Утро добрым не бывает. Или бывает?

      Сегодняшнее утро у Минхо началось не самым лучшим образом. Да кто вообще поставил будильник в субботу на шесть утра? После такого сон никак не хотел возвращаться, и Ли не осталось ничего, кроме как встать и пойди заниматься утренними процедурами. Душ хорошо помог смыть раздражение, освежиться и настроиться на новый день.       Минхо уже довольно долго сидит на кухне, листая соцсети и иногда попивая уже остывший кофе. Но ничего не бывает вечным. Идиллию нарушил внезапный крик со второго этажа, а после раздался грохот. Омега намеревался подняться на второй этаж, но на лестнице уже виднелся Феликс. Видок у него был, мягко говоря, потрёпанный. Хёнджин тоже не заставил себя ждать. Оба парня были либо злы, либо жутко раздражены, либо все вместе взятое. - Кто-нибудь мне объяснит, что происходит? - озадаченно спрашивает Хо - Что случилось? - А ты это у своего веснушчатого парня спроси - отвечает Хван - Он-то точно тебе всё расскажет, так ведь, Ёнбок? - Нахуй иди! - огрызается Феликс *flashback*       Хван просыпается от странного чувства потери. Он с трудом разлепляет глаза и наощупь берёт свой телефон. Спросонья глаза слепят непривычно яркие цифры, которые показывают издевательски раннее время для субботнего утра. Напротив мирно спит Феликс. Немного озадаченый тем, что не находит Минхо на месте, Хёнджин будит Ли. Феликс открывает сонные глаза и смотрит вперед, не понимая зачем его разбудили и что хотят донести. - Феликс, просыпайся - трясёт его Хван - Завались, Хёнджин - охрипшим от сна голосом проговаривает Феликс - Чего ты от меня хочешь? Сколько время? Пофиг. Отвали, я не выспался. - То-есть тебя сейчас заботит только это? Ладно. Где Минхо? - Я то откуда знаю? - с ревностными нотками огрызается Ли. Хёнджин на это лишь закатил глаза. Раз его малыш не хочет отвечать по-хорошему, то и Хван не собирается соблюдать правила. Он подползает к Ликсу и аккуратно его обнимает, покусывая его нежную кожу. Облизывает шейные позвонки, тянет носом по загривку и обратно, а после невесомыми, нежными поцелуями пробирается к покрасневшему ушку, выдыхает и резко замирает. В комнате становится слышно лишь сбившееся дыхание уже начавшего возбуждаться Феликса. Усмехнувшись, Хван встаёт с кровати, собираясь пойти на кухню, но внезапно обнаруживает феликсовы руки по обе стороны от головы. Те же руки хватают его за пижамную рубашку и тянут на кровать. Бёдра седлает самый настоящий инкуб и наклоняется к альфе с обиженным личиком. - Малышка решила поиграть в альфа-самца, а Ликси? - ”Малышке” даже не надо играть, чтобы быть им, Хёнджинушка. - И ты не боишься меня? - как-то очень подозрительно спрашивает Хёнджин - настолько смелый? - А кто станет бояться хорька? - наглец обнажает ряд белых зубов, самодовольно ухмыляясь, и закусывает губу. Этот жест становится последней каплей и Хёнджин резко нависает над младшим, прижимая его руки к кровати. Кусает за ключицу, шею и, перед тем как напасть на манящие губки своей жертвы, шепчет на ухо: «А связанный ты сможешь запеть также?». Поцелуй получается развязный и мокрый. Хван старается вылизать рот гаммы, доказать своё превосходство, а Феликс и не сопротивляется, полностью принимая грубые ласки своего альфы. Толстый язык Хвана заполняет ротик Ли, и тот протяжно стонет, их языки лихорадочно сплетаются, а тела стараются прижаться как можно ближе.       Мучить губы Феликса — одно удовольствие. Джину нравится кусать их почти до крови, зализывать всё же появившиеся ранки, втягивать в рот, чтобы те стали яркие, совсем как спелая вишня. Поцелуй длится долго, воздух заканчивается и у парней уже начинает рябить и темнеть в глазах. Хван отстраняется, а за его губами следует ниточка слюны, что обрывается и падает Ёнбоку на итак мокрую от слюны щёку. - А что если смогу? - с уверенностью спрашивает Ли, глядя лихорадочно блестящими глазами на своего хёна. Весь он выглядит лихорадочно блестяще. Чего только стоят раскрасневшиеся щеки и эти манящие, призывно открытые губки! Да, Феликс сейчас просто до дрожи в коленках великолепен! Но все мысли пропадают также быстро, как и появились. Хёнджин хмурит брови и сжимает запястья парня сильнее и просто смотрит в глаза, из-за чего чего у младшего по телу бегут мурашки — ему кажется, что хён видит его насквозь. - С огнём играешь, цыплёнок - уголки губ поднялись в издевательском оскале - не боишься, что пожалеешь? - Хах! Ты не сможешь сделать так, чтобы я пожалел! У этого парня явно отсутствует инстинкт самосохранения, раз он и вправду решил поиграть с Хваном. Хёнджин, ничего не сказав, припадает обратно к губам Феликса, спускаясь поцелуями до шеи и ключиц. Пока одна рука всё так же крепко держит запястья Ликса, вторая блуждает по его телу, залезая под пижаму, оглаживает кожу, заставляя прогибаться навстречу касаниям. Не задирая пижамной рубашки, Хёнджин берет в рот набухшие, призывно торчащие сосочки, начиная нежно посасывать, изредка покусывая их. Его рука уже добралась до влажной сжимающейся дырочки Феликса и теперь слегка её подразнивала. От этих ласк младший млеет, стонет, извивается и простит большего. Хван, довольный такой реакцией, отпускает его руки и вместо этого начинает поглаживать вставший член своего мальчика. Спальные штаны уже все насквозь мокрые, а из попки Феликса, в которой уже орудуют три пальца, не перестаёт течь смазка. Вдруг Ликс вскрикивает, и Хёнджин было пугается: вздрагивает и напрягается: его зубы прикусывают сосок, рука слишком сильно сжимается на члене, а пальцы резко ударяют по простате. Ли тут же кончает с немым криком, тело прошивает дрожь, а мурашки даже не собираются заканчивать свой марафон. И даже после оргазма он не перестаёт дрожать и поскуливать. А Хёнджин, офигевший от такой реакции, с удивлением смотрит на своего парня. Осознав, что случилось с его мальчиком, он возбудился ещё больше, отчего даже свободные спальные штаны стали приносить боль. Альфа подполз к успокоившемуся Ликсу и нежно его поцеловал. - Эй, Цыплёнок, разве я не достоин награды? Как насчёт минета? Вместо ответа Феликс резко открывает глаза, гневно смотря на Хвана. - Ну и с какого хера? Ты мне чуть сосок не откусил! А ещё ты испортил мою любимую пижаму и смеешь просить о минете?! Да я тебе лучше член откушу, кретин! - с этими словами Ли скидывает Хёнджина с кровати, встаёт и, наплевав на внешний вид идёт на кухню. *End POV flashback* - Кто-нибудь мне объяснит, что происходит? - озадаченно спрашивает Хо - Что случилось? - А ты это у своего веснушчатого парня спроси - отвечает ему Хван - Он-то точно тебе расскажет, так ведь Ёнбок? - Нахуй иди! - огрызнулся Феликс - Я всё равно ничего не понимаю, объясните нормально - он выжидающе переводит свой взгляд с одного парня на другого. - Он испортил мне пижаму! - жалуется Ликс, показывая на белую мокрую ткань, просвечивающую соски. - И я до сих пор от его слюны вытираюсь. Хёнджин на это лишь хмыкнул. Да, как же, это ж ведь было так противно, и это совершенно не Феликс позорно кончил в штаны. Минхо глубоко вздохнул, тихо шепча что-то на подобии: "Господи-Боже, ни на секунду оставить нельзя", а на самом деле думая: "Чего это он ещё недоволен?" - Вы ведь голодные? Приготовить поесть? - Ли младший встаёт, чтобы отнести уже пустую кружку в мойку и включить чайник. - Было бы неплохо - произносит Хван, садясь за стол. Феликс следует его примеру, только садится как можно дальше от Хвана. Минхо же молча смотрит на них, улыбаясь, пока жарит яичницу. Чайник издаёт звук щелчка, оповещая о том что вскипевшая вода готова к использованию. Быстро сделав по чашке растворимого кофе своим ну очень "взрослым и рассудительным" парням, Хо накрывает на стол. Одну из кружек вместе с яичницей он относит Джину, а во вторую добавляет молоко и три ложки сахара, как любит Феликс, также ставя тарелку с кружкой перед хёном, не забывая и про вилки. Сам он опирается на барную стойку и наблюдает за парнями перед ним. Напряжение между этими двумя видно невооружённым глазом и весь завтрак проходит в гробовой тишине.       Первым из-за стола выходит Феликс, скомкано благодарит Минхо за еду и направляется в ванну. Напряженная атмосфера разряжается, и младший мысленно выдыхает. Хёнджин же продолжает сидеть за столом с задумчивым видом, вяло ковыряя вилкой глазунью. - О чем задумался, хён? - О мести - с предвкушающей ухмылкой на губах произнес Хёнджин и, дабы пересечь все следующие вопросы от своего омеги, рассказал в подробностях произошедшее утром. - Слушай, а ты уверен, что это стоит делать? - спрашивает Минхо, выслушав план альфы. - Разумеется. Не волнуйся, при таком раскладе все останутся в плюсе.       После разговора парни ушли в спальню устраивать "теплый приём".