Клофилинщица

Пробуждение было неприятным и холодным. Зеленый газон совсем не был похож на мягкую кровать, а Чимин, который после вечеринки слишком уж оживленный, раздражает не только взгляд, но и желудок. Когда они садятся в такси и Чимин показывает уже третье видео, где медленно режут мыло, Чонгук не выдерживает. — Чимин, ещё одно видео, и моя селезенка приземлится прямо тебе на колени. Пак намёк понял, и, боясь за своё очередное брендовое шмотье, немного успокоился. Но Чон прямо-таки видит, как дёргаются его пальцы, и как он без конца кусает губу, трогает мочку уха. У кого-то набралось многовато историй. В такси Чона не укачивало, но многочисленные лестничные пролеты и вырубленное электричество в подъезде довело желудок до ручки. Благородно вывернув желудок в кусты, а не на клумбу соседки, он, опустошенный, начал восхождение к квартире. Чимин почему-то схожих симптомов не имел и этим бесил ещё больше. Ключи Гук доверил другу, потому что сам чувствовал насколько гиблым делом было дожидаться, пока он преодолеет все свои карусели. Когда гора в виде шестого этажа была позади, Чонгук ввалился в квартиру, и кое-как закрыв дверь полетел в туалет. А Чимин оказывается времени зря не терял, налил себе чай-кофе или что-то другое, Чонгук был не в состоянии разобрать. — Лови, — в Чонгука полетела бутылка с водой и он благодарно поймал её, осушив за минуту. — Какого черта, тебя не штормит? — Чимин отпил из чашки, и довольно улыбнувшись, вытащил из кармана тонкий блистер с белыми таблетками. — Будь у тебя приличный опыт пьянок, ты бы давно носил с собой волшебный набор. Чонгук запил таблетку и на всякий случай записал название на стикер. — Предусмотрительно. Чимин налил кипятка в другую чашку и подтолкнул к Чонгуку, как оказалось, зеленый чай. — Не помню, чтобы покупал его. — У тебя бардак не только в голове, но и на полках. Чимин сказал не в упрек, но Чонгука окатила волна странного стыда, за беспорядок в шкафах. Иногда, всё же стоит убираться. — Ты помнишь что было вчера? — Чонгук спросил в общем, желая знать, почему очнулся на газоне, но его удивило, как Чимин резко порозовёл. — Не особо. Врёт, как дышит, но Чонгук не будет докапываться. Расспросить можно и потом, а сейчас нужно реабилитироваться. Он идёт в комнату захватив домашние вещи ещё и для Чимина, продумывает план на сегодня. Ему точно нужно освежиться, позавтракать и может даже немного поработать над проектом, но это в последнюю очередь. — Я в душ, можешь тоже заскочить. — С тобой? — Чимин играет бровями, но Гука хватает только на улыбку. — Без проблем. Горячая вода смывает не только пот и грязь, но и усталость, собравшуюся в плечах и спине. Намыливая голову, Чонгук почему-то вспоминает, что прошлым вечером у кого-то был очень приятный шампунь. Смывая пену, в голове проскальзывает мысль о мятных волосах. Думая, что они врезались в память только из-за редкости цвета, Чонгук сушит тело, одеваясь в ещё больших раздумьях, чем до этого. Ощущение, что он раз за разом что-то упускает не даёт покоя. Это раздражающее чувство, когда уже стоя на кассе, понимаешь, что забыл что-то купить, но ничего в голову не лезет. Выходя из ванны, он застает Чимина на диване, смотрящим реалити-шоу. — Ванна свободна, можешь идти. — А как же потереть мне спинку, — Чимин строит обиженное лицо, но поднимается с дивана, и, подхватив полотенце, скрывается за дверьми ванны. Чонгук заглядывает в холодильник и обнаружив яйца, загружает рисоварку, попутно нагревая сковороду. Мятные волосы не давали покоя, также, как и всплывающее мельком холодное колечко металла. Погружаясь в марево воспоминаний, Чонгук вспоминает никотиновый дым и блестящие черные ногти, которые держали фильтр сигареты, худощавые колени и теплые губы с влажным и юрким языком. Твою мать. — Твою мать! Чонгук