрытый под обломками предмет находится в неподвижном спокойствии.       — Итак… — думала она, перечисляя шаги преобразования и вспоминая последовательность слов, — сначала мне необходимо нарисовать символ преобразования… он состоит из условных обозначений… сначала надо нарисовать символ преобразования своей души… — поскольку она была лишена тела, она проделывала все это в собственных мыслях, в своей фантазии, которая была развита не в меру, благодаря сотням лет, проведенным в заточении. — Так-с…теперь надо воплотить символ преобразования чужих душ… м-дя… сейчас для всего этого так мало времени, и расплачиваться придется своими душами, потому что здесь преобразование идет через меня, а не через носителей… кхм… больно будет… очень больно! — она постепенно представляла то, как выводит символ. Закончив и оценив в своем воображении оба рисунка, она как бы кивнула головой, после чего перешла к следующему шагу подготовки преобразования. — Теперь необходимо прорисовать зависимость, согласно которой будет происходить преобразование. — подумала она. — Значит… надо найти что-то вроде адреса, который внутри моей души представлен как клетка… это есть, теперь, надо достать объекты, то есть забранные души… но не все, а три совершенно конкретных и соотнести их с реальными телами… допустим, это тоже есть. Хорошо, что души облагают феноменальной памятью и практически в любом случае находят свои собственные тела! — хмыкнула она. — Это было бы крайне проблематичным занятием, искать обладателя по каким-то особенным координатам. — думала она, выстраивая последовательность для всех душ и примерно просчитывая оплату за подобное действие.       В это время шаман высматривал патрульные маршруты и думал о том, что ночь — прекрасное время для быстрых и скрытных действий, особенно тогда, когда нет никаких, препятствующих действиям, отягчающих обстоятельств, которые, пускай на минуту, но погружают в бессознательное, темное, неподконтрольное. Вместе с этим, примерно понимая то, что от него требуется, он начал свое продвижение вперед. Каждый шаг взвешивался так, как дурь взвешивается на весах для ювелира, то есть с максимально возможной точностью, чтобы после не было никаких последствий. Все это было необходимо, потому что шаман прекрасно понимал, что последствием его ошибки, даже самой маленькой, будет его смерть и смерть еще, как минимум одного невинного человека, и что Фиалка, которая не сможет обрести желаемого, продолжит свою страшную игру в жнеца, гоняющегося за своей целью.       — Вдоль стен… надо оставаться в тени. Максимально оставаться во тьме. — думал он, пробираясь на четвереньках вдоль забора. Но делал это старик, не облокачиваясь на свои колени, он шел так, словно шел зверь, упираясь на носки своих ног и лишь на пальцы рук. Если бы кто-нибудь увидел подобное зрелище, то сразу бы решил, что это оборотень, который ищет себе кусок свежего, человеческого мяса. — Тридцать три… тридцать два… тридцать один. — считал он про себя, привыкнув к интервальной периодичности взрывов ауры. — Пять… четыре… — он замер, максимально прижавшись к земле и подумав, что он сам — часть земли. Через секунду округу залило тяжелое, черное сияние, которое видел и чувствовал только шаман… и Фиалка, на данный момент покинувшая его тело.       — А вот и вход в резиденцию. — подумал он в тот момент, когда увидел шикарную, большую террасу, ограждённую резным парапетом. — Теперь необходимо пару минут понаблюдать за положением дел… просмотреть все возможные углы обзора. — раздавалось в его мыслях. — Надо попробовать засечь камеры… подумать о том, где они пробивают, а если двигаются, то просмотреть примерный диапазон их покрытия… хм-м-м-м… все очень сложно… сложно и всего слишком много для такого старика. — он почесал затылок. — Вот если бы тут Эфир был! Вот он смог бы в два счета все просмотреть и просчитать… э-э-э-эх! — выдохнул шаман. — Тут вроде деревья высокие. — он посмотрел на то, под который прятался, прильнув всем телом к земле. — Кстати, а вот такой вариант мне больше по нраву. — старик перевел свои глаза к другому, третьему, четвертому дереву, чтобы примерно наметить тот путь, который ему подвластен.       — Отсюда туда… оттуда сюда… все практически по верхушкам, а это значит, что надо двигаться либо при ветре, либо с такой точностью, которой остяк позавидовал бы, что стрелой бил белку со ста шагов прям в глаз. Либо ждать ветерка… второе в наличии есть, но не сказать, что движение потока воздуха очень сильное и создает дополнительный шумовой эффект. — по округе прокатилась вспышка белого, прекрасного цвета, которую из присутствующих смог заметить только сам старик.       — Ладно… у меня будет примерно сорок пять секунд следующей светлой вспышки… из них, первые десять я смогу работать быстро и бесшумно. Сложность заключается в том, что чтобы пробраться на балкон на втором из трех этажей, мне необходимо, по минимуму двадцать секунд. Отсюда выходит: я должен заранее забраться на первое дерево. Затем, сделать несколько максимально тихих прыжков, которые вряд ли получится сделать тихими ближе к резиденции из-за дистанции между ними… может быть даже половину пути получится пропрыгать, чтобы оставшуюся часть кайфовать и чтобы был вариант, уже на втором этаже, на этом балкончике или внутри, найти место для игры в прятки. — мыслительный процесс гудел как сотни пчел. — Какие-то паршивые прятки в этот раз у меня получаются… мне не нравятся. — промелькнуло в его голове, и как только он вновь обрёл способность двигаться, то сразу же, максимально аккуратно, постарался влезть на первое дерево и последовательно перепрыгнуть на четвертое дерево от его изначальной позиции. Оставалось преодолеть еще десять и взобраться на балкон, там, понимая, что не успевает, он основательно зафиксировался, чтобы переждать очередную волну тьмы.       — Пум-пум-пум… — разжалось в мозгах вместе с подступающим сознанием, — пу-ру-рум… — шаман сидел на четвёртом дереве и смотрел на балкон где-то впереди. — Это самая удобная и безопасная точка, если так подумать, — сознание быстро расцветало в его голове, и через секунду он готовился сделать прыжок, — потому что любая моя попытка пробраться, кхм… так сказать «пешком»… кхм… обречена на провал… в любом случае заметят а тут… у-у-ух! — он практически сорвался после очередного прыжка, чем создал большое количество шума и привлёк внимание к своей, сокрытой под кронами деревьев, персоне. Внизу послышались недовольные голоса патрулирующих и их приближающиеся шаги.       — Финт «ушами» .— подумал шаман и сделал еще один отчаянный, быстрый прыжок, сопроводив его криками большой птицы. — Так… а теперь тяжелое, но аккуратное приземление на ствол. — все это промелькнуло в голове за долю секунды, после чего руки вцепились в ветку ствола. — Интересно, получилось натурально или ни о чем… натурально или ни о… — он не успел додумать эту мысль, так как рассудок погас вместе с очередным всплеском совершенно темной энергии. Из-за этого он не слышал того, как патрулирующие мужчины, смеясь и подкалывая друг друга, разошлись в разные стороны, тем самым доказывая успешность крайнего рывка в исполнении шамана. Сам же мужчина в этот миг ничего не понимал, а его хватка становилась все слабее и слабее.       — Ух-х-х! — за секунду до падения сознание вернулось к нему, и старик крепко обнял ствол того дерева, на котором он сейчас сидел. — Вот это да-а-а… вот это мне сейчас свезло, что я не грохнулся ко всем чертям! — подумал он, крепко обнимая ствол дерева. — Зато до точки назначения осталось совсем немного и это прям очень здорово! Надо сделать пару прыжков и я буду на месте! — раздалось в его голове, и шаман начал готовиться к этим двум прыжкам. Дистанция между ними была колоссальной и требовала больших физических и духовных затрат. В связи с этим, в ожидании светлой вспышки, он начал слегка раскачивать крону, чтобы воспользоваться ей как катапультой. Также, старик рассчитывал сделать два последовательных прыжка и озвучить их такими же птичьими криками, для отвлечения внимания от своей особы.       Шаман приступил к выполнению своих планов. Раскачался и вылетел в сторону балкона. Зацепился, напряг все свое тело, подался максимально вперед, воздействуя на не самый толстый ствол, после чего отклонился назад и почувствовал то, как тело приобретает ускорение. Спустя секунду, вновь издавая странные звуки, он полетел вперед. Сила светлой вспышки постепенно оставляла его тело и разум, и от этого было грустно.       Одним ловким движением, на иссякающих силах, он перелетел через парапет балкона и очутился там, где очутиться планировал. Да, он привлек немало внимания, но на все его телодвижения махнули рукой, полагая что это просто большая птица, которая… занимается черт знает чем. Конечно, краем уха он слышал разговор на счет: «Давай подстрелим и приготовим», — но тому, кто предлагал подобное быстро отказали словами: «Вот смотри, братан!.. вот ты пальнешь сейчас по этой сраной курице, да! И че потом-то?! Поднимется такой кипиш, которому ни ты, ни я, ни кто бы то ни было рад не будет. Начнут ходить, выспрашивать… и что ты ответишь?!» — данный вопрос заставил того, кто предлагал, хорошенько задуматься над ответом. Настолько хорошо, что тот так ничего и не сказал. Лишь ушел в сторону, повесив свою голову. Скорее всего это значило примерно следующее: «Спасибо за хорошую аргументацию своей позиции. Я согласен с тем, что столь необдуманному поступку будут не рады. Причем все. Причем сразу».       Шаман потихоньку хмыкнул и выдохнул. Услышав последние слова, он понял, что его план удался, и теперь он находится на балконе, куда стремился. Также, он прекрасно видел источник излучения энергии гримуара и видел то, куда надо двигаться дальше. После того, как очередная вспышка всепоглощающей тьмы отпустила его сознание, он подобрался к двери. Она была деревянной, чуть шершавой, недавно покрытой свежим лаком и даже пахла немного из-за этого. Ручка была со слегка облупившейся позолотой, но несмотря на это выглядела красиво и даже аутентично. Будто бы так и было задумано изначально. Поверхность её была немного шершавой.       — Ну что ж, будем надеяться, что она не закрыта и мне не придется изобретать велосипед. — подумал он и повернул в сторону. — Закрыто… проклятье… — шаман посмотрел на дверную ручку. — А… стоп… бывает же и такая приколюха! — он почесал затылок, после чего снова положил ладонь на ручку и повернул, но не вниз, а наверх. Прозвучал легкий щелчок, означающий открытие двери. Мужчина довольно улыбнулся, после чего легонько толкнул дверь и вошел в помещение… даже нет, не вошел, а именно прокрался, после чего закрыл за собой и и поднял ручку наверх, чтобы вновь защелкнуть дверь на такой специфический замок, служащий отличной обманкой и преградой.       — Та-а-ак… теперь повышенная сложность, — мелькнуло в его мыслях вперемешку со счетом до момента новой черной вспышки, — надо найти, куда спрятаться… надо найти то место, где я смогу спрятаться и где меня в любом случае никто не услышит и не найдет. — подумал он и внимательно осмотрел коридор с обеих сторон. — Вот этот вот шкаф крайне импонирует мне, но есть крайне неприятная штука, которая заключается в том, что я, скорее всего, не смогу забраться туда быстро, а главное без шума. — он не останавливался, продолжая быстро двигаться в направлении следующей взрывной волны. Сейчас, понимая, что времени осталось слишком мало, он все-таки смирился с тем, что ему придется прятаться в шкафу. Единственное, что упрощало его положение — размер этого самого шкафа. Он был в высоту примерно два метра и такой обычно ставят в прихожих, чтобы можно было повесить пальто. Здесь же, он стоял напротив комода, который в свою очередь был чуть левее относительно очередной двери. Недалеко отсюда была лестница на первый и на третий этажи. Шаман понимал, что ему надо на третий, но также он прекрасно понимал, что если не переждет эти несколько секунд, то…       …быстро затянув ногу и закрыв за собой дверь, за миг до обморока связанного с губительной, тяжелой, ужасной атмосферой гримуара. Также, за этот самый миг, в судорожном сознании промелькнула страшная картина того, как его ловят и расстреливают на месте.       — Бр-р-р… — прошипел он, как только сознание вернулось. С каждой вспышкой было все тяжелее, все жестче возвращаться в этот мир. — Надо поспешить… мои силы начинают заканчиваться, а это значит только то, что время, отведенное мне, также стремится к отметке ноль… и попытка… у меня есть всего одна попытка для реализации кражи… — на первом этаже послышались голоса и шаги. Один голос был баритоном, слегка хриплым и представлял владельца достаточно взрослым человеком. Второй голос был, казалось бы, лет на двадцать, может быть на тридцать моложе и принадлежал девушке. По голосу сложно было сказать про рост, про внешность и прочие особенности, но можно было сказать следующее: она явно не просто умеет петь, а закладывает ноты и гаммы таким образом, что даже эстеты одухотворенно слушают каждую из тех песен, что покидает легкие и голосовые связки.       — Паршиво, — мелькнуло в его голове, — я надеюсь, что сюда не понес… — сознание провалилось в пропасть. Вернулось в тот момент, когда стук каблучков по лестнице был чудовищно близок к открытию временного убежища. Шаман напрягся. На лбу выступили капельки холодного пота, причиной которых, в равных степенях могли быть и вспышки темной энергии, и испуг о том, что его раскроют, но этого не произошло. Девушку позвал глухой мужской голос. Ответила она буквально в шаге от того шкафа, в котором пребывал прячущийся старик. Он на расстоянии вытянутой руки услышал: «А? Ладно… сейчас спущусь», после чего стук каблучков начал отдаляться. Мужчина выдохнул, после чего слегка толкнул дверь от себя. Образовалась небольшая щель, запустившая свежий воздух и несколько ярких лучей света, сквозь которые шаман пытался рассмотреть хоть что-нибудь.       — Тактика следующая. — подумал он. — Пока женщина спускается, быстро вылезаю отсюда, примерно к этому моменту пространство вокруг подпирается светом, и я смогу в два прыжка вознестись на третий этаж. — не увидев той самой девушки с красивым голосом, он, двигаясь словно кошка, быстро и бесшумно выбрался из шкафа. Несколько мгновений он сидел на полу на носочках ног и упершись пальцами рук о пол. Таким образом он проверял возможность быстрого прохода и тут в голове мелькнуло: «Так… а в чем нести книгу-то?».       — Рюкзак я оставил в безопасной зоне и смогу найти его позже… голыми руками понятное дело не смогу понести, потому что… — шаман обернулся и посмотрел в шкаф. Там он схватил первое попавшееся. С виду это была обычная блузка, но каким-то образом он умудрился выцепить самое дорогое из гардероба.       — Так… вот эта штука, думаю, сойдет… чтобы быстро замотать и быстро вывалиться в сторону… чтобы быстро сваливать отсюда. — светлая энергия заполнила пространство, направив шамана вперед как патрон, покинувший свою гильзу. В несколько движений он поднялся на третий. Остатки ауры демонстрировали один уровень между ним и гримуаром.       — Я уже близко… — он ринулся вперёд. — Надо быстро найти место для пряток. Быстро скрыться… следующий выход будет тем, за который я должен утащить книгу и спрятаться… — шаман тихонько хмыкнул, — слишком много надо сделать, а времени на это слишком мало… смогу ли я? — это был риторический вопрос, появившийся в старческой голове в момент, когда он толкнул дверь и покинул коридор, оказавшись в небольшом помещении, напоминающем предбанник. Обычно, в таких сидит секретарша и следит за расписанием встреч, быстро подхватывая на кончик карандашика свежую информацию и сравнивая её с той, которая уже есть в ежедневнике.       Тут было пусто, а единственным местом, где можно было спрятаться, стал стол, который еще больше делал это помещение напоминающим приемную.       Старик быстро спрятался под столешницей. Всего за секунду до отключки он подумал: «Как хорошо, что этот стол с перегородкой…» В действительности, его и остальное пространство комнаты разделяла деревянная перегородка, упирающаяся в пол.       Придя в себя, шаман подумал: «Пока что мне несказанно везет, и я надеюсь, что так будет и дальше», — подумал он и покинул очередное свое укрытие, после чего подошел к очередной двери. Повернул ручку, после чего ощутил сильный укол разочарования, потому что дверь была закрыта. Старик попробовал поднять ручку наверх, но во второй раз этот трюк не сработал, отчего внутри все сжалось. Шаман понимал, что понапрасну тратит время.       — Выбивать не вариант. — подумал он. — Мне нужен ключ и что-то мне подсказывает, что я смогу найти его тут… нужно только хорошенько поискать, и тогда я также бесшумно смогу проникнуть в последнее необходимое мне место! — старик с надеждой посмотрел на стол.       Первая вспышка. Вторая вспышка. Третья вспышка. И ничего. Это стало первым звоночком для волнения в сердце шамана. Конечно, он был очень рад тому, что до сих пор никто не вошел в данную приемную, но то количество голосов, которое то приближалось, то отдалялось, сильно било по мозгам и сердцу. В какой-то момент, поддавшись отчаянию всего на секунду, он хотел было сначала выйти из своего временного убежища, слабо освещенного настольной лампой, и крикнуть что-нибудь типа: «Ну что, кодла нечестивая! А ну, стройся по одному, силой мериться будем!», но пришлось пересилить себя, представив, что зубы — это тиски или прутья клетки, из которой ни в коем случае нельзя выпускать заключенного, ибо тот обладает удивительным потенциалом к разрушению чего угодно.       — Нет… я не верю, что в этом администраторском предбаннике нет ключа от кабинета. — подумал он. — Он тут в любом случае должен быть! На всякий случай! И я в этом уверен! Одного ключа никогда не бывает! Третий, обычно, спрятан максимально далеко от двери, которую открывает, а вот второй… он чуть ли не под ковриком, прям под… — он споткнулся об эту мысль, но было поздно для проверки, поэтому он метнулся под стол.       — Слабость… меня одолевает чудовищная слабость. — первая мысль, которая посетила его в тот момент, когда к нему вернулось сознание.       Каждый раз глаза открывались все тяжелее… с каждым разом обморок все больше перетекал в сон и это было крайне скверной динамикой. Шаман выполз из-под стола и мгновенно метнулся в сторону стыка порожка двери и пола. Ловко поддев и приподняв ковёр, он начал внимательно осматривать половое покрытие и, как и ожидалось, секретка нашлась, но была она не на полу, а на стыке. Это было интересным решением, до которого сложно додуматься. Шаман тоже никогда не нашёл бы, если бы не заметил тонкую линию на порожке. Она была небольшой и находилась в левом нижнем углу. Старик, увидев данную странность, нажал на неё пальцем. Кусочек порожка поддался и сдвинулся немного внутрь, а когда давление на него стало равно нулю, сам выпрыгнул из своего паза. Внутри, в специальной подушке из алого бархата, лежал искомый предмет.       Шаман возрадовался и сразу сделал следующее: он вставил ключ в замок, повернул его, открыв себе дальнейший путь, после чего положил обратно в такой, своеобразный футляр и вернул его на свое место. К этому моменту времени до темной вспышки не осталось и ему пришлось нырнуть под стол. Выбравшись оттуда, он метнулся в комнату, которая была источником темной и светлой энергии. Она оказалась очень большой. Почему-то шаману казалось, что помещение будет не очень большим, если не сказать что маленьким. Он думал, что там будет что-то типа кафедры, на которой он и найдет гримуар, но и тут все оказалось не так. Мало того что кабинет был полноценным и мог вместить в себе делегацию из восьми человек, так еще тут было много стеллажей с разнообразными книгами и, если бы не след энергии, остающийся от вспышек, то пришлось бы потратить очень много времени на поиски. Также, что отдельно привлекло внимание старика, — отсутствие окон в этой комнате. Этот факт его сильно насторожил, и дальше он решил двигаться как можно тихо.       Шаман подошел к стеллажу, из которого исходил свет от совершенно определенного произведения. Затем, он взял любую книгу, чтобы воспользоваться ей на подобии палочки и вытолкать книгу святой магии Абрамелина в подобие узелка из невероятно дорогой блузки хозяйки этого дома. Спустя несколько напряженных секунд, ни разу не коснувшись гримуара, он почувствовал тяжесть в узелке. Еще спустя несколько секунд, он покинул кабинет, в котором также как и в предбаннике горел тусклый свет.       — А теперь валить отсюда! — мелькнуло в его голове. — Но сначала переждать вспышку, а потом уже валить! Валить можно напрямик… главное, быстро и подальше от этого места… этого проклятого города! И этой резиденции! — думал он, в очередной раз прячась под стол. — А главное! Мне нет никакого дела до того, у кого я краду данную книгу! Я просто хочу спасти своего ученика и, как вариант, избавить этот проклятый мир от одного из страшных по своей силе, артефактов! — последнее, что успело мелькнуть в его мыслях. В следующий миг он провалился в небытие обморока, а когда вернулся… тут его ожидал крайне неприятный сюрприз, так как по прихожей администратора ходило несколько человек. Их шаги, благодаря ковровому покрытию, были глухими и тихими, но не настолько, чтобы их не было слышно вообще. Что больше всего настораживало шамана — факт того, что пришедшие молчали, а это значило, что они прекрасно знали о вторжении. Откуда шаман не понимал, считая свое прохождение максимально чистым. Правда, в данный момент он не столь сильно задавался вопросом о том, где он спалился, сколько пытался придумать то, как убежать.       — Если бы тут были камеры наблюдения, то меня бы уже вынесли отсюда, из-под стола на руках и привязали бы к чему-нибудь, чтобы начать пытки. — мелькнуло в его голове. — Это не произошло, а значит — камер тут нет и это единственное, что делает мое положение не самым паршивым… пум-пум-пум… куда пойти, куда податься?! — мысли менялись со скоростью света. В это время он потихоньку начал покидать свое убежище, стараясь ориентироваться исключительно на свой слух и представляя примерную дистанцию между собой и ближним из пришедших за ним.       Выбравшись из-под стола, он слегка, всего на миг, приподнял голову и увидел двух мужчин, подошедших к кабинету. Их сосредоточенность сделала их ослепленными и не позволила увидеть быстрого движения старика. Они общались между собой жестами и больше внимание уделяли прочтению показываемых друг другом символов. Шаман этого не видел, не знал и это его никак не волновало. Его мысли были устремлены в сторону бегства за отведенный, малый, промежуток времени.       — Скорей-скорей-скорей. — подумал он и на полусогнутых двинулся в сторону двери. — А… черт! — мелькнуло в мыслях. — Вряд ли за дверью пусто… что-то мне подсказывает, что там меня уже ждут на тот случай, если «неизвестный» вырубит двоих зашедших в кабинет начальника… и если бы не эти вспышки… если бы не они… — подумал он. Вот теперь его положение можно было назвать «безвыходным». Отведенное время до всплеска светлой ауры истекало. Старик понимал, что эта вспышка его единственный вариант вырваться и, возможно, даже остаться целым, но он даже не мог представить того, каким образом ему надо двигаться, чтобы сбежать, а все из-за ауры самого городка, недалеко от окраины которого расположилась данная вилла.       — Черт с ним… — тихо подумал он и в тот миг, когда гримуар в импровизированном узелке взорвался светлой аурой, сорвался с места, плечом врезался в дверь и снес её с петель… точнее, вырвал из стены и продолжил свое движение, прикрываясь ей словно бумажным щитом, единственная польза которого заключалась в неожиданности происходящего. Как шаман и думал, его поджидали и спустя несколько секунд послышались возмущенные голоса: «Держи его!» и «В доме не стрелять!». Этот хор звучал сопроводительным оркестром, под который старик несся вперед до лестницы. Затем, скинув дверь перед собой, он проскользил один пролет вниз. Воспользовавшись ускорением, в прыжке, он оттолкнулся от стены обеими ногами и улетел в сторону второго этажа. Все действо заняло не больше четырех секунд. Однако сила светлой ауры уже начала покидать его тело.       — Не смотреть назад. Даже не думать о том, что происходит где-то позади. — думал шаман, перекатываясь после целенаправленного толчка от стены. — Просто… зачем я закрыл ту дверь?.. для чего я это сделал?! — он пролетел целый лестничный пролет, что, конечно, сыграло ему на руку, но при приземлении на пол создало определенное количество дискомфорта, связанного с жесткостью приземления, дальнейшего кувырка и торможения о стену. — Ладно… она очень просто открывается и пока что я выигрываю во времени! Пока что я… выигрываю в скорости… — свет предательски быстро гас, лишая возможности бегства и все больше отсекая тот самый — единственный шанс на миллион.       — Я прорвусь. — прошипел шаман, который не хотел сдаваться, особенно сейчас, когда конечная цель была в нескольких метрах. — Дальше деревья… и забор… Я могу с ближайшего раскачаться и перелететь на другую сторону, — подумал он, — дальше должно быть проще. — рука старика коснулась ручки и резко подняла её наверх, после чего прозвучал легкий щелчок, потом он повернул её вниз и очутился на том же балконе, через который проник в данную резиденцию. К этому моменту светлая энергия прекратила свое существование и шаман, держащий гримуар в узелке, прямо около своего бедра, почувствовал то, словно аура самой земли всасывается в книгу, подготавливая выплеск черной энергии.       — Уп-с… — мелькнуло в мыслях старика. — По всей видимости я все же не смогу прорваться. — подумал он. К этой секунде он уже летел в сторону дерева, особо не переживая на счет звуков, тревоги и прочего. Старик прекрасно понимал, что как только охрана заметит очередное тяжелое покачивание дерева, то начнет палить в него без раздумий. То есть, у шамана было всего несколько секунд для того, чтобы зацепиться, поймать вектор маятникового движения, немного перенаправить его за счет центра тяжести и приготовиться к экстренному катапультированию, причем он понимал, что катапультироваться он будет уже без сознания, а это не радовало предчувствием плохого и крайне жесткого приземления черт знает на какую поверхность.       — Была не… — шаман не успел закончить мысль, и под фейерверк выстрелов, донесшихся с земли, был поглощаем выбросом черной ауры гримуара. За миг до этого, дерево, недовольно протрещавшее, в одном направлении замерло на секунду, после чего быстро распрямилось. Тело шамана было расслабленно и само по себе вылетело с веток головой вперед, под вспышки огнестрельных очередей с земли.       Полет старика был прекрасен. Он словно вписывал себя в историю всего человечества, в графу под названием «все самое прекрасно, что когда бы то ни было сотворил человек». Даже некоторые охранники, которые до этого пытались размолотить дерево свинцом, замерли, чтобы понаблюдать столь величественное зрелище. Конечно, сразу после того как лишенное чувств тело преодолело границу забора, всем местным верзилам поступила устная команда: «Живо! Все за периметр! Найти! Уничтожить! И вернуть украденное!». Кричал тот мужчина, которого шаман не видел, но прекрасно слышал, во время игры в прятки. Правда, в этот момент старик вообще ничего не слышал. Он приближался к земле, и траектория его движения была совершенно неблагополучной. Единственное, что облегчало положение: почва, к которой неизбежно приближался шаман. Это была обычная, слегка утоптанная земля, рядом с асфальтовой дорожкой, через которую старик, благодаря ускорению и инерции, все-таки перелетел. Но все равно, его голова перевешивала и стремилась навстречу с землей. Причем, затылком вперед, что не предвещало ничего хорошего.       Примерно в метре от земли, совладав с проглотившей сознание тьмой, он открыл глаза и, поймав мысль о скорой смерти из-за столкновения головы с землей, шаман постарался сгруппироваться. Мышцы его пресса и спины резко сократились в импульсе бешеной силы. Бедра тут же подтянулись к груди, а руки обхватили лодыжки. Подбородком он коснулся области чуть ниже ключиц, тем самым убрав мягкое место из-под удара. Поскольку движение было резким, то тело, в нескольких сантиметрах от земли, пускай чуть-чуть, но прокрутилось вперед. Благодаря этому его тело летело не головой вниз, а спиной. Также, поскольку вектор движения был не под прямым углом к земле, а под тупым, благодаря группировке, у старика появилась возможность не тупо рухнуть вниз, а прокатиться по ней шариком, что и случилось. Таким образом, шаман и избежал жесткого столкновения, и снизил полученный спиной, шеей и головой урок, поиграв немного в колобка. Однако, узелок с гримуаром был отпущен в момент приземления и поэтому книга улетела в неизвестном направлении.       — Хорошо, что я смогу его быстро найти. — подумал старик, поднимаясь на ноги. — Плохо, на поиски меня уже бежит целая ватага вооруженных бандюков, с которыми шутки не пошутишь и от которых просто так не откупишься курительной смесью. — он выжидал очередного бурного всплеска. — Плюс… черная аура… и мое истощение явно играют против, а не вместе со мной. Еще немного… может быть десяток, может быть дюжина вспышек и я рухну практически без чувств, от усталости! И не смогу встать, даже если Фиалка будет дурниной орать в моем рассудке… кхм… — кашлянул он. — Вообще, я даже крайне сомневаюсь в том, что она сможет попасть в мой рассудок в том случае, если я буду в отрубях. — и шаман был прав в этом своем домысле, потому как философскому камню, в том виде в котором тот пребывал, для контакта с человеком в первую очередь необходимо было сознание.       Единственное, о чем шаман пока что не догадывался, так это о том, что вовремя соприкосновения тела с землей, произошла следующая ситуация: удар был достаточно сильным и из-за этого тот кусочек, та крупинка сознания философского камня, воплощенная в виде частички стебля, покинула его глаз, таким образом лишив Фиалку возможности вернуться к шаману для продолжения диалога и для прочтения книги святой магии Абрамелина.       Ведомый светлой вспышкой, шаман быстро нашел утерю, после чего активно побежал в ту сторону, где он оставил свой рюкзак. Старик прекрасно понимал, что оставлять такие вещи на месте столь наглого преступления, все равно что подписать самому себе смертный приговор. Ориентируясь по звездам, деревьям и собственному внутреннему компасу, он быстро бежал, уворачиваясь от деревьев, появляющихся перед ним в кромешной тьме.       — Думаю, Фиалка получила бы удовольствие от такой пробежки с препятствиями. — хмыкнул он и чуть не поплатился за это сбитым дыханием. Где-то позади кипела жизнь поисков, сопровождаемая криками, матом и собачьим лаем, что не предвещал ничего хорошего.       — И вот я опять бегу. Вперед. Сломя голову. И так будет продолжаться еще несколько секунд. — промелькнуло в мыслях, заставив остановиться и удобно лечь. Успев выполнить эти несколько нехитрых действий, он провалился в бессознательное, темное, липкое и неприятное. Спустя некоторое время вернулся и обнаружил, что голоса и лай стали заметно ближе. Внутри все сжалось от страха и радости одновременно: «Они слишком долго искали мой след и именно это спасло меня», — подумал он, после чего поднялся и продолжил уносить свои ноги прочь от этого проклятого места в сторону оставленного рюкзака.       Он бежал изо всех сил, которых на данный момент практически не осталось. Его подгоняли голоса и лай. На данный момент, дистанция увеличивалась. Это было причиной небольшого успокоения, но он прекрасно понимал, что это спокойствие — оно ненадолго. Всплеск светлой энергии позволил ускориться. Всего несколько секунд смогли разделить шамана и преследователей, создав между ними пропасть. К моменту, когда его сознание потушила темная волна, он успел найти свой рюкзак и лечь рядом с ним. За секунду до вспышки старик почувствовал то, насколько сильно болит его спина.       В очередной раз он с трудом открыл глаза. Теперь спина болела еще сильнее. Адреналин отступил, дыхание стало ровнее, но тяжелее, звуки погони стали ближе и ощущались в нескольких метрах, но страха не было. Присутствовало желание как можно скорее разобраться со всем и завалиться спать. В мыслях кружило всего одно предложение в полном объеме описывающее его состояние: «Я устал!» и как бы парадоксально это не было, именно это же предложение давало ему сил продолжить движение. Поэтому найденный рюкзак коснулся ноющей спины, после чего шаман вновь подорвался в противоположную от преследователей сторону.       — Вот интересно, как долго они будут продолжать свое преследование? — подумал он. — Надоест ли им или… может быть… они все-таки решатся на то, чтобы сменить ноги на колеса и… и в тот момент когда это произойдет, я потеряю возможность сбежать… — позади послышался звук работающего двигателя, вслед за этим шаман увидел свет, пробившийся через деревья.       — Мне нужна река или ручей или что-то типа того. — подумал старик. — Надеюсь на реку… очень сильно надеюсь на реку! Я смогу лечь на спину и быть ведомым течением! Таким образом я собью собак со следа… таким образом я смогу уйти от преследующих наездников! — шаман прекрасно понимал то, что он должен сделать и продолжал считать в уме. Прекрасно понимая, что в скором времени его тело перестанет слушаться, он остановился и лег на землю, около одного невероятно толстого дерева и накрылся всем тем, что лежало на земле. Прятки за деревом давали, пускай маленькую, но гарантию того, что его не раздавят те, кто сел на квадроциклы, так как будут вынуждены уклоняться от столкновения со стволом.       — Может быть это мой шанс… — мелькнула мысль. — Мне нужно всего несколько секунд, чтобы найти… чтобы найти водоем… всего несколько секунд после возвращения в… — и он в очередной раз провалился. В то время, пока сознание находилось в состоянии кромешной тьмы, мимо него проехало четыре наездника на квадроциклах. Они пронеслись с бешеным ревом, который несколько раз практически смешивался в унисон.       Придя в сознание, шаман не поспешил подняться с земли. Наоборот, он постарался максимально расслабиться и найти близлежащий водоем. Это было крайне сложным занятием, так как граница города до сих пор не была пересечена и на все чувства старика сильно влияла аура, наполненная темно-фиолетовым отблеском. Несмотря на это, приложив максимальное количество усилий, он смог найти то, что искал. Спустя секунду, шаман со всех ног нёсся в сторону найденного водоема. Он уже предвкушал то, как уляжется на плотную гладь, попросит помощи у этой реки, после чего погрузится в столь вожделенный отдых.       — А потом я должен поговорить с Фиалкой. — думал он. — После всего этого она сможет воспользоваться гримуаром и, может быть, наконец все закончится? — шаман пока что не знал о том, что та крупица разума философского камня, которая была в его глазу, потеряла фиксацию из-за того, что Фиалка занялась преобразованием своей души, после чего покинула его тело, в момент столкновения с землей. Старик пока что не предполагал того, что путешествие ещё далеко от финишной черты.       Параллельно с кражей гримуара, Фиалка готовила свой ритуал по преобразованию собственной души. Она мысленно чертила и фиксировала в своем сознании знаки и обрисовывала их, и заполняла их символами. Девушка потихоньку шептала магические слова и их расшифровки, все больше погружаясь в алхимический транс, связанный с реструктуризацией квинтэссенции самой себя.       Осознавая весь риск данной операции, она несколько раз проверяла каждый изгиб каждого иероглифа в каждой строчке. Фиалка хотела провести данный ритуал с ювелирной точностью и вкладывала всю себя в это дело. А ведь вся сложность заключалась в том, что она не обладала физическим телом и не могла нанести заклинание на какую-либо из поверхностей.       — Так… осталось совсем немного. — подумала она. В этот момент шаман шарился по предбаннику в поисках ключа к небольшому кабинету, в котором хранился гримуар. Фиалка же в это время переходила к четвертому преобразовательному кругу, который должен был завершить картину и вытащить четырех из пяти пленников.       — Этот для Дракона. — думала она, приливая каждому из преобразовательных контуров определенные значения и привязывая к ним определенные души, заключённые во внутренней тюрьме в виде бескрайнего чёрного ящика. Она хмыкнула, представляя то, как связывает её лицо с рисунком при помощи невидимой и нерушимой нити       — Свинья… или же Марина… или же та, кто не поддалась моему влиянию… редко такие встречаются! Очень редко! — она соотносила каждого из тех, кого хотела освободить при помощи собственных воспоминаний и отношения к этим людям. — Велес… интересный персонаж! Крайне интересный. Пусть, мое влияние на него было не столь продолжительным, потому что до этого я даже не обращала на него внимания, но как оказалось чуть позже, он очень хорош! Хорош, потому что очень умен и все время играет с теми, кто ведет с ним диалог. Очень интересный персонаж. — она опутывала этими мыслями очередной круг. — И последний, но не по значению… Эфир… он молод, горяч и непредсказуем. Этот человек очень умен, и его рациональность во многом мешает ему. Да, он старается сделать свой разум гибким как тростник и невесомым как ветер, но пока что в его жизни не было какого-то переломного момента, чтобы достичь точки подобного просветления… хотя, безусловно, та жизнь, которую он оставил за плечами, она вызывает уважение и даже эмпатию. — подумала она. — Но больше всего меня поразило мое же влияние на него! Было такое чувство, словно наши души вступают в бой, и ему от этого было больно физически. Думаю, если бы наши души встретились бы в нормальной жизни, то больно было бы мне, а не ему. — Фиалка окончательно, крепко-накрепко привязала образ бритоголового молодого человека к тому кругу, которым намеревалась воспользоваться. Также она думала вот о чем: «Никогда прежде человек не перестраивал мои чары в виде снов… обычно, я показываю то, какое счастье человека ожидает, какие возможности перед ним откроются, какие мечты воплотятся в реальность! А тут… я показала ему варианты будущего, с ним никак не связанные… мало того, насколько я сама могу понять то, что случилось, мы в действительности перемещались в другие временные континуумы, где он вживую видел настоящий мир… точно такой же, как и наш! Только в другом временном и пространственном течении! И это удивительно! Не знаю как такое возможно и поэтому удивлена этому… надеюсь, гримуар сможет ответить мне на большинство моих вопросов… иначе, вся проделанная работа не имеет никакого смысла и такой вариант меня не устраивает!»       — Почти готово… все почти готово! — проговорила она, довольно осматривая плоды творения своего сознания. — Осталось только соединить все одним общим контуром и начать преобразование… моей собственной души. — на самом деле Фиалка не очень хотела заниматься этим сейчас, потому что её больше интересовало то, как там дела у шамана и забрал ли он книгу, но она прекрасно понимала, что созданная ей картинка в её голове продержится недолго, а в том случае, если она пропадет, придется все делать заново.       — Вот интересно, а смогу ли я выполнить все при помощи своих рук и ног, когда верну тело? — подумала она, после чего хмыкнула. — Наверное… первое время я вообще ничего не смогу делать из-за обессиленности… как бы, в пыль я не должна превратиться, так как все время подпитывалась душами тех нехороших людей, которые успела поглотить… а вот атрофирование мышц это скорее всего меня ожидает. — подумала она. — И самое сложное, что будет в том преобразовании, сбор моего рассыпавшегося рассудка. Но это лишь дело техники. Главное, осознать все частички и просто перенести их в бутон, еще до начала самого ритуала… и, кстати, видимо мне придется еще раз просить шамана о помощи… ведь, мое тело до сих пор никто не нашел и вряд ли найдет в том завале, который еще даже разносить не начали из-за разбирательств на тему обрушения.       — Ладно… пора начинать… — Фиалка собралась с духом и начала помещать четыре преобразовательных круга в один общий контур, который в данных условиях выступал ей самой. — В скором времени, ребятки, вы вернетесь в свои тела… а вот Обезьяне придется немного подождать… но я постараюсь выпустить его… парень-то он очень не плохой и живет исключительно по своим правилам… единственная его проблема заключается в том, что он ортодоксальный неудачник, который не может повлиять на это, просто потому что это его судьба. — подумала она за несколько секунд до того, как закрыла контур и начала ритуал преобразования своей души.       Если бы она могла дышать, то дышать стало бы крайне тяжело. Если бы она могла видеть, то зрение слегка померкло. Если бы она могла чувствовать боль, в том числе головную, то она почувствовала бы эту боль. Если бы у нее была бы возможность все это чувствовать физически, то ритуал протекал бы намного тяжелее.       Она начала бормотать слова преобразования. На первый взгляд, совершенно не связанные между собой, она выплевывала их в странной, ритмически правильной последовательности и постепенно начинала ощущать боль высшего уровня… ту, которую может ощущать душа. Одновременно с этим, Фиалка начала понимать, что забрать и заковать кого-то внутри себя куда проще и быстрее, нежели потом извлечь. Закончив ритуал, она даже хмыкнула на этот счет словами: «Прям как в нормальной жизни… впускаешь кого-то в свой внутренний мир, после чего не можешь его оттуда выгнать… и есть единственный верный метод — выдрать с мясом… с кусками собственного сердца».       Она чувствовала то, как постепенно, по крупицам, она теряет кусочки чужих душ, что за проведённое вместе время, по принципу диффузии, вросли в её собственную. Она это чувствовала, но не так сильно, как это чувствовали те, кого она высвобождала. В один миг их существование сравнилось с жесточайшей издевкой над самим существованием. Каждый из четверки по крупицам распадался и наблюдал за этим… это было самым страшным, что каждый из них видел в своей жизни. Возможно, благодаря этому страху и большому количеству адреналина, они оставались в сознании и чувствовали боль невероятной силы.       — Эфир! Эфи-и-ир! Что происходит?! Что со мной происходит?! — вскричала Свинья, тело которой начало превращаться в подобие зеркала, начиная с пальцев рук. — Что со мной происходит?! А-а-а! — она завопила от острой боли, которая заполнила её, начиная с кончиков ногтей на руках, которая поставила её на колени в этом странном пространстве внутри философского камня.       — Эй! Тихо! Стоп! Я… я не знаю! — проводник даже не представлял того, что происходит и по какой причине. Он подскочил к Марине и без страха взял её за руку, полностью поглощенную зеркальной заразой. — Может получится останови… — Свинья вырвала свою ладонь и с ужасом, округлившимися глазами, посмотрела на свои искаженные, растянутые в цилиндрической форме пальцы.       Дракон, Велес и Обезьяна стояли как парализованные. Они хотели что-нибудь сказать, но не могли из-за того испуга, который испытывали. Эта троица даже дышать не могла нормально, потому как дыхание сперло и так было до того момента, пока Велес не почувствовал боль, которая брала своё начало также на кончиках пальцев.       — Да, ну, ладно! — он зажал зубы с такой силой, что пломбы нижних шестёрок вылетели из своих гнёзд и можно сказать, что это произошло только с его душой, но и на самом деле, тело которое лежало в больнице сжало челюсти и пломбы вылетели. В этом миг к нему бросилось несколько врачей, которые уже суетились вокруг Марины, пульс которой возрос в два раза. Аппарат рядом с ней пищал так, словно сошёл с ума.       — Эй! Э-эй! — прокричал Эфир. — Какого черта здесь происходит?! — он терял контроль над собой, наблюдая за тем, как Свинья превращается в зеркало и как к ней присоединяется Велес. Ситуация стала только хуже в тот момент, когда глава культа «Зодиак» присоединилась к этой кричащей парочке. Она тоже начала превращаться и первое время держалась, не производя не единого звука. К тому моменту, когда она сдалась, Марина практически полностью перевоплотилась в какое-то непонятное существо. Только её голова оставалась прежней, но и это было недолго, а потом Эфир почувствовал то, что чувствовали все, кроме Обезьяны. Планомерно превращаясь в зеркало, он наблюдал за тем, как лицо Марины исчезло и за тем, как Велес и Дракон повторяли её полный боли и страдания путь.       В это время врачи пытались понять, что с ними происходит. Они метались по палате, кричали, обменивались мыслями о методологии лечения и наблюдали за орущими кардиомониторами, которые своим частым звуковым сигналом идеально дополняли атмосферу совершенного хаоса.       — Не-е-ет! — завопил Обезьяна, который наконец смог раздуть свои мешки для воздуха. — Что происходит?! Почему?! — он наблюдал за тем, как тело Свиньи стало зеркальной жидкостью и начало испаряться. Это напоминало кошмарный сон и становилось страшнее от мысли о том, что это была реальность, которую невозможно будет забыть… и от беспомощности, которую он испытывал.       — Черт! Эф! Эф, скажи! Что происходит?! — он подлетел к проводнику, которого до подбородка поглотила зеркальность, и схватил его за плечи. — Что мне делать?! Как помочь?! — прокричал он, но было поздно. К этому моменту владелец магазина эзотерических товаров полностью превратился в зеркальное существо и уже начал таять, словно состоял изо льда, и при этом он чувствовал чудовищный холод, сковавший по рукам и ногам. Последнее, что он смог увидеть и услышать, — крик ничего непонимающего Обезьяны.       — А-а-а! — раздался крик на всю палату и продолжился страшным, холодящим кровь в жилах воем. Это кричала Марина, чье тело внезапно поднялось на ноги. Некоторые трубки и датчики отсоединились от тела, а капельница выдрала иглу из вены и по руке побежала кровь, которой девушка умудрилась прыснуть по округе. Одна из медсестер тут же свалилась в обморок от неожиданности. Доктора остолбенели и лишь один, уже престарелый дядька, продолжил свои движения. Он поймал девушку и через мат начал раздавать команды своим коллегам. Только спустя несколько продолжительных секунд персонал больницы начал двигаться. Девушку, которая пребывала в состоянии истерического шока, старались усмирить и удержать на месте два больших санитара. Доктор ждал шприц, заправленный седативным, и мечтал о том, как выйдет на улицу, чтобы высадить несколько сигарет одну за другой, и о том как он зайдет в лаборантскую, чтобы опрокинуть стакан-другой для успокоения расшатанных нервов.       Через секунду после того как он ввел препарат Свинье, подобным образом вскочил Велес. Правда, он лишь сел на своем месте, и по глазам было понятно, что он понимает чуть больше, чем его предшественница. Тяжело дыша, он выплюнул две пломбы, которые выпали и теперь мешались, раздирая ротовую полость вдоль линии десен. Мужчина был мокрым от холодного пота, потерянным, но находился в сознании. К нему подошел старик-доктор, несколькими быстрыми, ловкими движениями ввел успокоительное и тут же, громко задал вопрос: «У кого следующего поменялась кардиограмма?!» — он оглянулся в поисках того, кто сможет дать ему ответ на заданный вопрос. Никто так ничего и не сказал. Впрочем, это было не так уж и важно, так как внезапно наступившую тишину палаты разрезал вопль Дракона. Она, также как и Велес, лишь приподнялась на своей койке. Было видно то, как быстро её глаза осматривают помещение. Светлана также тяжело дышала и была совершенно мокрой от пота.       — Г… гд… где я?! Мы?! — выдавила она, оказавшись намного сильнее Свиньи и Велеса, который даже слова не мог сказать. — Ч… что… п… происходит? — сквозь тяжелую одышку проговорила она, но вместо ответов на свои вопросы получила быстрый укол успокоительного. — Ч… что ты… д. делаешь?! — она посмотрела на старика, который выполнил инъекцию, после чего почувствовала то, как тело становится мягким и тяжелым, а веки стремятся как можно быстрее примкнуть друг к другу.       Последним, кто пришел в себя, был Эфир. При этом, он не издал ни единого звука. Просто открыл глаза и приподнялся на своем месте. Он посмотрел вокруг, увидел суетящихся людей в белых халатах и сразу понял, что находится в больнице. Единственное, что его волновало, где находятся его друзья и в каком они состоянии. Также проводник пытался понять, что произошло с Обезьяной, ведь последнее, что он успел увидеть, что с ним ровным счетом ничего не происходило.       Эфир посмотрел по сторонам и увидел, что находится в палате для шестерых, где помимо его койки было занято еще четыре и на них он увидел своих друзей и Велеса. Что ему не понравилось в представшей перед ним картине: след крови на стене рядом с Мариной.       — Что происходит? — спросил он, привлекая к себе внимание всех тех, кто суетился вокруг Свиньи, Дракона и одного из общины славян. — С ними все в порядке? — он указал рукой на тех, кого уже успели успокоить при помощи препаратов. Услышав это, тот старый доктор, который этой ночью дежурил в своей смене, резко обернулся и посмотрел на сидящего на койке парня.       Озадаченный старик посмотрел на пришедшего в себя как на призрака. Подошел поближе, взял руку и сразу, просто автоматически, рефлекторно нащупал пульс, после чего начал отсчитывать количество ударов и это несмотря на то, что рядом спокойно пищал кардиомонитор, который до этого, так же как и у остальных, откровенно сходил с ума.       