Ночная Гвардия.

Пламя в старинном камине танцевало едва уловимыми, серебристыми языками — как будто сама магия этого дома горела вместе с ним. Стены, напитанные веками заговоров, шёпота, предательств и крови, будто сдерживали дыхание. Даже камень здесь хранил память о страхе. В Багровом зале Малфой-Мэнора собрались восемь человек. Лица — старые, знакомые, хорошо узнаваемые и от того пугающие. Никто не улыбался. Никто не позволял себе даже притворной расслабленности. Тишину нарушал только треск догорающего полена. Но и он умолк, как будто почувствовал приближение хозяина. Дверь распахнулась почти бесшумно. Малфой вошёл — всё так же без спешки, в идеально выверенном ритме. Его шаги не гремели — они отмеряли. Комната застыла. Даже те, кто раньше не склонял головы, сейчас не посмели шелохнуться. Казалось, даже огонь задержал дыхание. — Хорошо, — произнёс он наконец, голос его был тихим, почти ленивым, но каждая буква отсекалась, как ножом. — Я вижу, вы помните, как слушать.— Где остальные? — лениво осведомился он, останавливаясь у высокого кресла. — Роули, Антонин и братья Селвин пока в Касабланке. Отправил сову. Остальные — здесь. Блейз Забини стоял сбоку, не занимая места за столом. Организатор. Голос, собравший их всех сюда за считанные сутки. Он был выше их…был важнее. — Рад видеть хотя бы некоторых из вас такими… оперативными… — лениво произнёс Драко, скользя взглядом по присутствующим. Не все из них были Малфоям близки. Не все — опасны в равной степени. Но каждый мог стать полезным и был. Драко кивнул и медленно сел. Его пальцы коснулись чёрного дерева стола — и блестящая поверхность будто бы откликнулась ледяной дрожью. — В последнее время я наблюдаю любопытную тенденцию, — продолжил он. — Люди… забываются. Его взгляд лениво скользнул по сидящим: Кэрроу — её сухие губы сжаты, как всегда, до белизны, Лестрейндж, с лицом, словно высеченным из камня, Струпьяр — с уродливым шрамом поперёк щеки. Остальные тоже были старыми именами: семьи, которые всегда предпочитали оставаться в тени, те кого официально давно уже не было в живых и те кому предстояло там и остаться. — Что-то делают без разрешения. Что-то говорят не тем, кому следует. — Его серебристо-серые глаза обвели комнату. — Иногда даже… действуют. Без приказа. Мы — фундамент, — произнёс Малфой почти задумчиво. — Нас не должно быть видно, не должно быть слышно. Но это не значит, что кто-то имеет право ставить под сомнение, кто управляет этим миром. В камине пламя вдруг взметнулось выше, воздух замерцал, будто над ним прошла магическая волна. — Недавно был сделан…— он чуть склонил голову, — ход. Один из вас, или кто-то из тех, кто сидит далеко отсюда, решил, что можно действовать без приказа. Или хуже — думать самостоятельно. Тишина. Кто-то сглотнул. Чьи-то пальцы сжались в кулак. — Апелляция, — Малфой выговорил это слово так, словно пробовал на вкус яд. — Поданная без моего ведома. Без санкции. Без разрешения. И знаете что? Он поднялся. В его пальцах появилась палочка — он крутил её небрежно, как человек, который знает: он не прсосто убьёт, он заставит вас исчезнуть из своей собственной головы, и ему это сойдёт с рук, потому что никто даже не станет задавать ему вопросы. — Это только начало. Это — щёлкнувшая пружина. Но куда полетит стрела — ещё вопрос. Он окинул взглядом напряжённые лица. — Но это хороший повод, отрезвляющий момент . Чтобы напомнить вам всем правила игры и кто здесь кем играет. Струпьяр вдруг хрипло усмехнулся — может, нервно, может, глупо. — Ну, может, это просто ошибка… человеческий фактор… Ошибка произошла именно сейчас. Малфой медленно повернул голову в его сторону. Комната будто бы похолодела, пространство понрузилось в достаточную темноту для того, чтобы Драко в своих чёрных одеяниях стал практически тенью. И прежде чем Струпьяр успел добавить хоть слово, он отложил палочку притупляя внимание присутствующих и небрежно, почти скучающе махнул рукой в его сторону. Мужчина вскрикнул, его рот сшило невидимыми нитями, кровь потекла из уголков губ. — Кто-нибудь ещё хочет проверить, сколько стоит, человеческий фактор? — ровно спросил Драко, снова опуская палочку. Струпьяр, с дрожащими руками, съёжился в кресле, изо всех сил стараясь не застонать. Малфой позволил себе тень улыбки: — Я не заинтересован в апелляции. Я заинтересован в дисциплине. В контроле. — Он медленно обвёл взглядом всех присутствующих. — Я не потерплю, чтобы кто-то — пусть даже в мелочах — разыгрывал свои жалкие игры под моим именем. Он шагнул к камину, в котором пламя снова пошло серебром. — Я больше не раздаю второй шанс. — Его голос стал тише, и тем страшнее. — Или вы служите делу — или вы исчезаете. Языки пламени скользили по его каменному лицу. — По одному сигналу, по одному намёку я уберу каждого, кто решит, что может шагать вне строя. — В его голосе скользнула язвительная усталость. — Я был слишком мягким. Вы забыли кто есть кто и хуже того…вы забыли кто есть я. Он развернулся, взгляд уже был почти рассеянным, как у человека, который заранее знает: борьба окончена, даже если соперник ещё этого не понял. — Свободны, завтра утром Блейз примет у вас всех отчёты по проделанной работе, я хочу знать на каком этапе каждый из вас…отвечать будете лично. Блейз не произнёс ни слова, когда присутствующие начали подниматься, избегая встречаться с глазами хозяина. Только Яксли бросил короткий взгляд, в котором мелькнула неуверенность, но Драко её проигнорировал. Только тогда, когда зал опустел, Блейз заговорил: — Ты знаешь, что это не Струпьяр. Драко хмыкнул: — Конечно, знаю…он слишком туп для подобного. — Тогда зачем? Малфой медленно поднял взгляд: — Потому что страх — лучшее напоминание. И ушёл.