подпрыгнул на месте, успев перевернуть омлет. Неужели мысли настолько материальны? Но нет, оказывается, это выбежавший полуголый Чимин, нервно ощупывающий диван, с бешеными глазами. — Что такое? — Чонгук не на шутку разволновался, поэтому подошел к Чимину, ухватив его за руку. — Не мельтеши! Крик приводит Пака в чувства. — Случился пиздец, — Чимин смотрел на Чонгука мокрыми глазами, готовый разрыдаться в любую секунду. — Моё ожерелье диор — пропало. Чонгук отпустил руку друга и облегчённо выдохнул. — Я то думал. — Думал?! Чон это не цепочка из эйчендема! Восемнадцать карат, белое золото! Чонгук сглотнул и подумал, сколько же Чимин копил на это. — Много копил. Кажется Чонгук сказал вслух. Пак осел на пол, раздавлено запустив пальцы в светлые волосы. Чонгук не понимал размера потери, но ясно было одно — ожерелье очень важное. А раз важное — надо найти. — Когда ты в последний раз его видел? — Чон, мы не в тайнах следствия, а ты не Мария Щвецова, — кажется Чимин не настолько раздавлен. — Я серьёзно. — Не помню я, не помню. Всё время был на мне, бэд трипы не накрывали, разве только. Чимин поднял голову и кажется в его глазах пролетело осознание, с долей стыда. — Чимин. — Нет, забудь. — Чимин, чем ты вчера занимался? — А вот сейчас, Чонгук действительно чувствовал себя детективом, хотя не ему распинаться о здравости действий. Чимин не может рассказать, просто не может. Это значит выложить последнюю правду-матку, выложить всего себя. У него больше не будет права даже заикаться. Он тысячу раз пожалел, что поддался уговорам не очень трезвого Чонгука, и походкой от бедра направился к своему самому главному страху со времен старшей школы. И на фоне не играла крутая музыка, ветер не развивал волосы, а толпа не расступалась в шоке. Поэтому Чимин протискиваясь между пьяными телами, сделал большой круг, чтобы стоять у Ким Намджуна за спиной и не видеть его лица. Тот кажется, вообще не волновался о каких-то Пак Чиминах, поэтому стоял расслабленно, смеясь над шутками и поддерживая лёгкий разговор. Когда доходила его очередь бить, он натирал кий мелом и доверив свой стакан, стоящей рядом девушке, проводил удары. Не всегда точные, но играл он стабильно хорошо. Чимин два раза уходил и возвращался, с обновлённым стаканом, и чувствовал себя отвратительно. Будто он — пронырливый журналист, а Ким Намджун богатый бизнесмен, на которого необходимо нарыть компромат. И вот Чимин, как этот самый журналюга, стоит и выискивает любую мелочь, которая даст ему карт-бланш на уже обоснованную неприязнь, но в парне нет ничего отталкивающего. Надравшись в приличную консистенцию, Чимин перестаёт теребить ожерелье и смело, и почти ровно, доходит до бильярдного стола. Вблизи Намджун кажется ещё выше и больше, и эта мысль забивает последний гвоздь. Чимину невообразимо жарко, а от загорелой руки Намджуна так и исходит горячий пар. Его руки гладкие и наверняка сильные, а то, как он запрокидывает голову когда смеётся, уносит в астрал. У него приятный и достаточно низкий тембр, чтобы умело управлять голосом. И, кажется, он и сам это понимает. — Какого черта ты такой сексуальный? Чимин бормочет себе под нос, и, видимо, неразборчивого бормотания хватает, чтобы его присутствие было замечено. Пару человек рядом, бросают на него взгляды, которые становятся немного заинтересованными, стоит им осмотреть складную фигуру. И среди этих людей для Пака выделяется лишь одна пара глаз, под стёклами модных очков, которые смотрят… обычно. Как смотришь на пролетающий мимо пакет макдональдса. Чимин вспыхивает от злости. Неужели он хуже пакета от макдональдса? Он толкает стоящую рядом девушку с Намджуном и выхватывает у последнего кий. Твою мать, он даже не знает как играть. Горит сарай, гори и хата. Это самый большой позор в его жизни. Все кто увидели представление