Убедившись в спокойном пульсе и вменяемости пробудившегося, старый врач посмотрел Эфиру в глаза, посветил фонариком, чтобы проверить реакцию зрачков. Все это происходило под совершенное молчание санитаров и других докторов, которые к этому моменту заполнили собой палату и под мерное, несинхронное пищание кардиомониторов. Владелец магазина эзотерических товаров молча наблюдал за происходящим и ждал удобного момента, который позволит начать нормальный, спокойный разговор. Он понимал, что нет никакого смысла поднимать кипиш, что это сыграет не только против него, но и против тех, кто как бы то ни было находится под его присмотром и защитой.       — Как вы себя чувствуете, молодой человек? — спросил старик, чьи кустистые брови стянулись к переносице. Он смотрел на только что пришедшего в себя как на пришельца, который выгодно отличался от других, таких же пробудившихся, но сделавших это иначе.       — Чувствую себя так, будто бы пропустили меня через мясорубку с крайне тупым шнеком. — ответил Эфир и сначала не узнал своего голоса, потому как тот был скрипучим и трескучим, невероятно уставшим и на несколько октав ниже привычного тембра. — Но это не так важно… скажите, пожалуйста, как себя чувствую вот они, — он вновь указал в направлении своих друзей, — с ними все хорошо? — он с надеждой посмотрел на доктора.       — Смотри… вот эти трое, они очнулись вместе с тобой… правда, их приход в себя оказался достаточно бурным и жестким, поэтому их пришлось угомонить с помощью препаратов. — спокойно ответил старик. — Вон тот… — он указал в сторону Обезьяны, — как лежал, так и лежит… не так давно… вчера или позавчера он попытался выполнить некоторый «побег из Шоушенка», но мы были в роли отличных надзирателей и не дали ему сделать подобную ошибку. Ну и сейчас его пульс, конечно, здорово подскочил, но он так и не пришел в себя. Видимо, не настало еще его время. — сказал доктор и пожал плечами.       — Ладно… я вас понял… — сказал Эфир, — скажите, док, как давно мы здесь находимся? — спросил проводник и тут же почувствовал то, как его голову здорово крутануло в пространстве от внезапного приступа слабости. — О-о-ой… — простонал он, после чего завалился назад, а его глаза вперились в хаотично вращающийся потолок над головой.       — Полегче, парень! Ты еще слишком слаб, чтобы напрягать себя свой мозг и восприятие. — сказал старик. — Давай поступим следующим образом. Отдохни, восстановись, а потом мы обо всем поговорим и все обсудим. — доктор несколько лукаво улыбнулся, после чего отвернулся от проводника и обратился к санитарам и другим докторам, присутствующим в палате. — Коллеги, попрошу кого-нибудь из вас взять под личное наблюдение данную палату до утра. — сказал он. — Потом, утром, надо будет связаться с друзьями, которые и устроили сюда всех…       — Какими друзьями?! — кое-как Эфир поднялся на локтях, чтобы посмотреть на старика. Тот развернулся, и его кустистые брови вновь стянулись к переносице, только на сей раз еще напрягся лоб, от чего на лице было возмущенно-вопросительное выражение. Он посмотрел на владельца магазина эзотерических товаров крайне озадаченным взглядом, после чего задал всего один вопрос: «Неужели ты хочешь поговорить об этом именно сейчас?» — услышав это, Эфир больше не смог удерживаться на локтях и вновь упал головой на подушку.        -Да. — прохрипел Эфир, и это было последним, что он смог выдавить из своих легких в данный момент, потому что его поглотил тяжелый, неприятный сон, в котором он пытался понять то, почему Обезьяна не проснулся вместе с остальными. Это мучило проводника, чья голова поросла короткой, но очень густой, совершенно черной щетиной.       Однако, не только ему было тяжело и плохо. Такие же ощущения раздирали и Дракона, и Велеса, и в особенности Свинью, которую первой высвободила Фиалка. Кстати говоря, душа философского камня также была не в лучшем из своих состояний. Она прекрасно понимала, что данное мероприятие не пройдет для нее бесследно, но она не догадывалась о том, насколько жестким ритуал будет на самом деле и если четыре из пяти заложников ощутили свою боль единожды, то для гомункула, запертого в форме розы, это был один затяжной, непрерывный процесс, состоящий из страдания.       Фиалка некоторое время отдыхала, заняв полное пространство своего бутона где-то глубоко под завалом. Она провела в укрытии всего несколько часов, чтобы минимально восстановиться, и попробовала вернуться к шаману. Её удивлению не было конца и края, потому как вернуться она не смогла. Она даже не почувствовала того, что её и старика что-то связывает. Это стало причиной сильного стресса и расстройства, в котором она ругалась и проклинала все, на чем стоит свет. В какой-то момент, разуверившись в порядочности того, с кем был заключен негласный контракт, она хотела плюнуть на все и в отместку поглотить душу Обезьяны, но потом подумала и приняла решение не рубить с плеча.       — Это я успею сделать в любое свободное время. — подумала она. — Думаю, что произошло что-то из рук вон выходящее. Соответственно, единственное, что я могу сделать: попробовать найти старика или… попробовать найти Эфира, чтобы тот вышел на связь со своим учителем. — на некоторое время в её разуме наступила тишина раздумий, по окончанию которой девушка приняла окончательное решение. — Да… наверное, есть смысл поиграть в марионетчицу-чревовещательницу и подослать к только что освобожденным самую восприимчивую из мне доступных душ в человеческом обличии.       В это время шаман плыл на спине, отдавшись течению. На его груди лежал его рюкзак. Внутри рюкзака лежал гримуар, который с совершенно определенной периодичностью то взрывался светом, то тьмой, погружая шамана то в откровенный кошмар, то выдергивая его из мутной черной субстанции ада, появившегося в голове. Он еще ничего не знал о том, что ему придется проделать огромный и достаточно долгий путь во Владивосток, чтобы там встретиться с философским камнем, так как свой прямой контакт он утерял в падении. Также шаман еще не догадывался о том, что на самом деле в его распоряжении чертовски мало времени. Перед тем как уснуть, он подумал примерно о следующем: «Отлично! Я выполнил свою часть сделки. Осталось договориться с ней о том, чтобы она восстановила и отпустила душу последнего из друзей Эфира, а потом мы сможем попробовать восстановить её тело… я надеюсь… очень сильно надеюсь, что не совершаю роковую ошибку, помогая гомункулу обрести тело… и нарушая то заклятие, которое очень давно сотворил великий алхимик…»       В это же время, Змея, Тигр и Крыса, Перун и Мокошь спешили в больницу к вернувшимся в мир. Члены культа «Зодиак» были просто рады, услышав данные новости, а вот между старейшиной славянской общины и его супругой атмосфера была накалена до испепеляющего пространство градуса. Они ехали молча… точнее, их вез все тот же Хорс, который в зеркало заднего вида прекрасно видел то, как главы общины демонстративно не смотрят друг на друга, жадно поглощая улицы Владивостока своими уставшими, скорбными глазами.       — Ребят! Отомрите! Это жизнь и в этой жизни произойти может все, что угодно. — хотел было сказать младший брат Перуна, но удержался. Он понимал, что таким образом привлечет к себе ненужное внимание и, возможно, станет причиной взрыва, а этого не хотелось. Хорс молча вел свой автомобиль и изредка смотрел в зеркало заднего вида. Конечно, от той картины, которая открывалась перед ним, ему становилось не по себе. Даже тихо играющая музыка не спасала от столь напряженной атмосферы.       — Поскорей бы уже доехать до этой больницы и выгрузить там этих двоих! — думал он. — Правда, вряд ли получится оставить их и, скорее всего, они потащат меня за собой… не хочу! Просто потому что мне придется нести и груз их утери и их персональные переживания на своих плечах! А когда в палату приедут еще зодиаковцы, то станет совсем как-то тяжело… скорее всего Мокошь сорвется на них, потому что именно с них началась эта тема, связанная с розой Парацельса. Хотя, не факт… потому что Перун как-то во сне увидел Дракона… точно так же узнал про артефакт и некоторую информацию о том, где можно будет увидеть главу «Зодиак» впервые и откуда начать путь по овладению этой самой розой… ух-х-х… как же мне не нравится то, как сложилось… всё! — продолжал размышлять Хорс, внимательно следя за дорогой и за тем, как сплошные и прерывистые линии составляют его время, заполняя собой минуты и часы, проведенные в дороге и в пробках любимого города.       В это же время, с другого конца города, в больницу спешила Крыса в компании со Змеей и Тигром. Также с ними порывался поехать Керч, но ему было поручено охранять Петуха, который сидел в импровизированной клетке, и старую штаб-квартиру, куда культу пришлось вернуться после обрушения нового вместе со зданием. Четвёртым в данной компании был Денис, который выступал в роли молчаливого водителя. Он просто с интересом наблюдал за теми людьми, под предводительством которых оказался и с которыми уже пережил намного больше, чем за всю свою жизнь. Однако же, та оплата, которую ему предоставляли, полностью покрывала и нервы, и переживания и даже дискомфорт, который причинялся из-за работы, подразумевающей под собой присутствие на месте двадцать четыре часа в сутки. Конечно, он понимал, что такая занятость имеет место быть далеко не всегда, а только в подобные этому, выходящие за все рамки вон, кризисные моменты.       — Ничего… когда все несколько утихнет и уляжется, вот тогда я смогу нормально отдохнуть. — думал он. — Конечно, последняя пара дней, проведенных с Валькой, была крайне загруженной из-за постоянных переездов с места на место и с решением проблем Петуха, которого мы посадили под собственное наблюдение до того момента, пока не решим, что с ним делать. Короче, потное время, потная работа, потные деньги! Но большие! На прошлой работе мне пришлось бы пару месяцев пупок рвать, чтобы получить примерно столько же, а тут я за неделю примерно столько же сгреб наличкой в одну большую сумку! Приятно! — он улыбнулся. — Да и эти все вроде нормальные ребята. Не без тараканов и загонов, но в остальном, совершенно простые… ну, если с ними немного потрепаться и разобраться. — хмыкнул он, чем привлек к себе внимание со стороны Тигра.       — Чё ты там стебешься в одно рыло? — спросил он. Это прозвучало достаточно грубо, но Денис не обратил никакого внимания на такую подачу, потому что ему было совершенно все равно. Он лишь спокойно ответил: «Да не, ничего… так, просто свои мысли небольшие… не более того», — сказал Денис, продолжая внимательно следить за дорогой и за тем, как его провожает двойная сплошная.       В это же время, практически на другом конце города, Любанька вела свое небольшое расследование. Она потихоньку влезла в лавку Эфира. Там, в магазинчике, она зашла в его особую комнату. Что-то не давало девушке покоя. Она думала, что Эфир не просто так согласился на данную авантюру. Любанька свято верила, что парень преследует какую-то свою корыстную цель, но она не знала о том, что единственной его целью было желание свободы. Она не знала о том, что они с культом договорились о следующем: он помогает с поисками розы, они больше никогда его не трогают и способствуют тому, чтобы никто другой не трогал ни его, ни его бизнес.       — Так, дорогой мой… я уверена, что должна быть какая-то причина, по которой ты в это ввязался. И, почему-то мне кажется, что я смогу найти то, почему ты влез во все в это. — думала она. — Ты мне слишком небезразличен, чтобы оставить это дело просто так… — думала она, обыскивая полки с травами, толченными порошками, небольшим алтарем, посвященным Будде.       — Блин… вот почему мне кажется, что его такое решение с чем-то связано… ну не может быть такого, чтобы он просто так вызвался помогать тем, кого не знает. — она почесала затылок, и в этот момент её взгляд наткнулся на небольшой клочок бумаги, аккуратно лежащий справа от Будды. Вверху в центре этого клочка была надпись «Путь Бодхисаттвы», аккуратно выведенная рукой её друга.       — Так… вот это уже ближе к теме! — подумала она. — Теперь бы разобраться с тем, что или кто такой этот Бодхисаттва. — она достала из своей небольшой сумочки телефон и быстро нашла интересующую её информацию. — А-га! То есть, мой милый друг, ты пытаешься стать просветленным и встать на путь Будды. Это не новость, об этом мы с тобой разговаривали… много… но я как-то не знала такого термина, потому что ты при мне ничего подобного не произносил… ну да ладно… — она внимательно посмотрела на бумажку. — Что тут у нас написано дальше… эм… всего два пункта: праджня и бодхичитта… — Любанька с трудом выдавила из себя эти два странных для нее слова. — Нет, чтобы быть нормальным славянином, верить в своих этнических… с нормальными званиями! Тьфу!.. — она фыркнула. — Ладно, вкусовщина, подразумевающая под собой разные ритуалы и цели. — она пожала губами. — И все же, что это такое… кхм… — она вновь обратилась к помощи своего карманного информационного центра. — Бодхичитта — наивысшая ступень пробуждения… пум-пум-пум… желание избавлять всех от страданий в рамках сансары… хм… — она вышла с этой запиской из небольшой комнатки, после чего села на стул за стойкой продавца. — Как же тут много всего написано об этой Бод-хи-читте… тьфу! Язык сломать можно. — она продолжала знакомиться с аспектами чужой и чуждой для её сознания культуры. — Ладно… сократим данное понятие следующими словами «максимальная степень альтруизма ко всем без корыстного подтекста». — пробормотала она, после чего начала набирать на своем телефоне следующее неизвестное ей слово. — Прад-жня… о великий отец! — практически простонала она, закатив свои глазки. — Эфир, о чем ты только думаешь, чем интересуешься и как не ломаешь язык от всех этих странных названий?! — она прекратила причитать, после чего посмотрела на появившийся результат поиска. — Буддийское понятие, обозначающее высшую трансцендентальную интуитивную просветлённую мудрость… что?! — её глаза были навыкате, потому что она не поняла ни слова из прочитанного и единственное, что ей оставалось, — перейти дальше по ссылке и продолжить свое вынужденное знакомство с Буддизмом, к которому никогда раньше не было никакого интереса. — Ладно… попробуем разобраться с этим… — подумала она и с головой ушла в чтение.       Статьи пролетали перед глазами, двигаясь вверх и вниз на экране мобильного средства связи. Любанька все больше и больше узнавала о приверженности своего друга и все меньше понимала то, по какой причине тот согласился на это крайне сомнительное путешествие. Девушка ломала голову, и так продолжалось до того момента, пока дверной замок не щелкнул, а вслед за ним появился голос: «Да ну ладно?!» — прогремел обескураженный вопрос в обрамлении немногочисленных звуков с улицы. Услышав это, девушка почувствовала то, как все её нутро съежилось до размера горошины и провалилось в направлении пола. В горле появился ком, который перекрыл дыхательные пути, и в течение нескольких секунд Леля, она же Любанька, безуспешно пыталась вдохнуть столь желанный воздух, чтобы наполнить кровь кислородом. Помимо этого, её колени подкосились, заставив сползти на пол, и только благодаря этому она осталась незамеченной Лошадью, пришедшим на свое временное, но столь полюбившееся рабочее место.       — Не… ну не может такого быть! Вот, просто быть не может! — проговорил мужчина, поправляя свой самый любимый пиджак цвета летнего песочного пляжа. — Я точно помню то, как закрывал дверь перед тем, как меня отсюда увели… Семаргл и некая Мора… — он почесал затылок. — Стало быть, что-то здесь не так… что-то тут не чисто. — он зашел в помещение, после чего мягко закрыл за собой дверь. — И это точно не возвращение Эфира, потому что он лежит в больничке… только что вышедший из своей комы… так же как и остальные наши и не наши.       — Да ладно! Велес вернулся?! — Любанька чуть не ойкнула от удивления. — Получается… Эфир тоже пришел в себя. — внутри защемило сильнейшей болью. — Я очень надеюсь, что с ним все будет хорошо и что он не в курсе моей причастности ко всем этим телодвижениями. — она действительно не хотела, чтобы он знал об этом, так как хотела разделить свою жизнь на ту, которая поддерживает их дружеские отношения, и на ту, которая способна эту дружбу разрушить в один миг.       — Я вот даже не знаю, есть ли смысл вести себя тихо и играть в мышку и героя с моими-то ребрами или лучше громко потоптать, чтобы сразу выяснить, что меня или того, кто здесь прячется, ждет. — подумал Лошадь. — Причем, я уверен, что это не воры… или не самые обычные воры… потому как они смогли выключить сигналку и зашли, воспользовавшись ключом или отмычкой. — он спокойно стоял вне поля действия робота, который радостно кричит «Хуань-инь Гуань-линь» всем посетителям. — В принципе, у меня есть одна догадка о том, кто здесь может прятаться, но вот вопрос: «Для чего сюда было пробираться?»       — Та-а-ак… я не слышу шагов. — мелькнуло в мыслях у Любаньки. — Тут работает Лошадь, Анатолий… насколько я помню из досье, он не самый ловкий из людей, а это значит, вряд ли мог бы подкрасться ко мне со спины незаметно… а это значит, что он либо совсем не двигается, либо знает какой-то обходной трюк? — подумала она и попыталась вспомнить о том, сколько раз открывалась и закрывалась дверь. — Один… единожды открывалась и потом, ведомая доводчиком, закрывалась! Это точно! Прям, сто из ста. — подумала она и тут поняла следующее. — А может он вообще не заходил в магазин? Что если он просто открыл дверь, что-то промямлил, не заходя внутрь, и пошёл с другой стороны?! Я ж не видела того, кто именно вошёл, потому что сползла… на… пол. — в этот миг ей стало страшно. До этого не было, а тут она испытала чистый ужас, который вновь перекрыл кислород и вырубил рубильник под названием «умение трезво мыслить». Благо, сработали предохранители, которые не дали ей подчиниться панике и резко выдернули из состояния нахлынувшего хаоса.       — Тихо-тихо-тихо! — поймала она себя. — Не кричать, не рыпаться, громко не дышать! И что мне делать-то? Просто встать и признаться во всех грехах или как?.. — подумала она. Дело обстояло в том, что девушка совершенно не знала о том, кто именно зашёл и какой будет реакция на её внезапное появление. С другой стороны, Любанька прекрасно понимала, что оставаться на месте нельзя, поэтому, недолго думая, она быстро метнулась в небольшую подсобку, где Эфир хранил и свой маленький алтарик, и записки о том, как стать Бодхисаттвой. Двигаясь гуськом, она в несколько неудобных шагов ввалилась в комнатку, где приятно пахло маслом сандала.       — Тык-тык-тык… — подумал Лошадь, который никак не мог определиться с тем, как поступить, — ладно, черт с ним… хуже все равно уже не будет, просто потому что хуже просто некуда. — он злобно улыбнулся своей мысли, после чего громко, уверенно сказал. — Девушка, выходи… я не совсем помню как тебя зовут, но я так думаю, что Эфир мог доверить тебе один из запасных ключей от магазина. — после этих его слов воцарилась тишина, заставившая его подумать: «Хм… а вот если я ошибся… это будет забавно!»       Сердце Лели забилось подобно тому, как мячик для пинг-понга мечется между столом и ракеткой, если сокращать между ними дистанцию. Она почувствовала резкий выброс адреналина, за которым последовало приятное спокойствие, так как вошедшим был Лошадь. До этого он тихо бубнил себе под нос и в этом бубнеже невозможно было понять того, кто именно вошел, а сейчас прояснилось. Через миг она выскочила из каморки, ведомая конской дозой гормонов, попавших в кровь. Лошадь при этом даже не шелохнулся. Он так и стоял около двери, не пересекая невидимую границу «Хуань-инь Гуань-линь». На самом деле, писатель тоже испытал некоторое облегчение, связанное с увиденным знакомым лицом. Некоторые вопросы мгновенно стали неактуальными точно так же, как некоторые возможные телодвижения потеряли свою надобность.       — Здравствуйте, девушка. — сказал он и лучезарно улыбнулся. — Сказать честно, вы заставили старика испугаться! Причем, хочу сказать, достаточно, чтобы мое сердечко такое «Оп» и как в песне группы «Сплин!»       — А? Что? В смысле? — замялась Леля, которая не поняла смысла услышанного. — Какой песни? Требую пояснений!       — Ну, вспомни! — сказал он и хохотнул. — И мое се-е-ердце остановилось! Мое се-е-ердце за-мер-ло! Та-да-та-да, да! Рат-та-да та-да! — начал напевать он с веселым запилом на своем лице. Любанька смотрела на него как на больного, который принял не совсем те таблетки, которые должен был употребить на самом деле.       -Эм… ну… да… была такая… пе-сен-ка. — ответила она и почувствовала то, как уголок рта и часть шеи нервно дернулись сами по себе, отчего она на миг стала жуткой и совершенно непривлекательной, но всего на один миг.       — Ладно… шутка не удалась. — сказал писатель. — Итак, чего ты хочешь тут? — спросил он. — Сомневаюсь что ты жаждешь почитать томик «Как познать мир с помощью ладоней». — Лошадь ехидно хмыкнул. — Просто, во первых, тебя давно не было, проверяющая… а во вторых, скажи пожалуйста, что ты делала в компании нашего Петуха? — спросил он, вспоминая тот день, когда здание рухнуло.       — Какого Петуха? — она постаралась прокатить за дурочку, хотя прекрасно понимала, что видела мужчину там, в том странном ангаре с большим столом и резными стульями. — Я не понимаю того, о чем ты… Требую пояснений!        -Ну, вспомни… не так давно, когда еще то здание, где мы все находились вздрогнуло и превратилось в подобие карточного домика. В тот день ты, в составе некоторых лиц, спрятанных за масками, ворвалась к нам во главе с нашим достопочтенным предателем. — сказал он и ехидно улыбнулся. На самом деле, никакой ни ненависти, ни раздражения от этого по отношению к ней он не чувствовал. Он даже не знал о том, что девушка имеет прямое отношение к тем, кто познакомил его с Колядой.       Девушка скривилась. Ей не хотелось признавать никакой причастности к чему бы то ни было. Он посмотрела на Лошадь, после чего приняла одно крайне важное решение, ставшее продуктом внутреннего спора: «Смысла скрывать правду нет. Надо говорить о том, как все есть на самом деле. Но говорить о том, как все есть на самом деле я не хочу… что делать? Дилемма! Хотя, на самом деле, никакой дилеммы нет. По факту, надо открывать карты, но не все… типа, чуть-чуть приоткрыть».       — Ладненько! Хорошо. — она скривилась еще сильнее. — Да, я была там. Да, в сопровождении вашего Петуха. А что дальше-то? — спросила она слегка дерзко, будто бы несколько минут назад не сидела, и её тело не потряхивало от страха перед мыслью о том, что сюда зашел кто-то совершенно незнакомый и крайне опасный.       — Да нет. Ничего… а ты знаешь о том, где твой друг и как он себя чувствует? — спросил писатель и одним точным предложением попал в самое сердце Лели, чья мимика резко перестроилась и теперь не отражала ничего похожего на тошноту и презрение одновременно.       — Эм… нет… ничего не слышала. — сказала она. Ведь и в самом деле, она ничего не знала о переговорах, связанных с перемирием, ни слова не слышала о том, в каком состоянии её друг и вообще, именно для получения этой информации она и вломилась в его магазин, так что можно сказать о том, что своих целей она добилась, пусть и не так, как того на самом деле хотела.       — Я могу рассказать тебе немного об этом. — Лошадь загадочно улыбнулся. — Только давай немного сменим обстановку. Мне совершенно не нравится то, как мы стоим друг перед другом, и мне крайне не нравится общая атмосфера. Она совершенно не подходит для этого места. — он был совершенно спокоен и в этот момент чем-то даже напоминал Эфира в глазах одного из жителей старообрядческой общины.       — Ладно, пусть будет так. — ответила Любанька. — В таком случае, если ты не против, я заварю чай и мы все обсудим и обо всем поговорим. — сказала девушка, которая в этот момент пыталась понять следующее: «Вот интересно, он знает о том, что я на самом деле имею к Борису Витальевичу куда больше отношения, чем кто бы то ни было из их культа?.. и что я, вообще, связана с противоборствующими им людьми… точнее, являюсь одной из этих противоборствующих».       — Отличное предложение! — бодро проговорил Лошадь, чье настроение было крайне возвышенным и бодрым благодаря прошлому вечеру, в котором тот познакомился с прекрасной девушкой, что моментально запала ему в душу. — В таком случае, чтобы не останавливать работу заведения твоего друга, я должен открыть смену. Будь добра, уступи мне место администратора. Ты же не хочешь, чтобы этот магазин закрылся? — он был учтив и галантен. Он практически парил над землей, и со стороны это смотрелось даже несколько глупо из-за возраста.       