в ожидании наблюдали за Чимином, который мечтал стать лужей. Намджун смотрел не менее удивлённо, а рука, недавно державшая стакан, так и осталась висеть в воздухе. Чимин перехватил кий поудобнее и попробовал пародировать все фильмы в которых он когда-либо видел кий. Вспомнив, как Намджун держал эту чертову палку, Пак навалился на стол и, отклячив пятую точку, принялся прицеливаться. Зажмуренный глаз никак не помогал, а кончик кия то и делал, что двоился. Через секунду картинка накренилась вбок. Вовремя подоспевшая рука перехватила Чимина за талию и исходящий от неё раньше пар, ощущался чересчур плотно к коже. Пак мельком подумал, что одной руки Ким Намджуна хватит, чтобы полностью обхватить его. — Эй, парень, ты в норме? — голос был гораздо ближе, чем когда Чимин просто стоял рядом. Он повернулся и тело ответило учащенным пульсом на близость холенного лица. Сейчас Чимин смог рассмотреть маленькую родинку на щеке и ровный загорелый тон кожи. Комната перевернулась ещё раз и Чимин попытался выдавить всё накипевшее за долгие годы. — Ты, — к голу подступила тошнота, которая не помешала тыкнуть в крепкую грудь пальцем, — зансчивый ублю-юдок. А дальше только срочный порыв вывернуть всё содержимое желудка на одежду Ким Намджуна. Кто-то сбоку смачно матернулся, но это был не Ким Намджун. — Чувак, ты перепил. — Оставь его на диване. — Эй, — Чимин слышал, что это Намджун. Даже чувствовал. — Помоги дотащить его до дивана, дальше я сам. Его подхватили на руки, сделав качку невыносимой, но она закончилась достаточно быстро, чтобы внутренности не сделали новый кульбит, облевав ещё и диван. — Присмотри за ним, я за водой. Голос, врезавшийся в память, быстро удалился. Кто-то рядом о чём-то громко судачил с друзьями, а потом и вовсе пропал. Чимин потерялся во времени и бесконечно клубных басах, которые сотрясали потолок, и заодно его бедную голову. Диван немного прогнулся и Пак почувствовал чьё-то присутствие, небольшую щекотку, и бессмысленный шёпот на ухо. Чимин промычал протестующе и человек тут же удалился. Порядочные нынче пикаперы. Через неопределённое количество времени его опять подхватили, постоянно требуя самому перебирать ногами. Чимин всё хныкал, но старался слушаться и наконец-то движение прекратилось. Его уложили, наверное, на мягкие одеяла, потому что другой мысли у него нет. — Парень не расслабляйся, — его почему-то опять подняли, только теперь он сидел, как всё же пришлось выяснить на кровати. Что-то тёплое и влажное коснулось лица и нежно провело по глазам и губам. Чимин разлепил, до этого прикрытые глаза, стараясь удержать их открытыми немного дольше. Белое полотенце порхало по лицу и стирало все пятна позора. — М-м, что ты делаешь? — вопрос дался не без труда. — Пытаюсь быть порядочным и учтивым хозяином. Можешь игнорировать, я скоро уйду. Чимин не понимал, почему он должен уйти, но прилечь ему хотелось больше, чем узнать тайны Атлантиды. Стаскивая ногами кеды, он подёргал застрявшую на ноге обувь, и чересчур сосредоточенно пытался сбросить её именно таким способом. На помощь пришла рука, которая просто прекратила пытку своих нервов, и выдернула обувь. — Ты такой сильный, — Чимин хихикал после каждого слова, прикрывая рот ладошкой, почему-то вспомнив, что в средние века это считалось флиртом. Сбоку раздалось тихое бормотание, которое никак нельзя было расшифровать, сколько бы Чимин не напрягал слух. Отдалённо он слышал басы музыки, но всё его внимание было на человеке, который сейчас очень бережно обтирал ему шею и руки. Чимин бы никогда и не подумал, что Намджун может быть таким галантным. Прикосновения прекратились и Чимин больше ощутил, чем увидел, как Намджун встаёт. — Ты уходишь? — Чимин спросил как-то жалобно и робко, что ему не свойственно. — Хочешь чтобы я остался? В его голосе