Спустя пятнадцать минут они вместе сели за стойку, и вновь Любаньку прошибло странное чувство, словно перед ней сидит не писатель, временно исполняющий обязанности администратора, а владелец магазина. Он вел себя похожим образом, общался в той же манере и в сравнении с тем человеком, которого Леля знала, стал совершенно другим. Более мягким, контактным и приятным. Причем последнее проявлялось и в общении, и во внешнем виде, который словно стал опрятнее и мягче. А еще, она подметила пиджак невероятно приятного цвета, который напоминал летний теплый пляж, что мягко согревает стопы и дарует чувство легкости и отдыха.       — Ну что ж, слушай меня внимательно. — сказал Лошадь, который решил, что нет смысла скрывать от нее информацию о друге, который пропал и до сих пор не вернулся. На самом деле, если бы она пришла еще раньше, то он рассказал бы ей об этом, но девушка перестала проверять его на рабочем месте примерно месяц назад. Как раз тогда Петух перешел в фазу активной подготовки наглой кражи розы Парацельса.       — Дело вот в чем… твой друг, он был нанят нами для того, чтобы найти одну штуку, — сказал он, — может быть ты и в курсе этого… чего не могу знать, того знать просто не могу. — он улыбнулся, на что Любанька неоднозначно улыбнулась. — Но не в этом суть. Самое главное заключается в том, что… эм… он отправился в Китай и некоторое время с несколькими членами нашей семьи шарился там. Нашел этот самый предмет и вот теперь вернулся. — писатель рассказывал постепенно, подбирая слова, чтобы случайно не ляпнуть чего-нибудь откровенно лишнего. — И по его возвращению к нам в гости заявились ты, Петух и его замечательная стайка масочников. — Лошадь спокойно рассказывал с практически каменным лицом. — А потом случилось что-то непонятное, если ты это помнишь… — он вопросительно посмотрел на собеседницу, внимательно слушающую и ловящую каждое слово, которое до нее долетало.       — Ну да… сначала нас закидали какими-то… чем-то с дымом каким-то не до конца понятным, а потом началась пальба во все стороны… а еще через вечность! Ну, потому что происходящее казалось реально вечным, нас здраво так тряхнуло, и я вырубилась. При этом, перед тем как отключиться, у меня в голове промелькнуло какое-то слово. Не помню того, какое конкретно, но озвучено оно было девичьим голосом! В этом я уверена на сто процентов! — сказала Леля и посмотрела на писателя.       — Кстати, на счет голоса… я тоже что-то подобное припоминаю. Если бы ты не сказала об этом, возможно я даже не подумал бы… даже не стал бы цепляться мысленно за это! А так, вот ты сказала, и я вспомнил. Прикольно! — Лошадь слегка улыбнулся, после чего вновь свел свои эмоции на уровень «нуль». — Видимо, когда все наши пришли в себя, ты уже не только очнулась, но и свалила… короче… твой друг находится в коме. — сказал Лошадь. — Точнее, насколько мне известно, этой ночью он из комы вышел. Он и еще несколько человек, которых мы также умудрились отыскать до того, как здание превратилось в конструктор. — писатель развел своими руками. — Недавно… на днях к нам пришли некоторые люди. Точнее, как к нам… ко мне пришли люди, и я с ними почти всю ночь катался туда-сюда. Один из их команды тоже вышел из коматозного состояния… ладно, это я все-таки лишнего сморозил, это лирика, которая к твоему делу не имеет никакого отношения. — сказал он. — Я не знаю, зачем ты сюда влезла, но если в попытках узнать что-то о своем друге, то вот все, что я могу тебе сказать… все то, в курсе чего я сам. — писатель внимательно смотрел на Любаньку, чье лицо застряло между эмоциями радости, страха, отчаяния и чувства тошноты.       — В… в… вышел… из… комы? — судорожно процедила она. — В каком это смысле: «Вышел из комы»? — спросила Леля, в голове которой это отказывалось уложиться на одной полочке с мыслью о том, что вообще мог впасть в кому.       — Да. Именно. Если ты хочешь его увидеть, я продиктую адрес, собирайся, езжай, видься… — подхватил Анатолий. — Если боишься чего, то лучше подожди пару дней и отправляйся к нему. — Лошадь посмотрел на девушку. — Вот мне интересно другое! Как вы там смогли не встретиться?!       — А должны были? — спросила Леля, которая так боялась увидеться с ним, но не обнаружила его присутствия во время штурма культа под предводительством Петуха. Сейчас она попыталась схитрить и выпытать как можно больше информации из отличного источника, который вообще не в курсе её отношений и причастности к славянской общине.       — Ну, думаю да… он выходил пообщаться с… ну, короче… вы могли, и я так думаю, что должны были встретиться на лестничной клетке. Если этого не произошло… хотя… это может немного кое-что прояснить. — сказал Лошадь и почесал затылок. Внутренний мир Любаньки перевернулся под действием услышанного.       — То есть… может быть и такое, что он меня все же видел в компании Петуха… — подумала она. — Нет… ну, а что в этом такого… если что, это моя работа и на этом все… остальное — просто какое-то совпадение, не более того… — она пыталась понять, сможет ли она посмотреть в глаза своего друга, который понятия не имел о том, что она причастна к людям, которые. — Которые что?.. — задала она себе этот вопрос и внезапно стало намного легче. — Которые, собственно говоря, что? Как будто бы он знает о том, чем наша община занимается?! А вот про общину как раз он знает, потому что я этого никогда не скрывала, а даже наоборот, крайне гордилась и горжусь своей… принадлежностью к данной группе! — она улыбнулась.       — Ты чего лыбу давишь, а? — спросил Лошадь, который не понял ни такого молчания своей собеседницы, ни последующей не совсем однозначной улыбки. — Неужели я сказал что-то такое, что могло тебя позабавить? — он был в некотором замешательстве, так как выражение лица девушки, сидящей перед ним, не выражало радости за тех ребят, которые вернулись с той стороны.       — А? Не… ничего… все в порядке. — отмахнулась Любанька. — Скажи мне, где я могу найти Эфира?! — она вернулась в реальность и здесь она жаждала вновь увидеть своего близкого друга. — Я сразу вызову такси и поеду в больничку. — она сверкнула своими глазами…       — Не думаю, что все так просто и что тебя пустят в палату… — он поднял одну бровь. — Дело в том, что там и без тебя будет достаточное количество людей… еще и настрой у них будет не самый благодушный, чтобы созерцать человека непричастного ни к одной, ни ко второй компании. — писатель замялся. Конечно, Лошадь понимал, что его отговорки и мягкое предложение немного подождать не возымеют никакого эффекта, но он попробовал остановить девушку, о которой ничего не знал и от этого стало полегче.       — Все же, я вынуждена попросить тебя рассказать о том, куда мне стоит выдвинуться. — настойчиво сказала Любанька. — Я надеюсь, ты понимаешь, что меня вряд ли что сможет остановить… не люди… это точно! — она исподлобья смотрела на старика. — И вообще, мог бы и сопроводить! Тогда проблемы с созерцанием меня в палате не должно будет быть! — сказала Леля.       — Я бы мог, но не стану этого делать. Я же уже говорил тебе о том, что не могу себе позволить разорить этот магазин! Вдобавок, за последнее время он стал мне таким родным, что я готов наняться к Эфиру, лишь бы продолжать работать здесь! Ты просто попробуй почувствовать, ведь аура этого места, его атмосфера, они такие спокойные, приятные! Редко получается найти подобное место в городе. — писатель грустно улыбнулся. — А еще мне очень нравится работать над книгами где угодно, но не дома. Дома не получается нормально писать. Все время что-то отвлекает. Нет рабочей атмосферы… а тут! Прям огонь! Я чувствую, что нахожусь на рабочем месте, и в те моменты, когда не общаюсь с клиентами, могу позволить себе написать полстранички, может быть следующую страничку текста новой книги. Работа протекает так, как сезоны где-нибудь в Токио. — он улыбнулся, потому что ему понравилось то сравнение, которое было приведено.       — В смысле? — Любанька потупилась, не поняв того, о чем конкретно идет речь, а все потому что она не особо слушала своего собеседника. Её больше волновали вопросы: «Так, стоп!.. он сказал — те, кого мы успели вытащить из здания?», «Кто эти самые те?», «Могут ли среди них быть Даждьбог и Велес?» — мозаика в её голове складывалась достаточно быстро благодаря врожденной прозорливости и ясности ума. Также, девушке хватило сил, чтобы не задать этот вопрос вслух.       — И все же, может быть ты сопроводишь меня? — спросила Любанька с чуть большим напором. — Если, как ты сам говоришь, все не очень однозначно и там может быть большое количество людей, что не очень рады будут увидеть кого-то постороннего. — она решила попробовать додавить своего собеседника до согласия.       — Нет! И даже не проси меня об этом. — уперся Анатолий. — Некогда мне! И на этом точка! И тебе не советую пока что соваться в больничку. Просто знай о том, что с твоим другом все нормально. Помятый, но несломленный. Услышала? — он посмотрел на нее так, словно одним только взглядом хотел отбить у нее любое желание сделать так, как она уже решила. — Я понимаю… конечно я понимаю, что не смогу тебя переубедить… я знал об этом до того, как рассказать… но и промолчать не мог, с учетом твоего такого внезапного и крайне неоднозначного появления в магазине близкого тебе человека. — сказал писатель, после чего вздохнул. — Я надеюсь ты понимаешь, что мне нет смысла врать, петлять или пудрить тебе мозги. Просто, скажу тебе честно, крайние события заставили меня пересмотреть…       — Не грузи меня, старик. — устало ответила Любанька. — Не только тебя заставили что-то как-то пересмотреть. И дело тут не в пересмотре, а в принципе. — на самом деле она думала о следующем: «Если я смогу найти Эфира — это будет невероятно здорово, потому что я очень сильно переживаю за его состояние! Если, под эту дудку, я еще и Даждя и Велеса найду, это ж вообще будет праздником для всех для нас!» — Так что, не грузи меня старик. Я в любом случае поеду и ты не сможешь меня переубедить. Только остановить и то, ты же понимаешь, что я буду сопротивляться, ведь так? — она хмыкнула, посмотрев на писателя, который даже не мог предположить того, что она знает о нем куда больше, чем тот думает.       — Нет, не буду. — отмахнулся Анатолий. — Мне неинтересно вступать с тобой в конфронтацию. — хмыкнул он. — Я просто не мог не сказать, не мог не предупредить. Теперь, я сделал все, что мог сделать для тебя, и сказал ровно столько, сколько сам знал. — он развел руками. — Дальше, сама выбирай ту дорогу, по которой ты пойдешь. Я тут… ну здесь… короче… мои полномочия все. — он попытался скопировать некогда популярный интернет-прикол. Получилось не самым ловким образом, но суть Любанька уловила и даже прониклась к Лошади и его доброте.       — В таком случае, единственное, что могу сделать я. — она набрала воздуха .— Сказать тебе спасибо за информацию и заботу. А теперь, прости, но мне надо ехать. Чем быстрее я увижусь со своим другом, тем лучше! — она посмотрела на Лошадь. — Только, будь добр, напиши мне адрес!       Анатолий поправил свой невероятный пиджак цвета летнего счастья, отдыха и приятных снов, достал из стойки квадратик с листиками и ручку, быстро черкнул там несколько слов названия улицы, указал номер и название клиники после чего передал Любаньке.       — Вот, возьми. — он протянул ей бумажку. — Надеюсь, что у тебя все будет хорошо и ты не влетишь ни в какую ситуевину. — он пожал губами. — А теперь, ты меня конечно прости, но мне надо открывать магазин. Можешь допить чаечек… я тебя ни в коем случае не гоню. — писатель улыбнулся. — Просто, работа не волк, работа это такая девочка, крайне капризная, которая ведет себя, основываясь на настроении: встала с той ноги, продажи и клиентура прет; встала с другой ноги, даже не пытается выползти из-под одеяла, и у меня голяк и тишина; а встала и оступилась, вот тут начинается лютая херня, которая никак не радует ни количеством, ни качеством сваливающихся на голову проблем. — он хмыкнул. — Надеюсь, что сегодня будет смесь первой и второй ноги… когда прям одновременно…       — Знаешь, не зря ты писатель… — сказала Леля. — Мне очень понравилось то, что ты сейчас сказал, но я не могу просто так оставить это и поэтому я выезжаю прямо сейчас. — она посмотрела на Лошадь с уважением и благодарностью. Ведь действительно, он несмотря ни на что взял и рассказал то, что могло быть конфиденциальной информацией, просто потому что понимал, что это важно для нее… что она не просто так влезла в магазин.       Лошадь улыбнулся и больше ничего не сказал. Он приступил к работе. Так, он двигался по магазину, заходил на склад, брал товары, которых не достает на местах. Кое-где переставлял местами книжки. Также он включил компьютер и открыл там программу для учета продаж. Любанька быстро допила чай, вызвала такси и вышла на улицу. Спустя несколько минут она ехала в сторону того адреса, который ей написал писатель. Она переживала за своего друга и искренне надеялась что тот в порядке.       — Теперь я хотя бы знаю о том, где он. — думала она, смотря в окно автомобиля. — До этого ж вообще ничего не было, а теперь я хотя бы знаю о том, где он… — в мыслях промелькнула та мысль, которую она давно гнала от себя взашей, прекрасно понимая невозможность этого то ли желания, то ли каприза, то ли просто неопределенности в том, что она на самом деле чувствует по отношению к бритоголовому владельцу магазина эзотерических товаров. В любом случае, многое сейчас было совершенно неважно. Она просто хотела увидеть его и удостовериться в том, что с ним все нормально.       Параллельно с этим, Фиалка пришла в себя после проведения столь тяжелого, сложного и болезненного преобразования. Она просто появилась, как бестелесное сознание в одном из осколков. Гомункул не понимал ни где находится, ни что происходит. Она слышала громкие голоса, которых было слишком много, чтобы разобрать хоть что-нибудь в этом шуме. Как оказалось, один из осколков её сущности, её сознания, прицепился к представителю торгового бизнеса… если быть точнее — торгашом на рынке и громко кричать, зазывая людей, было частью его работы. Именно его голос вывел розу Парацельса из состояния глубокого, тяжелого сна.       — Что?! Что происходит?! — проговорила она, но слова не покидали оболочки той частицы, которая раньше была стеблем. — Где я?! — сейчас она не могла чувствовать боль ни душевную, ни физическую, но как оказалось могла быть в полной дезориентации. Девушка пыталась уловить мысли носителя, старалась хоть как-нибудь пробиться к его способности видеть, чтобы хотя бы немного приблизиться к отгадке того, где она сейчас находилась, но невероятная слабость не давала ей этого сделать. Единственное, в чем она была уверена на сто процентов, что она не чувствовала шамана, и от этого было не только не по себе, но еще и страшно.        -Старый, я не верю что ты меня кинул… и я не могу поверить, что ты помер! Я просто не могу в это поверить! — думала она, собирая себя, свое сознание, все свои силы по крупицам. — Но почему я тебя не чувствую?! До этого момента ты и твой ученик были единственными, кого я так явственно ощущала, а сейчас… ничего… — она погрузилась в собственное сознание, чтобы картинки мира перестали мельтешить перед глазами. В таком состоянии полнейшей тьмы Фиалка постаралась сконцентрироваться, но не смогла этого сделать из-за слабости.       — За эти четыре души я расплатилась большим количеством душ подонков, что поддерживали мою жизнь… видимо, это последствия… что-то вроде побочного эффекта столь могущественной алхимии. — гомункул ворвался в мир и вновь очутился на том же носителе, который громко кричал, зазывая людей купить кусок свежего мяса.       — Вот мне интересно… я пытаюсь добраться до шамана, но не могу… я его даже не чувствую. — она вернулась к мыслям о том, с кем заключила контракт. — Ладно… в таком случае есть один способ проверить… если я смогу метнуться на кого-нибудь другого, значит дело в том, что старикан либо слился, либо с ним что-то случилось, либо какой-нибудь третий вариант, до которого я пока что не могу додуматься. — собрала все немногочисленные силы и переметнула свое сознание в другую пылинку, возникшую из остатков стебля, где хранился её рассудок.       — Ух! Папа мой родной! Ой! — завопила она, попав в разум одной девушки в не самый удачный для этого момент. Девушка от воплей гомункула тут же смутилась, но ненадолго, потому как ей было слишком хорошо в этот момент, чтобы обращать на какие-то глупости внимание. Фиалка напряглась еще раз, и грозно выплевывая высказывания: «Похотливые животные» и «Как так вообще можно завернуться», — перенеслась в другую частичку самой себя. Здесь, наконец, все было спокойно. Успокаивающе шумела пилочка для ногтей. Перед носителем частицы философского камня сидела молодая девушка, которая была бы очень красивой, если бы не испортила свое личико большим количеством ботокса, введённого для увеличения губ.       — Ой, дорогая, я тут такое вычитала в журнале… — вместе с этими словами Фиалка испытала головную боль в голове, которой у нее не было на данный момент, о которой она только могла мечтать.       — Не-не-не! На такое я не подписывалась! — подумал гомункул и напрягся в очередной раз, чтобы переместиться в какой-нибудь другой из своих осколков. — Я надеюсь найти такого же тихого человека, как и шаман. Чтобы он и сам не особо трепался и чтобы умел сохранять тишину в своих мыслях. — подумала она. — Конечно, я понимаю, что найти такого персонажа крайне сложно… стоп! — на миг она оказалась в беспамятстве. В течении этой секунды она выполняла переход от одного носителя к другому. Даже несколько раз наткнулась на бесхозные пылинки своего стебля, из которых можно было наблюдать за городами, лесами и небом, и как бы её устраивала тишина, которая царила вокруг, но не устраивал тот факт, что она не могла подпитываться от живого организма.       — Что-то мне как-то совсем не прет. — подумала она, в очередной раз оказавшись не там, где хотелось бы. — Стоп! Еще раз стоп! — подумала она. — Есть один вариант того, как я могу выяснить… многое и достаточно быстро! — в голове мелькнула целая череда мыслей. — В том случае, если у меня получится подселиться к Эфиру… я смогу через него найти старика, потому что между ними есть связь ученик-учитель… один чувствует другого и это хорошо, хотя бы потому что так я смогу узнать, что с шаманом… надеюсь его не вальнули, пока он пытался забрать гримуар! Потому что, если его вальнули… Обезьяне настанет конец… а я не хотела бы вот просто так забирать его душу… там только один был, реально достойный поглощения! Мало того что завистливый, мелочный, алчный, так еще и всю жизнь свою волочил только с подачки доброго брата, который решил оставаться в стороне… хотя, между ними, судя по воспоминаниям Даждьбога были неплохие отношения! — она отвлеклась на копание в мусоре чужой жизни. — Все… надо прекратить анализировать. Первое впечатление всегда самое правильное. — сказала она самой себе. — Согласно этому, я поступила так, как считала нужным, а сейчас я должна найти Эфира, подцепиться к нему и после этого найти шамана! Плюс, я уверена в том, что старый должен почувствовать возвращение своего ученика… да и ученик должен почувствовать старого…       Фиалка напряглась и отстранилась от трескотни маникюрщицы, пытаясь придумать способ для поиска или перемещения поближе к Эфиру. Раньше, когда стебель был целостным, она могла путешествовать иначе, потому как все её сознание было сконцентрировано в одной точке. Сейчас же, когда вся она разлетелась по миру кусочками изумрудной пыли, она потеряла часть тех сил взамен на новые, и до этого момента, пока все шло ровненько и гладенько, она думала примерно так: «А мне так даже больше нравится», — сейчас же, с учетом всех проблем, связанных со сбором своего сознания и с ограниченным радиусом действия сил, который раньше был практически безграничным благодаря целостности, она уже не так сильно радовалась дроблению.       — Ладно… пожрать-то я теперь могу в любой момент без каких бы то ни было проблем… а вот сбор информации становится все более проблематичным. Если у человека нет предрасположенности или определенных сил, то я всего лишь могу хорошо подзаправиться энергией и на этом откланяться, за несущественность дальнейшего пребывания на носителе. — подумала она. — А самое неприятное во всем этом заключается в том, что меня нет ни на ком из тех, кто входит в культ… и ни на ком из тех, кто является частью славянской общины и в голову я теперь не смогу так просто влезть… на расстоянии. — перед ней возникла большая проблема, которая в данный момент являлась практически загнанной в угол и вынужденной слушать тупую трескотню между двумя женщинами.       В это время шаман спускался по реке. Он поймал точку баланса и, лежа на спине, плыл по течению, уносясь все дальше от того места, где его чуть не убили. На животе он держал свой старенький рюкзак и то и дело то проваливался в странное состояние обморока, то словно птица-феникс оживал и видел этот мир невероятно чистым, будто бы детским, взглядом.       — К этому просто невозможно привыкнуть. — подумал он, прижав к себе свой рюкзак, в котором лежала книга святой магии Абрамелина. — Как же мне бороться с тобой, потусторонняя сила, четко разделенная на черное и белое? — он произнес это вслух в надежде получить какой-нибудь ответ, но послушал лишь мягкий плеск воды. — Я никогда раньше такого не встречал… чтобы было что-то только черное и только белое. Всегда в каких-то оттенках, отсветах, отблесках! А тут… и такая чудовищная сила… просто кошмар! — подумал он, плавно начиная управлять своим телом и направляя себя ближе к берегу. — Хорошо что белые вспышки делают меня сильнее, восприимчивее, и я могу чувствовать мир таким, какой он есть на самом деле. — он хмыкнул от приятного ощущения считывания потоков и вибраций жизни вокруг. — Так! А теперь мне предстоит дорога во Владивосток… долгая и неприятная, потому что двигаться быстро и с удовольствием я не смогу из-за взятого на себя груза… или, стоп! А где пропадает сознание философского камня?! — мелькнуло в его голове. — Сначала выберусь на берег, а потом постараюсь выдернуть её из осколка! — он хищно улыбнулся, предвкушая то, как избавится и от гомункула и от проблем со светом и тьмой, и от груза ответственности… но было одно большое «но», он только думал об этом, не предполагая того, что выцепить Фиалку не получится и что связи между ними нет. Вместо этого он грезил примерно следующее: «Выплыву на берег! Достану её, где бы она не была и чем бы не занималась, и настойчиво попрошу провести ритуал… два ритуала…» — он вспомнил о том, что по вине случая один из друзей Эфира наполовину застрял между зубами душеядной искусственной сущности гомункула и подумал о том, что не хорошо с его стороны будет, если этот парень умрет.       Спустя примерно полчаса он причалил свое тело к каменистому, крутому берегу, на который было очень тяжело вскарабкаться из-за маслянистой структуры земли. Потратив на это несколько минут и пару раз вырубившись под действием черных волн энергии, он все-таки смог забраться на берег и там сразу лег на спину. Спасаясь от преследования, он надеялся отдохнуть во время сплава по реке, но не получилось… а не получилось, потому что вспышки не давали реализовать желаемый план… разве что совсем чуть-чуть.       Он лежал на траве, тяжело дышал и старательно гнал любые мысли о гневе из своей головы. «Я должен быть холодным как сталь», — думал он, ссылаясь в этих мыслях на поведенческий паттерн, что должен был, по его мнению, приблизить его к счастью и просветлению. «Я должен воспринимать это как часть своего путешествия длиною в жизнь… как этап, который проверяет мое спокойствие и силу! Как некоторый экзамен повышенной сложности, призванный чтобы окончательно утвердить еще одну кандидатуру, достойную быть просветленным».       В итоге, лежа на спине, он все-таки уснул. Сон был тяжелым, вязким, обрывистым. Время от времени его глаза открывались, после чего закрывались вновь. Дыхание было неравномерным и то и дело меняло свою частоту. Со стороны могло показаться, что старик находится при смерти от сильного отравления, и в этом была небольшая часть от правды, так как гримуар отравлял его жизнь в строго отмеренных дозах, а причиной этому была слишком короткая дистанция между ним и книгой… особенно сейчас, когда она лежала в рюкзаке, что возвышался на груди шамана.       Старик открыл свои глаза спустя практически сутки. Ощущения были такими, будто бы долгое время его били ногами по ребрам. Голова гудела, но с этим он справился очень быстро, благодаря определенным травам, которые он тщательно пережевал и запил речной водой из ручья.       — Так… плыл я несколько часов… течение было не очень быстрым, поэтому отнести слишком далеко меня не могло. — думал он. — В любом случае… поскольку я расправился с головной болью… настал самый удобный момент, чтобы вытащить сознание Фиалки на серьезный разговор! — он хмыкнул, сел на землю, скрестив ноги на бедрах. — Меня удивляет то, почему она до сих пор сама не вернулась… это же не может быть обусловлено неудачно проведенным ритуалом?.. я надеюсь, что это действительно не обусловлено неудачно проведенным ритуалом… — он сосредоточился и, придя в себя после очередной отключки, постарался вызвать гомункула, который по всем его воспоминанием был где-то внутри него самого, а его изумрудная частичка намертво засела в глазу. Так, внутренним взором досконально осмотрев все свое тело, он понял, что той пылинки, которая была связующим звеном, больше на нем нет.       — А вот это уже плохо, — отозвалось в его сознании, — хотя, с другой стороны, очень даже ничего! — он неоднозначно улыбнулся. — Это значит, что я могу поступить следующим образом!.. — он сконцентрировался и спустя несколько секунд, прямо перед новой темной вспышкой, покинул свое тело, правда, получилось у него это ненадолго, потому что он находился слишком близко к своему телу в момент выброса и поэтому его дух засосало обратно.       — Ладно… попытка номер два. — прошипел он практически беззлобно, после чего вновь расслабился, сделал длинный выдох, вместе с которым покинул свое тело. Спустя несколько секунд он отдалился на почтительное расстояние и понаблюдал за тем, как его дух и тело отреагируют на светлую волну энергии.       — Если тело никак не отреагирует отдельно от духа. — размышлял шаман. — Значит в такой форме я могу отправиться на свои поиски, и это будет одним очень быстрым способом выяснить и наладить некоторые причинно-следственные связи. Если же мой план провалится, придется пешочить… а с учетом действия гримуара на меня… это будет сложным занятием…       — Итак… мое тело… эм… короче… мое тело находится в контакте с гримуаром. По этой причине, при очередном всплеске я должен вырубиться. Также, мой дух… я… достаточно далеко для того, не вырубится под действием выброса… если воздействие будет только на дух. То есть, таким образом, я смогу проверить свою гипотезу и я надеюсь, что гримуар действует непосредственно на мою душу, а не на мое тело, потому что душу я смогу восстановить без всяких проблем, а вот тело… тело уже никогда не смогу восстановить… оно слишком близко приблизилось к началу своего распада, чтобы подлежать хоть какому-нибудь восстановлению, а еще это приключение, что внезапно свалилось на седину. О-о-ох! Оно лишь ускорило процесс, тем самым забрав драгоценное время, которое я так хотел посвятить Эфиру и посвящению его в некоторые тайны мироздания, чтобы в дальнейшем он самостоятельно мог изучать и постигать. — размышлял шаман, коротая время до следующей волны невероятной энергии, которую излучала старая, изрядно потрёпанная с виду книга.       Волна прокатилась по округе, задела шамана, но тот остался в сознании. Он продолжил наблюдать за своим телом, лежащим на холодной земле, и ждать еще несколько таких волн. «Никогда нельзя быть уверенным в единичном результате… так говорил нам наш учитель физики», — размышлял старик, — «Никогда нельзя доверять вероятности, потому что она складывается из дискретного количества равновозможных исходов в отдельно взятом интервале, который может состоять как из двух чисел, так и из бесконечного множества», — он вспомнил слова женщины, которая когда-то, очень давно рассказывала о теории вероятности возникновения событий на примере раскладки самого обычного пасьянса. «Смотрите, в игре, где выбывают карты, с каждым новым ходом вероятность возникновения события увеличивается! То есть, если вы ждете туз пик, то… ну, думаю не будем разжевывать, так? Угу… а если мы будем искать туз пик, перебирая две колоды? А три? Во-о-от… жизнь, она как игра в карты с большим количеством колод, и здесь чем больше экспериментальный метод, тем лучше!» — шаман вспомнил хитрую улыбку той тучной женщины и на всю жизнь запомнил этот пример. По этой причине он не торопился отправиться на поиски Фиалки. Сейчас, осмыслив все на холодное сердце и ясную голову, он понял, что просто так он не может оставить свое тело посреди леса плюс в том состоянии, в котором оно было в данный момент. По этой причине он вернулся в свою хрупкую оболочку, после чего сделал следующее: он отошел на безопасное расстояние и положил так свой рюкзак. Это было сделано для относительной свободы передвижения и для того, чтобы можно было без особого труда следить за ценным предметом внутри рюкзака.       Далее, считая решение прятаться на земле не самым лучшим, он очень быстро соорудил себе небольшой лежак на одной из веток высокой сосны. Благодаря его невероятным навыкам, на все про все ушло примерно полчаса времени. Помимо этого, прежде чем доставать из рюкзака спальный мешок, он соорудил небольшую кринку для своего лежака, которой мог бы накрыться и совершенно спрятаться от любых взглядов. Затем он развел небольшой костер, около которого хорошо просушил все свои вещи. Одежда на его теле немного садилась и это было ощутимо по мере того, как она вбирала в себя тепло, полностью отпуская влагу на волю.       Закончив с подготовкой места для сохранения своего тела, шаман задумался над тем, что нельзя оставлять тело без питания, которого то уже некоторое время не получает в должном количестве.       Шаман метнулся к рюкзаку. Вывернул содержимое. Нашел там несколько кусков хлеба, после чего недовольно фыркнул. Отбежал на безопасное расстояние, чтобы не попасть под действие выброса темной квинтэссенции гримуара, после чего подумал вот над чем: «К сожалению, в моем случае одним хлебом сыт не будешь… и что же мне делать?.. бегать по лесу и собирать грибы да ягоды? Не вариант!.. попробовать поймать кролика? Вариант, но это долго… да и не хочу я сейчас мясо… рыба? вот это самый простой вариант из всех тех, которые мне сейчас подвластны, но… есть одно обширное «но»! Я не в состоянии сейчас нормально ловить рыбу. А если обращаться к самому лесу и природе… не думаю, что они мне ответят с учетом того, что здесь…» — старик выпрямился. Только сейчас он понял, что вокруг него царит совершенная тишина. До этого он не замечал, так как его мысли были сфокусированы на задаче выживания, а сейчас понял — рядом совсем никого нет.       — Так… а вот это что-то странное. — он упер руки в бока. — Почему здесь полностью отсутствует жизнь? Я ж только ради этого и заморочился на счет дерева, спального места повыше и так далее… а теперь выясняется, что я не только ослаб своими силами, но и своим рассудком тоже ослаб!.. и сердцем своим, которое до этого вело вперед и помогало чувствовать мир и его вибрации… глупый старик, который сбился с пути ради благого намерения!.. очень глупый старик. — он посмотрел в направлении рюкзака. — Неужели это ты… книга… разогнала отсюда всех обитателей и продолжаешь держать на расстоянии?       — В любом случае, с ужином надо что-то делать… что-то придумывать… одним хлебом я не смогу насытиться. Если подбавлю к этому воды… ничего особо не изменится, потому что… ну, просто потому что я забью желудок, а вот необходимой энергии не получу. Это не тот вариант, который подходит мне сейчас. — он тяжело выдохнул. — Ладно… в таком случае я вынужден поступить следующим образом. — старик дождался того, когда волна тьмы перестанет оказывать на него воздействие, взял рюкзак и зашвырнул в спальное место. — Придется прогуляться туда, где я смогу поймать пару рыбешек… и пусть у меня на это нет сил… ни ловить, ни готовить нет сил… это мой единственный шанс не пропасть в этом лесу. — шаман вздохнул. — Хорошо, что черта города оставлена позади. Теперь я могу более менее нормально дышать и не чувствую того пекла, которое обычно исходит от большого скопления человеческой массы. — он посмотрел в ту сторону, где был тот небольшой населенный пункт, откуда была совершена кража древнего, могущественного, очень противоречивого артефакта. — В таком случае… нет времени терять время, которого не так-то много. — подумал он и отправился вдоль реки, чтобы найти удобную палку и не менее удобное место для ловли рыбы.       Примерно в это время, где-то во Владивостоке, Любанька ворвалась в здание больницы. На рецепции она показала тот листик, на котором писатель аккуратной рукой начертал то, где она сможет найти друга. Сотрудница данного лечебного заведения, взглянув на бумажку, сначала закатила свои глаза, после чего, совершенно недовольным голосом высказалась о том, куда Лёле следует пройти, чтобы найти необходимое ей место. При этом, по манере девушки с рецепции было отчетливо слышно примерно следующее: «Вот этот коридор видите? Вот вам туда. Потом налево, на лестницу. Поднимитесь…» и каждый раз когда упоминалось какое-нибудь направление в голове Любаньки выстреливало: «Да иди ты!.. да вот на!.. да как же вы все!..».       — Спасибо вам, молодая и красивая! — ответила Любанька, после чего быстро кивнула и направилась в том направлении, куда была послана. Спустя несколько минут она стояла около двери в палату и будучи подверженной сильному сомнению думала: «А что если он видел меня там и тогда?.. что если он не захочет меня видеть или…» — она сжала зубы до боли… от отвращения к самой себе. Так Любанька постояла еще несколько секунд, сделала глубокий выдох, а потом все-таки открыла дверь и вошла внутрь. Далее её удивлению не было предела. Перед глазами девушки предстали члены враждебной организации в компании с Перуном, Мокошью и Хорсом, и такого она никак не ожидала увидеть. Её рот сам собой открылся. Она смотрела совершенно круглыми глазами на всех присутствующих. Они, не ожидавшие появления еще кого бы то ни было, тоже смотрели на Любаньку круглыми глазами.       — Лёля? — спросила Мокошь. — И что это ты здесь делаешь? — спросил жена старейшины и тоже старейшина славянской общины. — Вроде, тебя никто не звал… да и после… кхм… короче, тебя уже некоторое время не было видно! А тут раз и как гром среди ясного неба.       — У меня подобный вопрос к вам тоже имеет место быть. — сказала Лёля. — Но не сейчас… — она посмотрела в ту сторону, где лежал Эфир, который в этот момент спал. — Я к нему пришла. — девушка ладонью указала в сторону своего друга, после чего перевела взгляд на присутствующего в палате доктора. — Как он? — спросила Лёля, совершенно наплевав на статусы и ранги, на положение в общине и на то, чем ей это может вернуться.       — Нормально… пришел в себя и выключился… пока что в себя не приходил. Отдыхает, видимо… а вот остальные… — он провел ладонью по палате, переводя фокус внимания девушки с двух главных объектов на все остальное, что происходило, — они, как вы можете увидеть, уже восстановили свое состояние и находятся здесь, вместе с нами. — Любанька провела головой и глазами вслед за доктором, которого никто не решился перебить.       — Закончили балаган. — прорычал Перун. — У нас достаточно вопросов, которые необходимо разрешить для дальнейшего взаимодействия. — старейшина окинул взором всех присутствующих. — Так, доктор, вы тут закончили? — он посмотрел на сотрудника клиники, который согласно кивнул в ответ. — Вы не могли бы оставить нас. Пожалуйста. — на последнее слово старик сделал особый акцент, чтобы выделить его и ту просьбу, которая была высказана за секунду до этого.       Старый врач быстро покинул палату, оставив там две противоборствующие стороны, которые в данный момент стояли на пороге подписания пакта о мире. Как только дверь захлопнулась, диалог начался.       — Кто вы такие и что вам нужно? — спросила Дракон. — Мы не успели познакомиться. — глава культа «Зодиак» смотрела на того, кого принимала за начальника противоборствующей организации. — Назовитесь, будьте добры.       — Меня зовут Перун и я знаю о вас намного больше, чем кто бы то ни было из присутствующих здесь. Даже ваша младшая сестра, которая также стоит здесь, знает о вас не так много, как знаю я. — он внимательно смотрел на Дракона. — Это моя супруга. Её зовут Мокошь. Тот, кто лежит здесь с вами… — он не успел договорить, так как Свинья вставила свои пять копеек.       — Это Велес. — сказала она. — Еще вы могли бы подумать о том, что Даждьбог с нами… и он должен был быть, я полагаю… но мы так и не смогли его найти…       — Да… как сказали ваши друзья, он погиб. — сказал Перун, и его скулы заходили волнами. — И я так понимаю, это не ваша вина. Во всяком случае, я на это надеюсь.       — Нет, папа… они хорошие ребята… умные… а вон тот, который сейчас находится в состоянии сна, он примерно это и предполагал, когда мы встретились. — сказал Велес, таким образом привлекая к себе внимание.       — Поподробнее. — сказал старейшина, не воспринимая слов своего сына. — Что говорил этот… — он небрежно махнул рукой в сторону Эфира, чем задел самые тонкие из чувств Любаньки, которая была уверена в том, что только благодаря ему остальные вышли из комы, о которой она слышала. — Я должен знать все до последней мелочи!       — Успокойся. — прошипела Мокошь. — Пусть он отдохнет! Он и остальные! Да и какой бы информация ни была, вряд ли она стоит хоть один грош! Все закончено! Если верить твоим рассказам и словам тех, кто был на месте, то я уверена в том, что розы Парацельса больше нет! Её не стало после обрушения здания! Можно забыть!       — Нет! — вскричал Перун, которым внезапно овладела ярость. — Мы должны найти этот предмет и спрятать так, чтобы его никто никогда не смог отыскать! — он быстро посмотрел на собравшихся, и в его глазах была немотивированная агрессия. — Чтобы быть точно уверенным, что от этой штуки никто не пострадает!       — А откуда ты знаешь что Даждь пострадал именно из-за философского камня? — спросил Велес — Откуда у тебя такая информация? — он посмотрел на отца, который был готов рвать и метать. — Я-то могу тебе кое-что сказать на эту тему, но не факт что ты согласишься…       — Ой, Вел, завязывай. — проговорила Свинья. — Старик, слушай… мы не в коме были. — сказала девушка. — Точнее, для вас мы были в коме, а на самом деле были заключены в философском камне… поэтому, не знаю как вы и как вам, а один из наших до сих пор находится там. — она указала в сторону Обезьяны. — Так что, нам в любом случае надо найти эту штуку! А так, старик, я с тобой согласна в том, что артефакт надо изолировать! Спрятать так и там, где никто не сможет ни найти, ни воспользоваться!       — Да… это правильные слова и правильное настроение. — согласилась Дракон. — Я тоже за то, чтобы мы спрятали этот источник бед. — сказала она, после чего не сдержалась и ляпнула то, чего не должна была говорить. — И гори огнем мечта заключить алхимический брак между востоком и западом! Оно того не стоит. — это она проговорила практически шепотом, закопавшись в собственные мысли.       — Вот вы можете мне объяснить о том, что такое этот ваш алхимический брак? — спросила Мокошь, которая слышала информацию об этом от Перуна и то обрывками, и не до конца понимала о том, против чего они борются и по какой причине следят за маленькой, не очень богатой организацией с одним только спонсором.       — Неважно… — ответила Дракон. — Теперь это совершенно неважно. — она потупила взор. — Потому что все это было глобальным заблуждением, не более того… и чтобы больше никто не попал под такое заблуждение, эту штуку надо найти и либо превратить в пыль, либо спрятать там, где её никто никогда не сможет найти.       Их разговор продолжился. Перун задавал вопросы, Дракон отвечала и задавала свои. Остальные либо слушали, либо периодически вставляли свои пять копеек. Спустя примерно час Эфир пришел в себя и внес некоторую ясность в происходящее, правда, на уровне гипотезы, потому что о подобном нельзя было говорить со стопроцентной уверенностью.       В это время, его старый учитель прыгал по берегу с заостренной о камень палкой и ловил рыбу. Согласно его навыку, чувству мира и вибраций, он справился бы с этим куда быстрее, но аура гримуара упорно мешала и даже на большом расстоянии успешно отгоняла любые живые существа, что совершенно не радовало шамана, которому приходилось отходить все дальше и дальше в поиске одного удачного места для ловли. В итоге, ему пришлось уйти очень далеко. Настолько, что он сам практически перестал чувствовать старую проклятую и одновременно с этим святую книгу. Животные, словно по линейке, подходили к одной области, внимательно изучали, после чего разворачивались и шли в противоположном направлении, не проявляя ни малейшего желания зайти на территорию с неизвестной энергетикой.       — Вот же… Фиалка! — он проговорил её имя так, будто бы оно было серьёзным, жестким ругательством. — Конечно, попал я с тобой и с помощью тебе ради вызволения своего ученика. Да и ты, Эфир… умудрился попасть в такую историю, которую не скоро сможешь вспоминать с улыбкой… — бурчал он себе под нос, упорно стараясь сохранять спокойствие в душе. — Ещё эта книга… она словно издевается надо мной, подкидывая все больше и больше странных испытаний ради непонятно чего. — он одним молниеносным движением пронзил тело рыбешки своим самодельным копьем и быстро вытянул её на берег. — Прости меня, дух реки, но без этого я не смогу выжить. — сосредоточившись и почувствовав недовольные вибрации от реки, прошептал он. — Я буду вынужден взять у тебя ещё одну-две рыбины в рамках бесконечного цикла жизни. — слова шамана были легкими, шелестящими, успокаивающими, и тот дух, который ощущал старик, смягчился и даже самостоятельно подвёл две рыбы, которые со дня на день должны были скончаться. Быстро достав их и поблагодарив духа, шаман нашёл три палки и насадил на них свою добычу. Так он пошёл в сторону ощутимых вспышек энергии.       — Хорошо… сил хватило… с рекой договорился… теперь надо будет договориться с лесом о том, чтобы развести огонь… аккуратно, подконтрольно. — думал он, подыскивая какое-нибудь удобное место для розжига. — А еще мне необходимо немного сухой травы или листьев и две палки: большая и увесистая и тонкая, но прочная. — он задумался. — Было бы куда удобней, если бы я соорудил некоторую систему, чтобы зажать палочку сверху и снизу… чтобы обмотать шнурком и разгонять перетягиванием, а не вращением. — он почесал затылок свободной рукой. — Ну да ладно… выкручиваться, так по полной программе и подручными методами. — шаман хмыкнул. — Прям как в старые-добрые времена! Прям почти ностальгия! — в этих его мыслях был сплошной сарказм, которому обрадовался бы Эфир, любивший иронию возведенную в стёб.       В это же время, гомункул запертый в крайне неудобной и чертовски привлекательной форме, пытался найти такого носителя, который будет как можно ближе к Эфиру и тем, кого она отпустила накануне. Получалось очень плохо, потому что она тратила большие силы на переходы между частичками своего разума, при этом ощутимого результата не было. Единственное, о чем она знала на все сто процентов: «Они находятся где-то в больнице», — на этом и заканчивались её дедуктивные изыскания.       — Так, если я буду перемещаться от одного к другому в попытках отыскать того, кто находится в больнице, я потрачу слишком много времени и рискую случайно поглотить душу последнего из заложников. И если до этого перемещаясь от одного переносчика к другому, я пусть и тратила энергию, но восстанавливала её за счет поглощения душевной энергии этого человека и накопления… плюс, я прекрасно чувствовала плохих и безошибочно прыгала к ним, а тут, сейчас, не могу… не знаю почему, но я просто не чувствую аур тех, на ком есть мои частички и это очень плохо! Опасаюсь, что это связано с потерей огромной части энергии, которая заключалась в заключенных и которая давала такие восхитительные и замечательные возможности! — думала она, в очередной раз оказавшись в одной из тех изумрудных пылинок, которая на данный момент или еще не обрела, или уже потеряла своего носителя согласно каким-нибудь обстоятельствам, похожим на те, по которым свою связь потерял старый шаман, заключивший с гомункулом свой договор исключительно на словах и доверии. — М-да… ситуация на данный момент мне кажется патовой, но я уверена, что смогу найти выход из сложившихся обстоятельств. На данный момент, единственное что мне необходимо сделать, найти черную душу, чтобы отсидеться на ней и подпитаться!       Она задумалась над тем, каким образом можно быстро найти не просто грешника, а того, чья душа намного чернее, чем у преступника… того, кто на самом деле ужасен своими мыслями и поступками, а не того, кого гоним обстоятельствами или нуждой. Фиалка перебирала варианты того, как с минимальными затратами можно отыскать такого человека, которым можно будет воспользоваться и в итоге, единственный вывод, к которому она пришла: «Все же мне придется потратить еще одну… или несколько из тех душ, которые у меня остались ради того, чтобы собрать свой рассудок в первозданный вид», — гомункул мог бы тяжело выдохнуть, если бы обладал телом, но вместо этого лишь подумал о том, как он выдыхает от огорчения.       — М-да… не хотела я использовать этот метод. — подумала она. — До самого последнего момента не хотела прибегать к алхимии и надеялась на то, что раздробленное состояние пригодится куда больше и лучше целостного, но по всей видимости я очень сильно ошибалась… хотя, свои плоды я конечно собрала с этого. Думаю, иначе я не нашла бы шамана. Так что, судьба ведет меня на пути к получению настоящего тела и это хорошо! — если бы она могла улыбнуться, она бы улыбнулась. — И все стоящее в этом мире стоит того, чтобы этого добиваться и стремиться к этому. — она бы сделала глубокий вдох, если бы у нее были легкие, и этот вдох значил бы готовность к действиям, даже если они будут стоить слишком дорого.       В этот миг в её голове появились мысли чужеродного происхождения. Они звучали громким шепотом в её голове и это было чем-то очень странным, и Фиалка даже усмехнулась, подумав: «Так вот как себя ощущают те, кому я начинаю нашептывать!.. странное чувство». Однако, она не могла оставить этого без внимания, потому как понимала, что появление этого голоса неспроста.       Гомункул начал прислушиваться, и спустя несколько секунд она поняла, что это голос парня средних лет. Что он бубнит себе под нос и в основном какие-то вопросы, а потом она поняла, что это голос Обезьяны, который потихоньку начал смешиваться с её душой, только каким-то крайне изощренным способом, о котором она ничего не знала и именно по этой причине сейчас она могла слышать его мысли наполненные непониманием.       — Вот интересно, а мои мысли он слышит или нет? — она озадачилась, потому как могла ожидать всякого. — Эй! Ты меня слышишь?! — она постаралась прокричать это так громко, как только сама могла это представить, и прислушалась. Бормотание продолжилось и было оно прежним, что заставило её задуматься вот над чем: «Хорошо! Обычный крик мне не помог… а что если я попытаюсь пообщаться с ним как-то чуть более «душевно»… эм-м-м… и надо это сделать до сбора себя из пыльного состояния… иначе мы можем потерять хорошего парня… а я этого не хочу!» — философский камень твердо решил идти по пути света, а не по пути, наполненному тьмой… и решение это было принято еще до превращения в самую прекрасную из роз этого мира.       — Эх… папенька… как же мне жаль, что тогда ты меня не выслушал. — подумала она. — И я понимаю, что моя дорога по пути света устлана самым серым кирпичом из-за основного подхода… но это моя натура, которую ты вложил в меня при создании, наделив своими знаниями и стремлениями к этим самым знаниям. — и тут она услышала непонятливое бормотание все того же Обезьяны, который начал задавать следующие вопросы: «Эй! Я тебя слышу! Кто ты? Где ты?!».       — О! Есть контакт! — весело подумала Фиалка. — Значит каким-то образом в ходе простого размышления я настроилась на волну его души и все случилось!       — Да что же такое происходит?! — она услышала откровенный крик Александра. — Неужели я схожу с ума?! Где мои друзья?! Почему они пропали и почему я не могу их призвать?! — кричал парень, который до этого момента лишь бубнил себе под нос подавленным голосом. Все то время с исчезновения членов культа, Эфира и славянина, он просто шел и к этому моменту уже не чувствовал своих ног. На протяжении всего пути он бормотал свои размышления и изыскания, ловко избегая мыслей о внезапной смерти своих друзей и знакомых.       — Почему?.. почему я остался здесь один? — вот на чем он зациклился. — Вместе ли мои друзья и если это так… я надеюсь на то, что это так… думать об этом приятнее, нежели думать о их внезапной смерти… лучше, пусть они окажутся вместе, в каком-нибудь хорошем месте, но не постигнут вечность в виде частичек души этого проклятущего философского камня! — вот о чем он думал до того момента, пока внезапно не услышал мысли Фиалки, которая в свою очередь услышала мысли своего вынужденного пленника, в котором она теперь не нуждалась из-за доверительного отношения к шаману.       — Эй! Это я, роза Парацельса. — сказала Фиалка, настроившаяся на волну мыслей Обезьяны. — Тебя зовут Саша, правильно?! — спросила она, прекрасно понимая правильность информации, заключённой в высказанном вопросе. — Не волнуйся за своих друзей. Они вышли из комы. Они вернулись в мир живых. — сказала она и буквально почувствовала то, как пленнику стало легче на душе, но длилось это облегчение несколько секунд, после чело появился следующий вопрос: «А почему я остался?», а вместе с этим волна апатии захлестнула душу члена культа.       — Я и тебя хотела бы отпустить, но пока что не могу, и на то есть веские причины и поверь, тебе об этом лучше пока что не знать. — сказала она и тут же почувствовала страх, непонимание и отрицание услышанного. — Единственное, о чем я хочу тебя попросить… если ты конечно хочешь увидеть своих друзей… не раскачивай, пожалуйста, лодку моего спокойствия. Особенно ближайшие несколько часов. Это сыграет в большой плюс и тебе, и мне. Можешь наблюдать, слушать, но ни в коем случае не проявлять страха, неуверенности, отсутствия решимости… наличие этих чувств может поставить нас в не самую удобную позу и тогда, можешь поверить, я перестану тратить свои силы на опеку тебя… от самой себя… — промямлила она, понимая несуразность и некоторую глупость сказанного, если выдергивать слова из общего контекста.       — И что ты мне предлагаешь?! — прокричал Саша. — Вот так просто сесть и сидеть на одном месте?! — его эмоциональный спектр изменился на смесь гнева и отрицания. — И что будет после того как я сяду?!. Что будет после того, как я сдамся?!. — спросил Обезьяна, воспринимая предложение розы Парацельса призывом смириться со смертью. — Ты меня проглотишь так же, как и второго из этих… что из культа Славян, да?! — продолжил он с наездом, с вызовом, с ненавистью в каждом звуке.       — Так… — прорычала Фиалка. — Если ты не угомонишь свой речевой аппарат, то ей богу, именно это я и сделаю! Причём вопреки своим убеждениям и истинному стремлению спасти твою жизнь. Рассказывать обо всем нет смысла и времени. Чем быстрее ты закроешь свой рот, тем больше будет вероятность спасти тебя. Я надеюсь ты понимаешь то, о чем я. — теперь гомункул настроилась ещё и на эмоциональный спектр и надавила на своего пленника сильной волной собственных чувств. Сделала она это, чтобы продемонстрировать силу своих намерений и чтобы доказать правдивость сказанных слов.       — Сначала объясни мне все популярно! После этого я подумаю о том, как мне поступить! — Обезьяна оказался не промах и не только устоял от той эмоциональной волны, которую в его сторону отправила гомункул, но и смог сделать контратаку, и это с учетом того, что его душа была в плену и в принципе не имела никакой силы перед скоплением поглощенных розой Парацельса душ.       — Ух! — выдохнула бы Фиалка, если бы у нее было тело, а так просто озвучила то, что должна была. — А ты ничего так, мальчик. — она воззвала к своему возрасту и к тому, сколько эпох пережила в облике хрустального произведения рук ювелира. — Хорошо… я расскажу и, поскольку ты сейчас проник в мою душу настолько, что мы можем общаться… подумай над тем, что я тебе только что сказала… поскольку ты проник в мою душу настолько, что мы можем общаться, ты должен понимать, что я говорю чистейшую правду. — она сделала паузу. — Как я уже говорила, я отпустила твоих друзей и тебя я тоже хотела отпустить, но пока что не могу этого сделать. — сказала Фиалка, после чего замолчала на несколько секунд, давая Обезьяне время прочитать свою душу. — С тобой все получилось куда сложнее и, готова поклясться, я этого не хотела и теперь стремлюсь исправить последствия… эм… но для этого мне необходимо сделать несколько очень непростых действий. — она вновь остановилась на несколько секунд, чтобы Саша прочувствовал то, что чувствует она. — Первое заключается в том, что мне необходимо восстановить свою истинную форму… то есть, форму розы. — проговорила она, и тут Обезьяна не выдержал и задал тот вопрос, который уже некоторое время вертелся у него на языке, и словно поджидал момент, чтобы сорваться.       — Так кто ты… или что ты такое?! — выпалил Саша. — Я-то думал, что ты просто какая-то штуковина, которая состоит из… стекла… и учитывая то, сколько тебя роняли и все такое прочее, от тебя не должно было ничего остаться и… эм… а сейчас ты заявляешь, что тебе надо восстановить свою форму… и… короче, что ты или кто ты?!       — Неважно. — холодно ответила Фиалка. — Самое главное заключается в том, что я не враг. Надеюсь ты это понял… так вот, возвращаясь к моему рассказу… кхм… мне необходимо вернуть свою истинную форму. Это будет непросто и мне придется приложить огромное количество сил, чтобы все провернуть… еще и тебя не грохнуть попутно. — она задумалась. — Хотя, может быть как раз благодаря этому преобразованию самой себя и тебя получится спасти… тут все очень неоднозначно… не в этом суть! — она бы махнула своей головой, если бы у нее было тело. — Потом мне надо найти или учителя Эфира или Эфира самого, для того чтобы найти учителя Эфира… у него есть то, что мне необходимо для двух… эм… действий… чтобы тебя спасти и отделить тебя от меня… — она задумалась, пытаясь понять правильность своего высказывания. — И чтобы еще раз произвести преобразование меня самой. — Фиалка замолчала, давая Обезьяне возможность проверить правдивость слов.       — Ладно… допустим… все так, как ты говоришь… и ты не врешь и не скрываешь свои истинные мотивы… допустим я готов сотрудничать с тобой… — Саша говорил нарочито медленно, обдумывая, прощупывая каждой буквой каждого слова каждый свой следующий шаг. — Что от меня требуется? — он задал главный вопрос.       — Замолчать и довериться мне. — холодно ответила Фиалка. — Больше ничего не надо. Просто замолчать и довериться… и успокоиться тоже, кстати говоря! — она сетовала на волнение, которое испытывали оба с подачи Саши. — Потому что это сильно отвлекает и может повлечь за собой не самые хорошие или удачные последствия. Понял? — если бы у нее были бы глаза, она посмотрела бы на того, у кого есть тело, но поскольку сейчас они были частями одного целого, им было достаточно переплестись мыслями и почувствовать друг друга.       — Ты понимаешь что это не так просто, с учетом того где я сейчас нахожусь и тех обстоятельств, по которым я оказался в том месте, где я сейчас нахожусь. — голос Александра вобрал в себя квинтэссенцию скепсиса в смеси с иронией. — Ну ладно, допустим, давай постараюсь тебе поверить, и я крайне надеюсь, что моя вера в тебя не аукнется мне… хотя, конечно, я прекрасно понимаю, что от меня тут мало что зависит и твое предложение… ну, что ты делаешь его мне скорее из вежливости, нежели из реальной нужды в том, чтобы я тебе не особо препятствовал. — подумал Обезьяна, но Фиалка прекрасно услышала каждое из его слов и тут же сложила примерно следующий ответ на его высказывание: «Думай, что хочешь и как хочешь. Правду я тебе рассказала, так что моя совесть чиста перед тобой». Наступила неловкая пауза молчания, которая несколько растянулась.       — Ладно, раз ты согласен, в таком случае начнем. У нас нет времени, чтобы вот так просто его разбазаривать в разные стороны. Надеюсь, ты готов к тому, что с нами может случиться все, что угодно. — Фиалка действительно говорила о том, что было на самом деле. — Я никогда раньше не проворачивала ничего типа того, что мне предстоит сделать прямо сейчас! Поэтому, если что, извиняй меня. — она бы пожала плечами, если бы у нее таковые были. — Ладно… начинаю. — сказала она и умолкла.       Обезьяна тоже молчал. Он пытался сфокусироваться на своих чувствах и мыслях. Старался собрать все в единый ящик где-то в глубине себя самого и спрятать поглубже! Также все это время парень общался с самим собой, тщательно перебирая каждый аспект самого себя: «Так… вот это… это… и вот это мне сейчас не понадобится. Так что настало время убрать это подальше, поглубже! Особенно с учетом того, что сейчас все вот это вот может поставить мое существование под огромный вопрос».       Мысли и души философского камня и её заложника перестроились на разные волны и на данный момент не перекликались. Благодаря этому гомункул мог свободно, спокойно заниматься своей подготовкой к сложному преобразованию своей души и своего искусственного тела. Для этого Фиалка сначала нарисовала в своем сознании круг преобразования своей собственной души. Потом приготовилась к тому, что ей придется заплатить несколькими отобранными у грешников душами, и только после этого ушла в некий транс, чтобы найти каждую пылинку своего сознания. Это было самым сложным и до конца гомункул не была уверена в том, что ей удалось, но в какой-то момент, словно услышав команду, она просто открыла свои глаза, шепнула слово, начинающее преобразование, и почувствовала то, как её существо словно начало распадаться на части.       — Надеюсь это часть ритуала воссоединения разума. — последнее, о чем она успела подумать. Дальше наступило теплое, темное, мягкое забвение, в котором она растворилась, потеряв свое истинное «я».       В это же время в палате клиники очнулся Эфир. Он буквально подскочил со своего места и ринулся в сторону ванной комнаты. Он словно почувствовал то, как мир всколыхнулся от начала того ритуала, которым решила заняться Фиалка. Также, но это он понял чуть позже, когда вошел в палату, пульс и состояние Обезьяны в этот миг сильно ухудшились, приблизившись к пиковым показателям и вновь по палате забегали люди. Свинья не смогла лежать на своей койке и суетилась рядом со своим другом. Она очень хотела ему чем-нибудь помочь, но вместо этого лишь мешала персоналу, за что была грубо послана отдыхать на своем месте.       — Держись… дружище. — проговорила она, не желая вступать в спор с теми, кто пытался спасти жизнь её другу. — Я… мы с тобой! Ты сможешь! — в уголках её глаз сверкнули чистейшие кристаллы слез.       — Черт! Саня! Саня не сдавайся! Я в тебя верю! — она беспомощно шипела эти слова, стараясь сдержать слёзы. — Эф! А ты почему сидишь?! Почему не пытаешься помочь?! — с отчаянной злобой она обратилась к проводнику, который до этого момента всегда творил чудеса и продолжал тянуть на себе их небольшую экспедицию. — Почему ты ничего не делаешь?! — спросила она, сверкнув своими глазами.       — А что я могу сделать? — спросил Эфир. — я ничего не знаю о том, что происходит… — он выдохнул, — я бы с удовольствием, но ничего не могу… во всяком случае здесь и сейчас. — он подумал о шамане. — Если бы ты был в городе, все могло бы быть иначе… — владелец магазина эзотерических товаров закрыл глаза и постарался абстрагироваться от окружающего мира, чтобы найти своего учителя с помощью мира духов и душ.       — Не истери, Свинка. — сказала Дракон, что смотрела в окно совершенно стеклянным взглядом. — Все будет нормально. Не забывай о том, что наш Обезьяна тот ещё трикстер, который способен выбрасывать из рукавов совершенно неожиданные карты. Так что, просто верь в него и в то, что он сможет выкарабкаться из того состояния, в котором были все мы… а вышли почему-то не все.       — Молчали б… — грузно сказала Велес, который был чернее тучи после того, как информация о смерти брата подтвердилась. Он изредка смотрел в сторону Эфира, который до этого уже говорил о возможности такого исхода событий. Велес смотрел в сторону странного парня и не мог определиться со своими чувствами по отношению к нему… плюс у него было большое количество вопросов, которые пока что не было возможности задать, и от этого было тяжело внутри.       — Мы соболезнуем и твоей и вашей общей утрате. — спокойно сказала Дракон. — Но давай не будем устраивать сцен. Всем непросто… все замешаны в этом. Причём нет смысла искать виновных, потому что все приложили определенное количество усилий, чтобы все мы сейчас пожинали плоды наших же действий .— она продолжала сверлить своим взглядом тяжелые, практически чёрные облака, что нависли над городом. — Такое чувство, что это ещё не конец… такое чувство, будто бы это начало чего-то очень нехорошего. — прошептала она тяжелым, сумрачным, непохожим на свой, голосом.       В этот момент в палату вошла Змея. Она была встревожена и выглядела неоднозначно, так как на лице были написаны страх, волнение, непонимание и предупреждение о надвигающихся неприятностях.       — Сеструх… я пыталась отказываться так долго, как могла… но ты же в курсе, что в нашем городке сложно скрыть информацию. — проговорила Инна, подходя к Свете. — Так что, готовься к тому, что сейчас будет, как минимум морально… — она виновато посмотрела на старшую, после чего дверь в палату резко открылась, и внутрь зашли мужчина и женщина, которых тут же признала Дракон.       — Ой-ёй… — выдохнула Светлана. — Только не это… только не вы… — она посмотрела на взбешённых и одновременно напуганных родителей, которые твёрдыми шагами направлялись в её сторону, не обращая ни единого внимания ни на других заложников палаты, ни на персонал, который суетился вокруг Обезьяны.       — Что произошло?! — спросил высокий мужчина, но ответа не получил, потому что кардиомонитор, подключённый к одному из членов культа мерзко, долго запищал. В этот миг Обезьяна подорвался, сел на своей койке. Окинул палату. После чего вновь упал. Монотонный писк продолжился. Все замерли на задержанном дыхании… в ожидании неровного, нечеткого «бип».       — Нет-нет-нет-нет-нет! — запричитала Свинья. — Нет-нет-нет-нет-нет! — повторила она, и было видно то, насколько сильно расширились её глаза, оголив совершенно белые белки. — Борись! Борись, я сказала тебе! — голос Марины хрипел от волнения и неверия в то, что она в данный момент слышала и видела. — Проклятье, чувак! — она начала ругаться так, как ругалась только в моменты своего крайне сильного душевного разочарования.       Тело Обезьяны еще раз дернулось. Обычно такое происходит в последней судороге, но в этом случае именно данный рывок запустил его сердце. Послышался невзрачный, тихий, но очень долгожданный «бип». Он был слабым, неуверенным, но был, и это было самым главным событием за весь прошедший день.       Врачи, которые за эти несколько секунд сдались и даже прекратили суетиться, с облегчением вздохнули и вновь пустились в свой танец спасения одной, никак не желающей отчаиваться и опускать руки, жизни.       — Да! Да-да-да! Красавчик! — сказала Свинья. В этот миг Дракон и Змея выдохнули. Они расслабились несмотря на пришедших родителей, которые были в бешенстве от произошедшего, но которые застыли от ужаса и забыли обо всем после увиденной картины. Они мгновенно перенесли весь опыт переживаний на себя, на свои жизни и поняли, что пропустили, возможно, самые страшные моменты в их жизнях. Конечно, все это время Змея старательно покрывала старшую сестру и рассказывала о том, что она у подружек зависает. Что они куда-то там уехали и что на самом деле у неё все хорошо… но сердца старших начали чувствовать и догадываться о том, что что-то не так и в итоге они выдавили из Змеи правду.       Сейчас же они стояли с открытыми ртами и слезами на щеках. Увиденное произвело на них неизгладимо сильное впечатление… словно ластиком вытерло всю злость, связанную с сокрытием факта произошедшего. На данный момент они просто были рады увидеть свою дочь живой.       — Братан! Давай! Я знаю, ты сможешь выкарабкаться из этой проклятущей комы! — прошептала Свинья, которая сидела на краю своей койки. — Я верю в твои силы… если бы я не знала о их наличии, это был бы другой вопрос, но я много раз видела то, как ты творил невозможное, просто потому что мог себе это позволить. — думала она, вспоминая о том, как Саша отбивал её от гопников, как бегал вместе с ней марафоны, не имея для этого ни малейшей физической подготовки, и то, как однажды он в одно лицо поднял огромную ветку, чтобы спасти уличную псину… и что сделал он это просто так.       Палату наполнили голоса родителей главы культа и её младшей сестры. Они задавали большое количество вопросов и так было до того момента, пока находящийся в палате доктор не рявкнул на них, не выдержав ни шума, ни общего давления, что мешало ему принимать решения.       В это время Фиалка обрела своё сознание после проведения сложного ритуала восстановления своей хрупкой, раздроблённой сущности. Об этом преобразовании она прекрасно знала, потому как подобное было одним из первых, которому её научил Парацельс. «Если что-то разобьешь… должна уметь быстро восстановить! Обычно хватает заплатить своей энергией. Её уйдет не так много, поэтому в этом нет ничего сложного! Правда, ситуация становится куда серьезнее, если осколки располагаются далеко друг от друга или, к примеру, если их очень много. Так-то можно и человека из его праха восстановить, но на это потребуется большое количество энергии и обычно для этого берут цепь людей, чтобы было чем заплатить… подробнее рассказывать не стану, чтобы ты не забивала свою миленькую голову всякими глупостями», — сказал он ей много лет назад, и гомункул до сих пор точно помнила каждое сказанное слово, прекрасно помнила круг для преобразования и теперь понимала то, о каких именно «глупостях» не хотел говорить её отец.       — Спасибо, папа, что научил меня этому преобразованию… жаль, что ты не увидел того, насколько я выросла и что смогла сделать такое преобразование себя и своей души, о котором ты вряд ли мог бы помыслить когда-нибудь. — подумала она. — Правда, не могу сказать о том, что данный ритуал прошел гладко для меня… затраты оказались куда больше, чем я предполагала изначально и от этого самочувствие… душа болит… а если бы у меня было настоящее тело, то чувства были бы такими, словно пропустили сквозь мясорубку. — она сосредоточилась на своем хрустальном сосуде. — Целый! Хоть что-то хорошее на этот момент. — она замолчала и сосредоточилась на своей натерпевшейся боли и бед душе. — Так и думала… — она замолчала и погрузилась вглубь себя, чтобы там отыскать пленника.       Обезьяна находился в плену холодного, темного контейнера. Он лежал на тьме так, как мог бы лежать на асфальте. Он не мог двигаться и тяжело дышал. Он пытался прогнать мысли о смерти из своей головы. Он видел перед собой то, что промелькнуло перед глазами… один миг, который отпечатался на сетчатке и теперь висел в пространстве даже тогда, когда смыкались веки.       — Я в палате… вокруг меня люди… и Маринка… она в нескольких метрах! Живая! Но… ее глаза!.. они рассказали мне слишком много! Чересчур много, чтобы не бояться! — думал он, даже не пытаясь прийти в себя! Не делая никаких попыток обуздать свой рассудок. Чувствуя лишь апатию и готовность сдаться… смертельную тягу к тому, чтобы опустить руки и больше не сражаться за свою жизнь. В этот миг ему было достаточно просто лежать на спине и не двигаться в этой темноте.       — Эй! Эй, Саша, ты тут? — в хранилище прозвучал голос Фиалки. — Подай знак о том, что ты еще жив и что ты все еще можешь двигаться. — сказала она, пытаясь определить то, в каком состоянии находится её пленник. — Самое главное… ты это, не молчи! Мне нужно знать о том, какие шаги сделать в ближайшем будущем, чтобы вытащить тебя. — гомункул искренне не хотела допустить смерти этого молодого человека и стремилась помочь.       — Да… — тяжело выдохнул Обезьяна. — Да… я здесь… — сказал парень. — Живой… пока что. — он приподнялся на локтях. — Двигаться… могу. Но мне тяжело и все болит! — сказал он. — Ты меня видишь?! И если ты видишь меня, почему я не могу видеть тебя? — спросил он.       — А это, кстати, очень хороший вопрос… во всяком случае на данный момент. — подумала роза Парацельса. — Смогу ли я его увидеть?.. смогу ли сама зайти в тот тайник, который сделала внутри себя, чтобы найти его там и с глазу на глаз пообщаться с пленником… узнать о его самочувствии и постараться убедить в том, что все будет нормально… что она прилагает все силы, чтобы спасти его и после очередного преобразования себя предстать перед миром чистой душой, а не той, за чьими плечами годы и столетия паразитирующего образа жизни… даже за счет темных и прогнивших душ. — думала она, пытаясь сосредоточиться на том месте, из которого исходил голос Обезьяны. В какой-то момент она четко почувствовала ту точку, но попытавшись ухватиться за нее и подтянуться поближе, лишь потеряла из виду, после чего её вновь пришлось ловить внутренним взором! А ведь это было не просто.       Она не знала того, сколько времени и сил потратила на данное занятие, но в итоге Фиалка подобралась к тому месту, где хранилась душа одного из членов культа «Зодиак». Она смогла уловить ту нить, которая привела её куда-то вглубь самой себя. Здесь девушка увидела совершенно черное пространство, после чего хмыкнула.       — Хм!.. а ведь изначально задумывалось оно иначе!.. ну да ладно… внешний вид хранилища — это не то, что должно волновать меня в данный момент. — отмахнулась Фиалка, после чего еще раз внимательно взглянула на данное пространство. — Вот интересно… это конечно глупо, но учитывая природу алхимии, допустимо… вот интересно, смогу ли я зайти сейчас внутри своей собственной души и что может произойти, если я это сделаю?!       Фиалка остановилась на несколько секунд, чтобы обдумать свое намерение, после чего, окончательно решившись, сосредоточилась и сделала то, что всегда считала невозможным. И если бы у нее были руки, то она обязательно махнула бы одной, тем самым сказав что-то вроде: «Да ну и черт с ним! Пусть весь мир горит огнем, но я сделаю то, что сделать хочу!.. то, что считаю нужным сделать!». В следующий миг после сосредоточения она проникла внутрь своей собственной души. Чувство, которое Фиалка испытала в этот момент было крайне странным. Сам же гомункул сравнила его примерно следующим образом: «Такое чувство, будто пьешь что-то горячее под ледяным дождем… внутри тепло, снаружи холодно и хочется прекратить испытывать это…»       — Так, а теперь самое интересное! — подумала роза Парацельса. — Как мне внутри себя самой найти Обезьяну и… смогу ли я выбраться отсюда в последствии? — она хмыкнула. — Ну, вроде как я завернулась внутрь себя самой, так что развернуться… будет тяжело, но я смогу… а вот как найти? Неужели об этом просто достаточно подумать? — хмыкнула она и сосредоточилась на мысли о заложнике и спустя миг она очутилась около молодого человека. — Это оказалось проще, чем я думала. — она посмотрела на парня. Тот выглядел крайне плохо. Во-первых, под глазами собрались тяжелые, практически черные мешки. Кожа была настолько белой, что создавалось впечатление будто бы открытые части тела покрыты слоем инея. Сам по себе Александр был скрючен, словно на его плечах лежал тяжелый камень, старательно склоняющий к тому чтобы прижаться земле и больше никогда не вставать.       — Так вот ты какая!.. роза Парацельса! — сказал он. — Такая же прекрасная, как и воплощение в виде хрустальной розы. — он хмыкнул, и девушка поняла, что предстала перед ним в своем первозданном виде. Фиалка посмотрела вниз и обнаружила, что находится в собственном теле. Что у нее есть руки и ноги. Девушка подняла руки и кончиками пальцев коснулась щёк. Слезы навернулись на глазах, и пришлось приложить большое количество сил, чтобы не разреветься перед тем, кому по факту в данный момент было тяжелее, больнее и просто хуже.       — Ага… да… вот такая. — она еще раз окинула себя своим взглядом, после чего собралась с мыслями и сказала. — Так, Обезьяна, послушай меня, пожалуйста, внимательно. — она подобралась и была готова рассказать если ни о всем, то о многом точно. — В связи с одним несчастным случаем ситуация с тобой и твоими друзьями вышла из-под контроля… — сказала она. — Хотя, из-под контроля вышла только с тобой, причем по дичайшей случайности. — тут она вспомнила о том, как впервые за столетия увидела свое тело после того, как шаман вытащил себя и её из оболочек. — Так вот… моя душа самостоятельно начала поглощать твою. До сих пор мне удавалось сдерживать этот процесс и я намерена продолжить это делать, потому что ты далеко неплохой человек… слегка невезучий, но неплохой. — она почесала затылок и от этого испытала просто взрыв чувств и эмоций. — Мне нужна одна книга, чтобы прекратить начавшийся процесс. За этой книгой пошел учитель Эфира, но что-то случилось, и наша с ним связь разорвалась. Найти его не получается… — она запнулась, приковав к себе вопросительный взгляд одного из членов культа. — Да… так вот! Сейчас я проделала очень сложный ритуал преобразования, направленный на то, чтобы соединить себя в одно единое целое. В этой форме я сильнее, потому что действую из одного места!       — Так… стоп! — Обезьяна ворвался в её рассказ. — Не то чтобы я тебе не верю, но… ты сама подумай! Ты бы поверила такому рассказу? — спросил Александр, который вроде бы и хотел поверить, но не мог побороть свой скепсис по отношению к той, которая не только заточила его в плен черт знает где, но и поставила его жизнь в рамки существования под грифом «в большой опасности».       — Да… я понимаю твой скепсис и недоверие. — сказала гомункул. — И это нормально! Это обоснованно! Особенно с твоей стороны и учитывая тот водоворот, в котором ты оказался, но поверь мне, прошу, я очень хочу исправить те ошибки, которые допустила на пути к тому, чтобы стать настоящей и опять обрести тело!.. свое, настоящее! Примерно такое же, какое ты видишь сейчас перед собой! Это было моим! Я была такой! — на её глаза появились слезы, и это было очень странно, учитывая тот факт, что все происходило где-то у нее в душе, где на самом деле нет ни тел, ни слез, ничего подобного. — А потом, меня сделали куском волшебного хрусталя… а после прятали и запирали во всяких культах и монастырях! Благо там встречались слабые, мелочные, завистливые и те, чья аура просто была совершенно черного цвета, и от них получалось очень неплохо запитаться, и с ними получалось потом очень неплохо свалить с точки застоя, чтобы попасть в другую, почти такую же, дырень… в какой-то момент моя натура даже настолько претерпела изменения, что вокруг меня начали распускаться цветочки и все остальное прочее! Причем для меня это было большой новостью… ты прикинь! Я ушла в себя, чтобы скоротать еще годик-другой… пришла в себя, а вокруг меня зеленый сад! — она говорила, активно жестикулируя своими руками. — Это как раз было относительно незадолго до того, как я нашла вашего Дракона и начала вливать ей в уши информацию об алхимическом браке. — сказала она. — Я думала, что получится реализовать свой план совершенно другими, темными методами и… слушай сюда, я признаюсь тебе в том, как это должно было быть на самом деле. — она сделала глубокий вдох. — Ты когда-нибудь задумывался над тем, какой логикой пользовалась ваша Светлана для поиска и сбора вас в один единый коллектив? — Фиалка посмотрела на своего заложника.       — Хороший вопрос! — ответил он. — Нет, никогда не задумывался. Меня это никогда и не волновало, если быть честным… попал в эту шайку-лейку и попал. — он пожал плечами. — Деньги, хотя бы немного, начали появляться благодаря им… — парень замолчал.       — Да… бабки появлялись и сразу сливались в игровой бизнес. Я знаю об этом. — сказала гомункул. — Так вот… по какому признаку она вас искала и подбирала. — Фиалка сделала паузу. — По тому, насколько плохими людьми и в какой области вы таковыми являлись… только сейчас я вижу то, насколько она была не права… — девушка повесила свою голову. — То есть, конечно, каждый из вас в той или иной мере и степени может символизировать один из грехов… и если смотреть на всех вас, то таковых получается двенадцать, и если бы все пошло бы по плану, то вы бы стали фундаментом моей человечности… потому что, ну… давай будем честными. — она посмотрела на парня. — Ведь ты и сам понимаешь, что при всех своих положительных качествах ты совершенно сдвинут на… как бы так выразиться… на плутовстве. Ты же не можешь сдержаться, чтобы не подколоть, не разыграть и так далее… причем делаешь это все очень жестко, за что неоднократно получал по голове. Плюс, твоя игровая зависимость тоже та еще штука!       — То есть, у тебя составлено мнение о каждом из нас? — спросил он. — Получается, мы для тебя были просто пешками, которых можно вот так просто убить во имя себя самой?! — внутри у Обезьяны закипала его ярость. — Ты еще скажи, что направляла нашу Светлану, подсказывая что-то типа того: «Вот этот — говно редкостное, и вот эта, она такая себе, так что тоже бери в загон! О-о-о! Глянь! Глянь какая тварь!» — он активно жестикулировал и был в бешенстве. Никогда прежде никому не удавалось довести его до такого состояния. Саша и сам это понимал, и впервые в своей жизни получал удовольствие от потерянного самоконтроля. Более того, был готов отпустить разум, чтобы тот сам повел тело в бой.       — Я понимаю то, как это звучит и выглядит… — внезапно прокричала Фиалка. — Возможно, именно поэтому я и оказалась в хрустальной оболочке, которая стала моей тюрьмой и моим проклятьем. — она действительно внезапно начала понимать то, о чем ей много лет назад говорил Парацельс. — Но сейчас… сейчас-то я все понимаю! — сказала гомункул, которой удалось перебить своего громкого собеседника. — Правда, несмотря на это понимание, до всех этих событий, я действительно была готова на то, чтобы использовать ваши души… я это признаю… больше я по этому поводу ничего не могу сказать. — голова девушки опустилась подбородком на ключицы. Она смотрела в черное, плотное ничто под своими ногами и вспоминала слова своего старого, мудрого отца: «Ты не права! Ты понимаешь, что нет в этом мире ничего белого и черного! Ты понимаешь, что судишь… а судить ты не должна! Это не твоя забота, не твое дело! Ты создана как исследователь, как ученая!.. ты не можешь заглянуть прямо в душу и увидеть там гниль! Такие люди есть. Их мало, но они есть и они с одного взгляда видят душу насквозь! Вот они и могут судить, прекрасно понимая не только мысли, но и помыслы!..» — она услышала эти слова так, будто бы старый Парацельс стоял рядом с ней и повторял то, что однажды говорил ей.       — Да… я была готова пустить ваши души в оборот. — сказала она. — И у меня была на это веская причина. — девушка подняла глаза и посмотрела на душу своего пленника. — Благодаря той форме, которой наказал и которую подарил мне старик, я действительно обрела навык судьи. Я вижу все. Каждую из ваших мыслей, поводов и доводов. И вы все действительно не самые лучшие представители своего рода… — она не успела договорить.       — Давай! Скажи еще что тот чувак, которого ты проглотила, когда запирала нас, что он еще хуже нас! — прорычал Александр, который не сводил своих глаз с врага и вкладывал большое количество своих сил, чтобы не накинуться на источник своей ярости.       — Да. Именно так. — ответила она. — Единственный, кого я не смогла бы проглотить из-за своих взглядов, это Эфир. Все потому что он действительно чист. Не знаю как и каким образом, но его аура, она не светится ни алым, ни фиолетовым, ни черным. — сказала гомункул. — Более того и это очень интересно… — Фиалка хмыкнула. — Когда Дракон отправляла вас в путешествие, вы были настолько темными, что на вас было больно смотреть сквозь глаза главы вашего культа, которая ничем не отличалась от вас, а сейчас, спустя путешествие, вы практически очистились! Даже Дракон, которая всегда представляла собой грех эгоизма, она сильно изменилась за то короткое время, которое провела с ним в компании. — сказала она и тут поняла следующее: «Вот почему старый шаман выбрал его к себе в ученики! Его странная аура, которая способна очищать от скверны!»       — То есть, теперь мы не столь аппетитны для тебя?! Так получается, что ли?! — спросил Обезьяна, который пытался понять весь тот бред, который рушился на него водопадом. — Ты еще расскажи мне о том, кто из нас какой грех собой символизировал до того, как мы встретили нашего великого и особенного Эфира! — в его голосе был сарказм, ирония, глумовство и пренебрежение.       — Легко. — фыркнула гомункул. — Как я уже сказала, ваша глава символизировала собой эгоизм. Её правая рука и вечный заключенный френдзоны, он — ярость. Левая рука все той же вашей главной фигуры, Валентина, она представляет собой лицемерие… сейчас уже нет, но до этого… вы даже не представляете того, насколько мерзкой она была и как обращалась с людьми… И последний из ваших генералов, это Петух! Борис Витальевич! Жадность во плоти! И это тот единственный из вашего культа, кто вообще никак не изменился за время сотрудничества культа с Эфиром… просто потому что они так ни единого раза и не встретились… — она сделала глубокий вдох и посмотрела на Обезьяну. — Ну что, продолжаем выкладывать все карты и снимать одежды друг перед другом, чтобы после этого начать совместную работу? — спросила она, внезапно поняв важность данного действа.       — Ну, раз уж тебя так пробило на откровения, давай, мочи! — сказал Обезьяна. — Посмотрим, что у тебя еще есть в загажнике. — он смотрел на девушку взглядом полным ненависти, но при этом, глубоко внутри, внезапно, он обнаружил полное безразличие и совершенное равнодушие, которое можно было сравнить только со смирением и принятием всего, что только может произойти… в том числе с принятием своей смерти.       — О ком ты хочешь услышать? — спросила Фиалка, решив повести дальнейший разговор в тактике «вопрос-ответ». — Спрашивай о конкретном участнике вашего культа, а я буду рассказывать о том, что именно он символизирует в нынешнее время и почему. — девушка держалась прямо, ровно, прекрасно понимая, что данный разговор, он как причастие для нее и что это необходимо сделать хоть раз.       — Раз ты настолько уверена в себе… раз ты так хочешь покрасоваться передо мной… давай… расскажи мне немного о моей близкой подруге. — он замолчал, не договорив о том, о ком именно он спрашивает, но философский камень, которая до этого ни один раз уже просматривала его душу, прекрасно знала, о ком идет речь.       — Свинка… она символизирует обжорство. — спокойно ответила Фиалка. — Ты ведь и сам в курсе о том, что у нее большие проблемы с восприятием пищи… ты ведь и сам прекрасно знаешь о том, что её тело исполосовано шрамами нескольких пластических операций… в том числе её внутренности, а точнее желудок прошел через уменьшение размеров, но при этом… при всем своем стремлении удерживать ягодицы в подтянутом состоянии, иногда она срывается и жрет как не в себя, после чего страдает от этого. — девушка посмотрела на Обезьяну, после чего сказала. — И ты один из тех немногих, кто об этом знает… потому что вы делитесь друг с другом такими вещами и являетесь друзьями. — она хмыкнула. — Два современных греха… Обжорство и Плутовство — друзья! Это так мило. — она беззлобно улыбнулась. — Но за последнее время вы сильно изменились. Она за время вашего путешествия ни разу не сорвалась на свою слабость. А ты только единожды, в самом начале, за что был наказан появлением бандосов, которых попытался кинуть на бабки. — сказала Фиалка, от чего Обезьяна поежился так, словно очутился в холодильнике. — Ну что ж, давай дальше… загадывай мне следующего вашего участника и в двух словах я расскажу тебе о том, почему именно он был выбран в качестве одного из душедоноров. — гомункул расслабилась. Она внезапно поняла, что кристальная честность — лучшая тактика, которую она может выбрать в сложившейся ситуации.       — Меня больше интересует другой вопрос. — сказал Обезьяна, которому внезапно стало наплевать на остальных членов культа, в котором он занимал свою нишу. — Почему именно это место? Почему именно Владивосток и люди живущие здесь? И почему алхимический брак? Я так понимаю, это ты прожужжала все уши нашей Светлане данной глупостью. — сказал парень, не сводя своих глаз с объекта, который одновременно вызывал ненависть, уважение и ко всему этому полное безразличие, которое не вписывалось в общий перечень чувств. — Чем ты руководствовалась, выбирая именно это место?! Ведь, я уверен в том, что ты выбирала! В том, что это все не просто так, и в проделанной тобой работе есть смысл. И почему ты не рассказала нам о том, где ты именно находишься? Почему наша Крыса искала тебя?       — Начну с последнего. — холодно вставила Фиалка. — Я сама точно не знала того, где я… а монахи, они не слишком общительны ни в своих мыслях, ни как таковые… плюс, последние… не знаю сколько лет… или десятилетий… я была заперта в одной маленькой комнате. Вся информация, которую я смогла предоставить, я её предоставила или Дракону, или по тем или иным каналам довела до Крысы. Плюс, к тому моменту, уже собрав всех вас, я уже была несколько обессилена и была вынуждена в большинстве своем пользоваться обходными путями… здесь все сложно, но общий принцип… в примерном его виде я тебе описала. — сказала она, после чего сделала паузу, необходимую для поиска слов, необходимых для дачи следующего ответа.       — Говоря о Владивостоке. Скажу следующее… у меня ушло очень и очень много времени, чтобы найти самое идеальное место силы и я его нашла именно в этом городе… и я знаю, о чем ты спросишь меня сейчас: «А чем же это место настолько уникально?». Этот город сочетает в себе столько всего, что ты представить себе этого не можешь! Ты просто не видишь того, что вижу я… не чувствуешь этого… точно так же, как я не вижу мир так, как его видит учитель твоего друга, Эфира! Мне посчастливилось пообщаться с ним и взглянуть на окружающий мир его глазами! Я поразилась тому, как и что он видит! — сказала Фиалка. — Так вот… именно Владивосток сочетает в себе весь мир! Смешение востока и запада в полной своей мере. Я тоже не знаю того, как это работает и если бы мой старик-отец был бы жив, может быть он смог бы объяснить это… но из того, что предстало перед моими глазами: множество линий жизни, большое количество энергии мира, моря, даже сторон света! Это просто невероятно! — гомункул развела руками.       После этого они замолчали и некоторое время провели в тишине. Каждый переваривал сказанное и услышанное. Каждый составлял своё мнение о собеседнике, и если Фиалка все больше склонялась в сторону сохранения жизни своего пленника несмотря на опасность для самой себя, то Обезьяна все больше пропитывался ненавистью по отношению к стоящей напротив девушке. Именно это чувство мешало ему поверить в услышанное или хоть как-то принять это, и поэтому он просто стоял, смотрел и не мог определиться с тем, как поступить дальше. На выбор в его голове было несколько вариантов, но ни все вместе, ни каждый по отдельности, не имели ни веса, ни какого-то особого смысла, а все потому что он был пленником.       — Если я попробую напасть на нее, то все закончится очень быстро и максимально глупо. Я уверен в этом. — думал он, сдерживая себя, готового поддаться ярости. — Если я попробую её обмануть, что-то мне подсказывает, что в итоге сам сильно поплачусь за это… — он не сводил глаз с объекта своей ненависти. — И при всем при этом… при моей тяге к жизни, я не хочу с ней сотрудничать…       — А что произошло с моими друзьями? — спросил он, внезапно подумав сначала о Свинье и только после этого об остальных, кто был заперт вместе с ним. — Что с ними сейчас? Как они себя чувствуют и живы ли? — спросил он, пытаясь таким образом найти в ней хоть что-нибудь… хоть какую-нибудь зацепку, чтобы начать верить.       — Я не могу сказать, просто потому что не знаю… после проведения того ритуала, за которым ты наблюдал, но в котором не мог принять участия по ряду причин. — сказала она и тут же была перебита вопросом: «Каких таких причин?» — Так, что из-за неважно каких событий, моя душа начала поглощать твою. — сказала она. — И я как бы могла бы и тебя вытащить в реальность, но насколько мне известно, после такого у тебя не было бы части души… скорее всего это сразу же отразилось бы на твоем теле и ты больше никогда не смог бы ходить своими ногами… — она пожала плечами. — Работа с душами, это самая неблагодарная и тонкая из работ, какую только может совершить алхимик. — она посмотрела на своего пленника. — Ты мне не веришь… и я понимаю твое недоверие. — она наклонила голову. — И было бы у нас побольше времени, думаю, я потратила бы еще немного, в попытке переубедить тебя, но времени у нас нет… ты находишься в опасности и я горю желанием тебя спасти. Единственное, что мне необходимо от тебя: содействие. Если ты готов, то мы перейдем к следующей части выполнения плана… если нет… в таком случае, я больше не стану тебя уговаривать или открывать перед тобой свою душу. — это было ультимативное заявление, которое разозлило Александра и вновь заполнило пространство между ними тишиной.       — Ладно… ладно… — сказал Обезьяна. — Допустим, я согласен заткнуться и не мешать тебе. — парень посмотрел на гомункула. — В любом случае, мне хотелось бы узнать чуть больше о других моих друзьях… раз ты такая всевидящая или всеопределяющая, будь добра, расскажи. — Александр переборол себя. Можно сказать переломал свое восприятие, свой внутренний стержень. Он понимал, что у него есть единственный шанс выбраться из заключения и заключается он в сотрудничестве. При всем при этом, это не было проявлением слабости, даже наоборот… это было проявлением его стремления к жизни, что автоматически доказывало силу. Также, внезапное решение собрать как можно больше информации, могло рассказать о его готовности действовать и совершать поступки тогда, когда он выберется из тяжелого плена… если выберется.       — Ладно… хорошо… я расскажу тебе. — сказала Фиалка. — Только тезисно. Просто потому что у нас не так много времени… у меня не так много времени… плюс, поскольку у меня получилось собраться, то возможно, получится немного восстановить твою душу… правда, я не уверена в результате, потому что идея такого преобразования и методика его проведения мне пришла не так давно в голову. — роза Парацельса несколько сбавила обороты и сейчас была похожа на самую обычную девушку и даже несколько виновато посмотрела на своего заложника, который некоторое время назад сменил свой статус на пленника. — Так… на счет остальных членов вашего культа… Тут все очень просто. — сказала она. — Кролик… ты обращал внимание на то, сколько у нее детей и на её не столь внушительный возраст? — она посмотрела на Сашу.       — Да… конечно… и я до сих пор не понимаю того, как такое возможно. — честно ответил он. — Иногда мне кажется, что это самая невезучая или самая глупая из всех нимфоманок. — парень пожал губами, подразумевая под этим: «Я не хочу осуждать, но тут, просто, очевидно».       — Как думаешь, что она может символизировать? — спросила Фиалка, пытаясь разговорить парня и тем самым выйти на более теплый контакт. Она не хотела выглядеть совершенным злодеем в его глазах, хотя прекрасно понимала, что такой вариант не исключен. Также, в ходе разговора она сказала о том, о чем могла умолчать. Она сделала это, чтобы сделать вынужденные отношения прозрачными и настроенными на лад взаимопомощи.       — Похоть, скорее всего. — не раздумывая ни единой секунды, сказал он. — Тут, как бы, вообще без вариантов. — он пожал плечами, после чего хмыкнул. — И я надеюсь это не делает меня лицемером или… просто каким-то моральным уродом… я имею в виду ответ на данный вопрос, потому что получается, что я обсуждаю своих друзей за их спинами. Мне это не нравится… это неправильно. — сказал он, после чего посмотрел на свою собеседницу. — Будет неплохо, если об этом ты просто сухо расскажешь. Ну, чтобы не было такого вариант с болтовнёй за спиной.       — Хорошо… я тебя поняла. — Фиалка уважительно кивнула, в очередной раз убедившись в том, что этот парень не отброс общества, и в очередной раз почувствовала укол неверия, который прозвучал в её голове словами Парацельса: «Совершенно темных людей практически нет. Остальные плохие либо по какой-то причине, либо стараются выглядеть таковыми, либо сеют тьму во имя действительно светлой цели. Ты этого никогда не сможешь распознать, потому как этого не могу распознать я… и те немногочисленные ученики, что приходили ко мне, рано или поздно сталкивались с подобными вопросами о жизни и вмешательстве… о том, что с такими знаниями как мои можно создать предмет, что позволит видеть не людей, но их суть и благодаря этому судить…» — кхм… Змея, она же сестра вашей предводительницы, она воплощение зависти. Насколько мне известно, ты прекрасно знаешь ту причину, по которой именно этот грех свойственен и олицетворяет её в полном объеме. — она посмотрела на Сашу.       — Мне кажется я знаю те причины, по которым Инна заняла данное место в нашем пантеоне анти-героев. — хмыкнул Обезьяна. — Ладно, это забавно и в этом есть смысл… и чем больше я слушаю тебя, тем больше мне кажется, что ты в чем-то была права, выбрав нас в качестве моральных и этических отбросов общества в качестве… не знаю чего… для проведения своего ритуала… — Александр включил свой интеллект на максималке и посмотрел на ситуацию с точки зрения гомункула, у которой забрали свободу и которая всеми способами стремится её вернуть.       -Слушай, вот ты сказала, что придумала то, как можно… вытащить поглощённый тобой фрагмент меня из тебя. — сказал парень и не успел продолжить, так как девушка его перебила словами: «Да, но не факт, что получится… для полноценного преобразования мне нуж…» — Ага… может не получится… но не в этом вопрос! А как ты так, на протяжении всего своего такого заключения не смогла придумать то, как освободиться от хрустальной оболочки?       — Я пыталась. — буркнула Фиалка. — Много всего перебрала и даже несколько раз попыталась провести ритуал… один из двух реально существующих… но ни один из тех нескольких, которые я пыталась реализовать, не заканчивались ничем хорошим. — она повесила свою голову. — Я не успела собрать столько знаний, сколько необходимо для самостоятельного создания подобного… плюс, если смотреть с точки зрения научного подхода, необходимы постоянные эксперименты, а у меня для этого не было необходимого сырья… и топлива. — под топливом она имела в виду души, которые старательно собирала.       — Один из двух? — Обезьяна сощурился. — И в первом варианте тебе нужны были наши двенадцать душ? — спросил Обезьяна. — Всего двенадцать душ для воплощения своего плана?! — он хмыкнул. — Думаю, ты могла бы провернуть все это гораздо быстрее, если бы тебе нужно было бы всего двенадцать… — он не договорил, потому что гомункул перебила его.       — Неважно то, сколько мне нужно было. — сказала Фиалка. — В итоге, мне катастрофически не хватает… и это уже совершенно неважно… важно то, что есть один вариант и я об этом знаю… и наставник Эфира сейчас помогает мне… в поисках одной книги, где описан ритуал, который поможет мне, и в которой однозначно есть тот ритуал, который способен помочь мне. — сказала она. — Вот только… я не знаю как поступить правильно… либо я постараюсь улучшить твое положение и самочувствие, правда это крайне и крайне рискованно… либо ты закусываешь губу, я закусываю губу… в этом состоянии ищу Эфира, с его помощью находим его наставника и выпытываем информацию о том, где он находится и когда доберется до Владивостока. Затем, с помощью твоего же друга, направляем всех ваших на наши поиски, потому что мы сейчас там, где были мои душа и сердце… бутон проклятущей розы… — девушка скрипнула зубами. — Потому что для проведения обоих ритуалов мне понадобится самостоятельно изучить ту книгу, что несет шаман. — она резко замолчала и впервые с момента столкновения общины с культом она задумалась над следующим: «Так… я же находила Перуна… я направляла его на тот случай, если душ не хватит, а потом случилось что-то непонятное… в один момент я не смогла попасть в его разум, а потом они появились и стали одной из причин, по которой мы находимся в том положении, в котором находимся. Конечно, там еще Петух наворотил! А я за ним не додумалась следить… но тут самый главный вопрос в другом… самый главный вопрос заключается в том, почему члены общины появились и напали».       — Почему замолчала? — спросил Обезьяна, который несколько секунд помолчал, наблюдая за гомункулом, а потом решил все же просветиться немного тем, что ввело девушку в подобный ступор.       — Да так… кое-чего не могу понять. — сказала она и вновь замолчала, тем самым спровоцировав Обезьяну задать следующий вопрос: «Чего именно?» — Да… смотри… вместе с вами тут был заперт некий Велес, так? — спросила она и продолжила говорить, только получив ответ в виде кивка. — Дело в том, что помимо вашего Дракона я еще обрабатывала одновременно главу этой общины. С ним все было гораздо тяжелее, но я держала его как запасной вариант, как раз из-за сложности контакта с ним. Плюс, зачастую я просто не могла его найти, потому что он словно прятался где-то… где я не могла его найти… и да, не надо смотреть на меня таким пламенным взглядом. Каждый выкручивается как может… — сказала она. — Давай опустим данный фрагмент и перейдем к сути. — Фиалка напряглась. — Я вела их до того момента, пока вы не отправились за мной в Китай. Там я провела с ним работы, направленные на завершение любой деятельности, связанной с вами… как минимум потому, что с вами было проще работать, но видимо что-то пошло не так. В связи с этим, я не могу понять того, для чего и по какой причине они появились в вашем офисе. Я могу понять мотивацию и те причины, по которым Петух это сделал… кстати, среди вас он является олицетворением жадности… не помню, говорила я об этом или нет… неважно… факт заключается в том, что события завернулись так, как я этого не ожидала.       — А ты как думала? Что все будет просто или что у твоих действий не будет последствий?! — Обезьяна рассмеялся со злорадством, с издевкой, с наслаждением от ошибки, которую совершила та, кто заварил эту кашу.       — Я знала о том, что будут последствия. — ответила она. — Просто, не думала что они будут такими… не подконтрольными. — сказала она. — Ладно… выбирай, как мы поступим… будем пытаться немного вытащить тебя в попытке не угробить окончательно или ты готов потерпеть… посидеть и таким образом гарантировать себе чуть больше вариантов остаться в живых? — спросила она, внимательно наблюдая за собеседником. — Единственное, о чем помни, делая свой выбор: «Если ты думаешь что «подождать» — это проявление слабости, то ты сильно ошибаешься. Наоборот! Ты покажешь то, насколько ты силен и то, насколько твой дух готов к чему бы то ни было! К любым изменениям мира, к любым последствиям, к любому трэшу, что может произойти».       — Как по мне, это больше будет похоже на смирение, ну да ладно… давай попробуем пойти по пути наименьшего сопротивления. Не факт, что я не расплачусь за этой своей жизнью, ну да ладно… буду считать, что это очень азартная игра с вероятностью пятьдесят на пятьдесят. — сказал он. — Это мой выбор. Но ты мне расскажешь о своём плане. Хотя бы чуть-чуть. Я ведь должен знать о том, в чем я принимаю участие. — парень был серьёзен. — Как минимум, чтобы быть в курсе! Как максимум… чтобы понимать, что завершение моей жизни где-то на расстоянии вытянутой руки. — он поднял свои глаза на гомункула.       — Ладно, хорошо, это разумно. — ответила Фиалка. — Сейчас план следующий: найти Эфира и подселиться в его голову. Сейчас последнее будет немного сложнее реализовать в жизнь, потому что твой друг стал заметно сильнее, но наша с ним связь осталась… в очень странной форме, но осталась… — тут она в очередной раз задумалась: «А ведь у меня так и не получилось с ним пообщаться… каким-то образом он лишь предсказывал вероятностное будущее… а вот пообщаться напрямую до сих пор у меня так и не получилось…» — при это её лицо несколько исказилось, что спровоцировало Александра задать следующий, вполне логичный вопрос: «Что-то не так? Ты просто выглядишь крайне неоднозначно… словно споткнулась, но не упала и сильно удивилась этому факту.       — И как мне в таком случае выходить с ним на связь? — подумала она. — Так… стоп! Возможность есть! И возможность очень хорошая! Которая поможет мне пройти все защитные барьеры его разума и достучаться прям до самой души! — девушка посмотрела на своего пленника с надеждой и верой, что все получится, после чего сказала следующее: «Знаешь… мне нужно гораздо больше твоей помощи, нежели я предполагала в самом начале. Дело заключается в том, что я не смогу сама достучаться до Эфира, потому что его мысли… они за каким-то очень прочным барьером. Именно поэтому мне нужна твоя помощь и твое вмешательство… так что, отсидеться тихо в сторонке, увы, не получится».       — И в чем мое вмешательство будет выражено? — спросил Обезьяна, который терпеливо слушал и пытался больше ничему не удивляться. — Рассказывай, а я постараюсь сделать все, что в моих немногочисленных силах. — Александр внезапно постиг тотальное спокойствие. Причем не смирение, нет! Именно спокойствие и был готов к любому абсурду, который выльет на него философский камень. Единственное, чего ему хотелось в этот момент: чтобы все наконец закончилось.       — Ам… ты станешь моим проводником. — сказала она. — И, кстати, за счет этого мне не придется тратить много сил на поиски твоего друга! Достаточно будет просто в твоей душе найти его нить, сфокусироваться и тогда я очень быстро смогу отыскать его… буквально, в несколько минут. — сказала она. — Это сэкономит большое количество сил и даст возможность пробиться к его разуму. — она посмотрела на своего заложника, после чего добавила. — Единственное… и я вот только подумала над этим… давай-ка попробуем вытащить тебя из клетки. Конечно, твоя душа и жизнь останутся под большой угрозой, но я перестану тратить силы и энергию на поддержание вот этой тюрьмы. — она развела руки в широком жесте, охватывающем все вокруг. — И так мне будет проще взаимодействовать с тобой. — она посмотрела на парня.       — Это больно? — спросил он и с усталостью посмотрел на своего надзирателя, в чьем мире тот был заперт. — Я не то чтобы боюсь боли… просто, интересно, к чему стоит подготовиться. — сказал он, продолжая смотреть на хозяйку окружающего черного мира, наполненного стенающими голосами тех, кого она когда-то давно поглотила.       — Не могу тебе сказать. — ответила гомункул. — Эм… но не потому что я не хочу тебе об этом говорить. — она замялась. — А потому что не знаю .— она скривила свое лицо, и Обезьяна прочел на нем «прости». — Единственное, о чем я теперь могу сказать тебе со стопроцентной уверенностью… когда я буду проводить очередное преобразование своей души и буду отделять тебя от себя и выпускать тебя в последствии… вот тогда будет больно… тогда будет больно и тебе, и мне… и единственное, что нам останется, — просто терпеть и надеяться на удачный исход.       — Я тебя понял. — сказал Обезьяна. — Ладно… все равно моя жизнь — одна сплошная боль. — он повесил голову. — Давай, начинай что ли… Дальше посмотрим на то, как будем двигаться, и то, каким образом выходить на связь с Эфиром. — он пожал плечами, посмотрев на девушку, которая несмотря ни на что ему нравилась.       Фиалка кивнула головой и взяла парня за воротник. Свободной рукой она начертила в воздухе некоторый круг, который заполнила символами. На самом деле, на данный момент она придумывала на ходу то, как можно разрушить тюрьму, возведенную внутри себя, и то, как можно вытащить отсюда пленника, перенеся его внутрь себя. Единственным решением, которое пришло к ней, оказалось следующим: поместить Обезьяну в свой рассудок, и на самом деле, это было самым удачным из тех мест, которые только можно было придумать.       Саша молча наблюдал за происходящим. Он следил за тем, как перед ним из ниоткуда начал появляться круг. Затем, как внутри этого круга начали выстраиваться другие геометрические фигуры, после чего те заполнились непонятными и даже странными символами, но в строго определенном порядке. Парень смотрел на губы Фиалки, которые без устали двигались. Он слушал странное и даже несколько пугающее бормотание на разные лады и с разными интонациями. Обезьяна наблюдал за всем и внезапно понял, что доверяет этой девушке! Что нет ни страха, ни сомнения, лишь вера в то, что все в итоге для всех закончится хорошо.       Спустя некоторое время девушка замолчала. Она открыла свои глаза, чтобы внимательно изучить то, что она сотворила при помощи своего воображения и сознания в одной тесной связке. Изучив и убедившись, что проделанная работа соответствует ожиданиям, девушка посмотрела на своего пленника, который больше пленником не был… который сменил свое звание на вынуждено прикованного к ней обстоятельствами.       — Ну что, ты готов? — спросила она. — Я тебе честно скажу о том, что данное мероприятие, оно крайне рискованное для нас обоих. Я не стану врать и лукавить о том, что не будет больно, потому что больно может быть и еще как!.. и тебе, и мне… во всяком случае, когда я отпускала твоих друзей… такой боли я не испытывала очень и очень много лет! Помимо этого, не хочу храбриться или обнадеживать… и я надеюсь, что ты все это прекрасно понимаешь. — Фиалка посмотрела на парня. Тот в свою очередь просто улыбнулся и махнул рукой, типа: «Когда вариантов нет, любой вариант становится вариантом». — В таком случае, раз ты согласен, начинаем! — и она затараторила на неизвестном ему языке, что по своему составу больше походил на тарабарский.       Первые несколько секунд ничего не происходило, что заставило Обезьяну слегка усмехнуться, но это было его крайне поспешным и не самым лучшим решением, потому что окружающий их мир от этого дрогнул, после чего продолжил слегка дрожать. Девушку это ничуть не смутило, просто потому что в этот миг она была полностью сосредоточена на своей нелегкой работе. Поняв это, Обезьяна подобрался в своих мыслях и даже сказал: «Стоять твердо, боец! Стоять до победного конца!» и пространство унялось, вновь став неподвижным.       Обезьяна услышал звон в ушах. Он был далеким, противным и постепенно нарастал. Саша пытался сопротивляться ему и сохранять мысленный вакуум. Это было очень сложно. Это становилось практически нереальным, так как внезапно появившийся звук целенаправленно провоцировал парня на размышления, но тот стойко отбивал все те кошмары, что лезли в голову. Обезьяна просто стоял на месте с открытыми глазами и наблюдал за гомункулом, совершающей очередное преобразование своей души. И ему казалось, что он хочет что-нибудь сделать, как-нибудь помочь… но так только казалось, потому как он осознавал полное отсутствие своей силы в каких бы то ни было подобных делах.       Глаза гомункула резко распахнулись. Они смотрели на начертанный в пространстве круг и все было бы допустимо, если бы не то, насколько красным было то, что принято называть «белок». Также складывалось такое впечатление, словно её лицо несколько изменилось. Стало более острым, угловатым и плотно натянутым, но даже это не заставило Александра сдвинуться с места. Он играл в того самого оловянного солдатика, прекрасно понимая, что иначе он просто не сможет вернуться туда, где его ждут. В последнем он не сомневался, так как за тот краткий миг, когда его тело сократилось, а глаза открылись, он успел увидеть то, что Свинья рядом и с ней все порядке и что Эфир неподалеку, пускай в не самом лучше состоянии, и что смотрели его друзья на него с неподдельным сопереживанием и решимостью спасти.       — Ничего… все будет… нормально. — выдохнул Саша и почувствовал то, как от кончиков волос на голове и до самых пят по нему потекла прохладная, приятная энергия. Она словно смысла все переживания, весь страх, весь негатив, что был на нем подобно грязи. Он выдохнул всего одну краткую фразу и словно преобразовался изнутри наружу и понял, что во всей той стервозности и нервозности не было никакого смысла. Парень улыбнулся, а через миг его поглотила вспышка зеленого цвета. Такого зеленого, какой художники рисуют в бескрайней космической одиссее своих скитаний по бесконечности. При этом, в реальности, его тело вздрогнуло, в очередной раз привлекая к себе внимание и наличествующих в палате пациентов, и медсестры, которая была прикована к парню в статусе сиделки. Он дернулся и приподнялся на локтях. Его глаза открылись и он вновь смог рассмотреть тех, кто смотрел на него. Саша нашел глаза Свиньи, улыбнулся и в тот краткий миг сознания сказал: «Скоро найду вас», — после чего обмяк и упал с шуршащим звуком.       — Что это такое было?! — удивленная медсестра сверкала расширившимися от адреналина зрачками, что отражали свет лампы над головой. — Он вышел из комы?! Или… я не понимаю. — девушка растерялась, совершенно не понимая того, что она должна делать в подобной ситуации. Все это было следствием недостатка опыта, который на данный момент она не успела получить из-за своего возраста.       — И что ты стоишь? — спокойно спросил Эфир. — Беги за доктором. — его тон содержал в себе остывшую на морозе сталь. — И поскорее. Иначе мы не знаем чем подобное может закончиться. — владелец магазина эзотерических товаров посмотрел на Дракона, которая с любопытством и некоторой долей взволнованности неотрывно смотрела на подчиненного, затем парень с заросшей мелким волосом головой перевел фокус своего внимания на Свинью. Там все обстояло несколько иначе. Марина побледнела. Её глаза были широко раскрыты, губы сжаты, а уголки направлены вниз. Подбородок морщился и подрагивал. Она была в одном шаге от того, чтобы разразиться дождем, но держалась. Девушка сильно переживала за своего друга… за того, чьи секреты хранила сама и с кем делила свои личные секреты… за того, кто не смотря на свою натуру, еще ни разу не подвел её.       Дверь палаты хлопнула. Это означало, что медсестра выскочила из палаты и унеслась на поиски лечащего доктора. Звук хлопка вывел застывших Дракона и Свинью из транса, а также разбудил Велеса, что сладко похрапывал на своей койке. Он поворочался, после чего, потянувшись, поднялся и сел на краю. До этого момента он даже не открывал своих глаз. Только коснувшись ногами пола, в стремлении пойти в туалет, он задействовал свое зрение и нащупал им крайне странную атмосферу, тяжелую как выстрел. Он окинул своим взглядом присутствующих и остановился на Эфира.       — Эй! Братух! С тобой все нормально? — поинтересовался он, чем привлек к себе внимание всех пациентов. — У тебя просто… это… того… — указательным пальцем правой руки он потер под своим носом. — Эм… тебе бумаги принести чтобы ты вытерся? Или подожди немного, я сгоняю и потом пойдешь умоешься — все тем же указательным пальцем, той же руки он указал свой примерный маршрут.       Эфир, крайне озадаченный, провел под носом тыльной стороны ладони. За этим внимательно наблюдала Свинья и лишь одним глазом Дракон. Дальнейшее заставило их обеих вскочить со своих коек, так как они не ожидали увидеть подобного: Эфир, после того как провел над верхней губой, размазал кровь по лицу. Спустя всего секунду, те несколько капель превратились в небольшой, но целеустремленный поток, что начал пачкать белые простыни в один из самых страшных цветов в жизни.       В палате воцарилась тишина. Примерно такая тишина царит в морге, когда несчастные родственники ждут заключение от патологоанатома, прижимаясь друг к дружке на тесной скамейке в попытке друг другом заполнить образовавшееся внутри пустое место.       Все присутствующие смотрели на Эфира, который в свою очередь изучал руку, измазанную в крови, и не мог понять того, что происходит. Он не обращал внимания на то, как его майка и белая ткань пододеяльника стремительно приобретают ужасающий оттенок. Парень не боялся крови и поэтому оставался в сознании. Единственное, он очень хотел узнать о той причине, по которой драгоценная жидкость решила покинуть его организм не столь изящным способом и почему именно сейчас. Однако, думал он об этом не очень долго, так как тело расслабилось, глаза закатились и спустя миг он опрокинулся на спину. Кардиомонитор, что стоял рядом, словно вздрогнул, выдав на экран большое, просто несовместимое с жизнью, количество сокращений. В этот миг все находящиеся в палате напряглись еще сильнее.       — Э-э-э! — Велес в два прыжка приблизился к владельцу магазина эзотерических товаров. — Э-э-э! — опять протянул он, совершенно не понимая того, что происходит! — Э-э-э! — он встряхнул несколько раз тело Эфира, о состоянии которого часто-часто пищал кардиомонитор. — Э-э-э! Кто-нибудь, поторопите кого-нибудь или пусть сюда кто-нибудь быстро придет! — вскричал он, внимательно смотря на тело, залитое кровью. — Да чтоб тебя…! — выругался он, и тут произошло следующее: тело парня резко выпрямилось, сильно дернувшись при этом. Потом Эфир, словно привязанный за плечи и запястья, поднялся на ноги. Его зрачков не было видно, потому что они закатились под веки. Руки были расставлены так, словно его действительно держали за плечи и запястья.       — Э-э-э! Это что такое происходит-то?! — Велес не понимал происходящего. Вообще, он был из тех, кто наотрез не верил ни в какую мистику, так что подобное поведение проводника было для него крайне непонятным. Его мысли мешались друг с другом в попытке найти какие-нибудь ответы или отговорки для подобного описания случившегося, но у него ничего не получалось.       — Я иду к вам. — с невероятным хрипом, очень низким голосом, вырвалось изо рта Эфира, после чего тело обмякло, и спустя секунду он обрушился вниз, зацепив головой угол стоящей рядом койки. Велес, не успевший среагировать и подхватить, уже прыгал вокруг, суетливо бормоча себе что-то под нос и стараясь поднять парня, залитого кровью. Представитель славянской общины громко ругался, пытаясь таким образом выпустить все то непонимание, которое скопилось у него под ребрами.       Дракон и Свинья сидели так, будто бы им ввели странное лекарство, что заставляет организм полностью оцепенеть, без какой бы то ни было возможности начать двигаться. Они сидели и наблюдали за стараниями Велеса и просто не могли пошевелиться, и это немудрено, потому что ничего подобного они не ожидали ни увидеть, ни услышать, ни от коматозника, ни от того, кто казался им эталоном спокойствия.       — Да… что вы… — Велес через слово выпускал из своих легких взрывы негатива, — помогите ж вы мне! Он тяжелый, словно жрал всю жизнь не в себя!.. — сын Перуна ругался, свято полагая, что это единственный способ сохранить ментальное здоровье и не задерживать внутри себя негатив. — Эй! — рявкнул он и девушки вздрогнули. Они словно вышли из гипноза. Глаза перестали отражать свет и в них появилась осознанность. Вместе с Драконом Свинья подскочила с места, срывая с себя приблуды для датчиков, и выскочила в коридор, в то время как Светлана, исполнив то же самое по отношению к приборам, подскочила к Велесу, что пытался поднять Эфира.       — Час от часу не легче! — проворчала Дракон, помогая Велесу взгромоздить тело Эфира на больничную койку. — Ух… зараза!.. — она приняла часть веса хозяина магазина эзотерических товаров и удивилась тому, насколько тяжелым он был. — Зараза! Он не выглядит таким увесистым… — она выдохнула, и спустя несколько секунд они закинули тело на слегка залитую кровью койку.       — Я лучше промолчу. — сказал Велес. — Такое чувство, что я на горбу тащу своего брата… правда, он реально здоровый был! Здоровый, но даже он не был настолько тяжелым. — проговорил парень, и его сердце кольнула щемящая тоска по покинувшему этот мир брату. — А этот… он вообще какой-то странный… — Велес с неподдельным уважением посмотрел на то тело, которое было взвалено на испачканное одеяло и простынь. — Как вы вообще вышли на этого… человека? Кто он вообще такой?!       — Он?.. — спросила Дракон, которая продолжала наблюдать за тем, как Эфиру было плохо. — Изначально… я просто узнала о том, что есть такой человек и что о нем надо найти информацию. — сказала она и тут поняла, что именно делает Велес. — Я распорядилась, чтобы Валентина нашла эту самую информацию… конечно, потребовались некоторые финансовые вложения и время, чтобы откопать то, что мы откопали, но как показала практика, это того стоило, ибо он втихую прошел весь Китай по одной линии, если смотреть на него вдоль… выполнил поручение и так же тихо вернулся домой. — Дракон поняла, что заданным вопросом Велес пытается отвлечь её от мыслей об Обезьяне, который подорвался, сказал несколько слов и откинулся обратно и от мыслей об Эфире, который исполнил примерно то же самое, только со спецэффектами. — Но вот что происходит сейчас, я не понимаю. — Велес стал одним из тех немногих, кто видел главу культа «Зодиак» в подобном состоянии, смешивающем в себе потерянность и непонимание.       Свинья ворвалась в палату в сопровождении нескольких санитаров, медсестры и доктора, который с большим удовольствием поливал весь белый свет честным матом, описывающим его отношение к деньгам, к тем, кто эти самые купюры ему выдал, к проблемам, что в связи с валютой свалились на его голову, к самому себе, своим глупости и жадности, подтолкнувшим согласиться на столь проблемный заказ, в угоду прихоти обзавестись дорогим внедорожником. Сама же Марина, как только ворвалась в палату, ринулась к Эфиру, которого Дракон и Велес перевернули на спину и за которым они наблюдали, пытаясь понять что делать дальше.       — Как он?! — она была даже белее теряющего кровь Эфира. — Как они?! — девушка резко повернулась туда, где без чувств лежал её друг. — Как вы?! — последний вопрос она задала, словно двигаясь по инерции, и посмотрела такими глазами, от вида которых и у Дракона и у Велеса по спинам прокатилась ледяная волна страха.       В это же время, где-то далеко, в лесах, шаман готовился к тому, чтобы покинуть свое тело и отправиться на поиски Эфира. Он поел и восстановил некоторое количество сил, взгромоздился в сооруженный на ветках лежак и был готов покинуть свое тело, как за несколько секунд до произошедшего он почувствовал странную, ранее неощутимую им энергию. Она была похожа на сухой мороз и сдавила его горло. Шаман приподнялся на локтях и посмотрел по сторонам. Вдалеке, там, где он спрятал гримуар, старик увидел голубоватое свечение, которого никогда раньше он не замечал. При этом, ставшие привычными вспышки не прекращали свои появления. Это голубое свечение дернулось вперед и в тот же миг пропало.       — Наверное какой-нибудь дух решил поинтересоваться тем, что же мешает ему отдыхать. — шаман пожал плечами. — Или это был хранитель леса, что пришел проверить свои владения и повнимательнее изучить то, что наделало столько шума среди лесных жителей… хотя, это странно, потому как я просил помощи и у духа леса, и у духа реки. — он лег в своей подвесной лежанке и, решив больше не терять ни единой секунды, сосредоточился на том, чтобы покинуть свое тело и отправиться на поиски.       — Глубокий вдох… и, выдох! — подумал старик и выскочил из своей человеческой оболочки. — Так… внешний вид мне сейчас не нужен. — подумал он и сжал свое тело до небольшого огонька. — В этой форме я смогу куда быстрее преодолеть дистанцию и потрачу меньше сил… остается только одна проблема: где и как искать Фиалку… или может стоит найти Эфира?.. вот только одна проблема… по какой-то странной причине, я перестал чувствовать его присутствие. Причем, буквально недавно. — подумал шаман. — Ладно, в любом случае, сначала надо добраться до Владивостока и после этого думать над тем, как искать и где искать… Эфира или Фиалку…       Старик напряг свою душу, обретшую форму маленького огонька, и стремительно полетел в сторону прекрасно знакомого ему города. Километры оставались за спиной. Дистанция увеличивалась с приятной скоростью. Также, в этой форме шаман мог с легкостью огибать населенные пункты, что позволяло совсем не контактировать с городами, и это сильно сокращало нагрузку на душу. Помимо этого, данная форма позволяла ему не обращать внимания ни на время, ни на пространство. Единственное, что ощущалось, это сама дистанция. Чем дальше он отдалялся от тела, тем больше его тянуло назад, но благодаря хорошему навыку подобных путешествий, шамана это не сильно ущемляло в данном способе передвижения и исследования мира окружающего.       Спустя время он оказался там, где оказаться хотел. Душа шамана замерла прямо около границы города и это было вызвано желанием проанализировать ощущения. Так, понимая, что искомые цели намного ближе, он сначала хотел попробовать выполнить поиск по области, опираясь на свои чувства. Двигаться дальше шаман намеревался только после проведения этой процедуры.       — Если получится найти кого-нибудь из них, то я смогу сразу отправиться… там проведу разговор и… все будет отлично. — думал он. — Найти Фиалку в приоритете. Нам необходимо настроить или вернуть нашу с ней связь, которая по какой-то причине оборвалась. Если же никаких следов Фиалки найдено не будет, то надо поискать Эфира. Он сможет помочь мне выбраться из леса с этой проклятой книгой… но найти розу Парацельса все же приоритетнее. — шаман смотрел на Владивосток откуда-то сверху, словно из космоса. Он делал это так, будто бы каким-то внутренним глазом мог не только просмотреть все, но еще мог и пощупать местность.       — Как жалко, что данная способность имеет ограниченный радиус применения… так-то я мог бы остаться там, недалеко от своего тела, и проделать все эти действия… да, затраты сил были бы куда больше, но… — старик внимательно просматривал каждый закоулок, но ничего не подворачивалось, — но сейчас я понимаю, что в этом не было особого смысла, так как я ничего не чувствую… никого не чувствую из тех, кто мне нужен… а это значит только то, что мне в любом случае пришлось бы явиться сюда для проведения личных поисковых работ. — старик был крайне недоволен результатами такого своеобразного сканирования, к которому прибегнул второй раз в своей жизни. Он грустно выдохнул, после чего посмотрел на горящую алым цветом границу города.       — Ладненько… попробовать обойтись малой кровью стоило… хоть я и заранее был в предвкушении того, что мне это мало чем поможет. — если бы его душа была представлена в полном обличье, то он пожал бы своими губами, ну а так шаман просто выдохнул в своих мыслях, после чего нехотя преодолел границу Владивостока.       — Я как-то выхватил небольшой обрывок воспоминания Эфира о том, что было какое-то здание, высокое… и было оно где-то в центре… — подумал он и направился туда, где по его мнению могло бы быть здание из памяти ученика.