не было ни издёвки, ни смеха, только лишь интерес. — Было бы неплохо. Чимин говорил и улыбался совсем по-глупому, хотел было добавить что-то ещё, но услышал как закрылась дверь. Это настолько разозлило его, что он попытался продрать глаза, чтобы посмотреть и запомнить, как его в очередной раз кинул один и тот же человек. — Кусо-ок говна, каждый раз бросает меня, самодовольная скотина, даже не помнит кто я-я, чтоб тебя. Чимин говорил и говорил, разрываясь от обиды и желания поспать. Он не помнит, как конкретно проклинал Ким Намджуна, но помнит, что достаточно долго. Он продолжал сидеть на кровати, с полузакрытыми глазами, иногда злобно топая ногой в приступе бессвязных оскорблений. Он не замечает, как дверь вновь открывается, и лишь спустя пару мгновений чувствует чужое присутствие. Приоткрыв глаза он видит Ким Намджуна, который преспокойно сушит волосы полотенцем, стоя посреди комнаты в одних домашних штанах, сверкая загорелым торсом. Мозг Чимина не понимал, что происходит, но тело бросило в невыносимый жар, обдав каждую клеточку обжигающим теплом. — Какого черта ты здесь делаешь? — Чимин пытался звучать грозно, но он не уверен, что получилось. — Это вообще-то моя комната. — А что я делаю в твоей комнате? Послышался очень усталый вздох, а потом Намджун снова ушёл куда-то оставив Чимина одного. Однако это не продлилось долго, лишь пару минут. Рядом кровать прогнулась и Чимин увидел лицо Намджуна безумно близко, ловя смазанные флешбеки из прошлого. — Пей, — перед лицом возникла бутылка воды и Чимин был не в состоянии отказаться, поэтому быстро схватил её, не давая Намджуну убрать руки. Выглядело так, будто Ким поит Чимина. Утолив жажду, Пак опять посмотрел в знакомое лицо, отметив, как сильно возмужала его первая любовь. Жар всё продолжал усиливаться и Чимин, не выдержав, откинулся на кровать, беспорядочно стягивая с себя одежду. — Что ты делаешь? — в голосе Намджуна слышалось возмущение и возможно толика смущения, которое он старался скрыть. — Жарко, мне жарко. Чимин задыхался, пытаясь скинуть рубашку, шаря одной рукой по нижним пуговицам, но постоянно промахиваясь. — Помоги мне, — Чимин умоляюще хныкал, почему-то чувствуя, что сейчас заплачет. — Помоги, Намджун. Чимин не видел, но Намджун застыл на месте, а потом вспыхнул с такой силой, что покраснела даже смуглая шея. На секунду стало невообразимо легко и Чимин понял, что это только потому, что Намджун поднял и усадил его, бережно придерживая одной рукой за спину. Пуговицы сдались быстро и Чимин ощутил долгожданную прохладу на плечах. — Как хорошо, — он практически дышал в ухо Кима, но совершенно не беспокоился поэтому поводу, наоборот обхватив широкие плечи. Кожа Намджуна тоже была горячей, но безумно приятной, и Чимин не желал ни на секунду прерывать контакт. — Эй, — Намджун попытался отстраниться, но Чимин прильнул лишь сильнее, сталкивая голую грудь с кожей Джуна. — Послушай, ты должен снять штаны. Слышишь, тебе надо раздеться. Чимин лишь промычал что-то недовольное, но с глубоким вздохом, отстранился, падая обратно на кровать. — Парень, надо раздеться. Штаны, тебе нужно снять штаны. Чимин услышал и с большим усилием потянулся к пуговице на своих джинсах. Его хватило лишь на то, чтобы спустить молнию, а потом бессильно раскинуть руки в стороны. Он лишь немного бормотал перед тем, как вымученно попросить: — Сними, мне жарко. Быстрее. Быстрее. Чимин не видел, но Намджун опять залился краской, устало прикрыв лицо ладонями и настраиваясь на спокойствие и дзен. Однако словить его так и не удалось, когда пришлось пальцами поддеть плотную джинсовую ткань, неизменно контактируя с упругой и мягкой кожей. Намджун пытался отвести глаза, но неизбежно наталкивался на круглую задницу внезапного посетителя комнаты. После этого он в ускоренном режиме резко сдернул узкие джинсы, не понимая, как их можно было вообще натянуть. Скинув всю одежду на пол, Намджун попытался перенести сонного парня на подушку. Тот опять что-то бормотал, постепенно переходя на шепот, иногда размахивая руками. Завершать сумасшедшую вечеринку с почти голым парнем, вырубившись не в гостиной, а добросовестно в кровати, конечно, вверх странности. Не то чтобы у Намджуна была идея-фикс напиться до состояния овоща, но хотелось более ярко отметить своё возвращение, блять, домой. Какого черта Родина встречает его обкуренными студентами, которые смотрят так, будто он умертвил всех кроликов в лесу? Хотя стоило отметить, что так смотрел только этот парниша. Опустив взгляд на кровать, Намджун устало и напряженно потёр переносицу, потому что это слишком. Он в Корее меньше суток, а уже успел уложить к себе в кровать хорошенького парня. Бьёт все рекорды. Парень, к слову, лежит себе спокойно, видно, что не уснул пока тем самым глубоким и непробудным сном, но очевидно находится где-то на грани. Лежит практически голый, в одних только черных трусах, бормочет что-то под нос и Намджун клянётся, что слышит диалект. — Чертова задница. придурок заграничный. напялил шмотки — думает дохуя крут. И прочий пьяный бред, который Намджун категорически не хотел относить к себе. Он ведь этому маугли ничего не сделал. Растормошив влажные после душа волосы, он устало вздохнул, не особо понимая в какой ситуации оказался. Настроения продолжать вечеринку нет, а пить тем более. Остаётся только один разумный (или нет) выбор — устроиться спать. Придя к логичному решению, Намджун посмотрел на раскинутого на кровати парня, как на непосильную задачу. — Сбросить или не сбросить? — ей богу, не хватает гребанной ромашки, и тогда Намджун натурально станет бабкой. Ким уже поддался новой волне мыслей, как тело на кровати дёрнулось и неожиданно даже для себя, поднялось. — Твою мать, почему ты стоишь над душой? Не то чтобы Чимину был понятен концепт пространства и времени в данную секунду, но он твердо был уверен в одном, что Намджун — гандон. И этого ему хватало с лихвой. — Прости? Я стою «над душой» в своей комнате. У своей кровати. А ты, чел, явно перебрал с алкашкой, — Ким был то ли смущен, то ли возмущен, а возможно всё вместе. — А-а, точно-о, — Чимин растягивал слова, а на его лице прочиталось прозрение, — я и забыл, что у вас мажоров привычка на всё что плохо лежит лапу класть. Нет, это не было прозрение. — Чел, ты явно бухой в край, — Намджун явно не понимал, что ему затирают, но в груди назрело раздражение от всей этой ситуации, где его открыто поливают говном не ясно за какие грехи. — Послушай, чел — Чимин поднял руки в воздух обозначив «чел» в кавычки, — не думаю, что вы, цветочки, там в Канаде пьёте что-то крепче девятипроцентного пива, поэтому не учи учёного. Пак многозначительно пытался ткнуть пальцем Намджуну в грудь, но так как сидел на кровати, вышло куда-то в районе пупка. Прямо над кромкой домашних серых штанов. У Чимина глаза заблестели за секунду, стоило почувствовать под пальцем слегка влажную кожу, которая ни отдалялась ни на сантиметр. Подняв глаза, абсолютно пьяные и расфокусированные, Пак заметил сведенные брови и напряжённую челюсть, и что-то в этом положении, когда он смотрел на самого ненавистного ему человека сверху вниз, пустило табун мурашек по затылку, а вскоре и по руке. Палец которой, всё ещё упирался в напряжённый пресс Кима. Осознание в голове Чимина пролетело с той же скоростью, что и желание. И кажется, последнее было быстрее. Всё ещё наблюдая, за жёстким и напряженным взглядом сверху, Чимин совершенно намеренно скользнул пальцем вверх, буквально на два сантиметра, робко, но безумно заинтересовано провел по загорелой коже, от которой теперь действительно шёл жар. Он опалял задранный подбородок Чимина, заставляя его абсолютно незаметно, как он думал, поерзав, придвинуться вперёд, проследив, как кадык Кима ужасно медленно поднялся вверх, а взгляд метнулся на голые бедра Чимина. Последний, кажется ещё более пьяный, не мог оторвать руку от кожи Намджуна, и всё также медленно вернул палец над кромкой штанов, и когда во взгляде напротив увидел что-то совершенно дикое и предупреждающее, не мог отказать себе в удовольствии, и легонько поддел резинку штанов, дотронувшись фалангой пальца до поджарого живота. За секунду его запястье было перехвачено широкой ладонью, больно сжавшей руку, будто бы в желании её сломать. — Парень, ты заигрался, — не только взгляд Кима говорил об опасности, его голос, которым тот часто орудовал в желании заполучить внимание, сейчас был абсолютно глухим и тихим. Его чертов голос. — Не разговаривай со мной, так, — Чимин сам не понял, почему фраза не звучала, как предостережение, а лишь как жалкая мольба. Будто Чимин наоборот хотел, чтобы Намджун разговаривал с ним так. — А как мне разговаривать с наглым, неблагодарным идиотом, не способным даже определить свою меру, — Намджун натурально с шипением выплевывает резкие, обидные слова, не способный больше терпеть поведение этого парня. Он долго церемонился, но должен же быть хоть какой-то край. Он уж точно не ожидает, что глаза напротив увлажнятся за секунду, а нижняя губа начнёт дрожать с такой силой, будто Ким выставил незнакомца на улицу в одном белье. Чимина разрывает такая ужасная обида, которая копилась весь вечер, а возможно все те года, которые ему пришлось провести в раздумьях о том, за что с ним так поступили. Все его чувства сейчас ужасно спутаны, он чувствует себя настолько жалким, что не может даже взять себя в руки, а запястье по-прежнему крепко удерживают, сжимая кожу до боли. Он пытается сдерживаться, отвести взгляд от лица Намджуна, не смотреть ему в глаза, которые наполнились непониманием и виной, и это так странно согревает душу Чимина, что будь он трезв, обязательно бы стукнул себя по голове. Но он так чертовски пьян, что не может сделать ничего, кроме как позорно разрыдаться, безвольно повиснув на руке, которая удерживала его запястье. — Стой, подожди, я не хотел, — Намджун судорожно мечется взглядом по лицу, не понимая причину таких горьких слёз. Он бы никогда не сказал ничего подобного, знай, что это так обидит мальца. — Пожалуйста, не плачь, прости меня, я был не прав, ты вовсе не неблагодарный, я не хотел, правда, не хотел тебя обидеть. А Чимин всё больше плачет, захлебывается слезами, и уже даже не помнит, почему конкретно разрыдался, но накатывающую истерику не удаётся победить никак. — Ты-ы, всегда бы-л таким, — Пак вытирает нос, но это совершенно не помогает. Собственные слова ещё больше закапывают его. — Н-никогда не п-понимал чт-то мне нужно-о. Намджун полностью обескураженный, не знает что делать, он понимает, что скорее всего это пьяный бред, но что-то скребущееся внутри не даёт покоя. Он обязательно подумает об этом потом, но сейчас нужно как-то успокоить парня, который уже не плачет, а натурально воет. Ким не придумывает ничего лучше, чем притянуть того за руку, и крепко стиснуть в своих руках, подсознательно зная, что это поможет. Парень в его руках совершенно маленький, раза в два меньше, и это сжимает Намджуну сердце. Он поглаживает дрожащую спину, и тихо шепчет, что всё хорошо. Чимину так правильно удобно в руках Намджуна, его лицо утыкается в голое, тёплое плечо, которое он уже намочил своими слезами, но Паку совсем не стыдно. Он может только сосредоточится на больших ладонях, поглаживающих спину и мягком голосе, который больше не говорит, какой Чимин идиот. А Чимин действительно идиот, раз засыпает в коконе сильных рук, сквозь сон чувствуя мягкие поглаживания по спине.