***

Тео без лишних вопросов опустился в кресло, небрежно скинул мантию и чуть склонил голову, разглядывая пламя. Он выглядел расслабленным. Слишком расслабленным. — Честно говоря, я думал, меня убьют, — лениво протянул он, скрестив ноги. — Вынесут, завернутым в чёрный шелк и скинут в ущелье. Или куда там сейчас отправляют таких как я? — У нас пока цивилизованные методы, — Блейз усмехнулся краем рта, опершись локтем о подоконник. — Но не обольщайся: шелк уже где-то гладят. — Как прошло собрание? — Я бы сказал …хорошо. По крайней мере лучше чем прошлое. —Чуть скривившись ответил мулат. Они знали друг друга слишком давно. Настолько давно, что на смену фальшивым ухмылкам пришла усталая, точная осторожность. — Значит, апелляция? — Блейз поднял бровь, задумчиво щёлкнул пальцами. — Вся грёбаная страна теперь читает твою фамилию за завтраком. Мне это должно нравиться? — Сомневаюсь. — Тео криво усмехнулся. — Но я тоже не в восторге. Не думай, что я делал это для славы. Я просто использовал законную лазейку. У нас у всех, как ты знаешь, есть… свои схемы. — У нас… — тихо повторил Блейз, прищурившись. — Вот именно. Он медленно выпрямился, подошёл ближе, взгляд стал плотнее, холоднее. — Ты ведь понимаешь, — продолжил он мягко, — что для всех ты не просто «известный адвокат». Ты — адвокат Малфоев. Его человек. И любые твои шаги будут интерпретированы в этом ключе. Тео коротко фыркнул. — Я знаю. — Он поднял глаза, чуть дёрнул плечом. — Но именно поэтому я и действовал. Пока идёт пересмотр, закон не вступает в силу. Это выигранное время. Для всех нас. Включая его. — Это не было его решением. — Блейз склонил голову. — Ты пошёл против внутреннего порядка. Тео медленно выдохнул, наконец позволив лицу потерять беззаботную маску. В голосе прорезался металл: — Я пошёл против хаоса. Я видел, к чему шло это решение. Оно ударило бы не только по нему. По всем. Я выбрал наименьшее из зол. Блейз скрестил руки на груди. — Ты не выбрал. Ты подыграл. Кому? Глаза Нотта на миг дрогнули, но он выровнял взгляд: — Никому. Я работаю только на себя. И, в конечном счёте, на него. Я дал ему время. — И ты думаешь, он будет благодарен? — Блейз склонил голову, усмехнулся с ленивой хищной грацией. — Я бы не рассчитывал. Это тот случай, когда спасённый первый, кто пустит тебе нож в спину. — Я предпочту нож в спине смерти в лоб, — Тео усмехнулся. — Но я понял. Я исправлю это. Или, по крайней мере, не допущу новых волн. Ты можешь передать ему это. — Ты не тот человек, который действует по собственной инициативе. Молчание. — Никогда не был. Тео хмыкнул, откинувшись назад: — Думаю, ты меня недооцениваешь. — Нет. — Блейз поднял глаза, и вся его лёгкость испарилась, как иней под заклинанием Игни. — Я просто знаю, кем ты являешься. Всегда знал. Ты исполняешь. Слушаешь. Работаешь в тени. Никогда не действуешь первым. — Он склонил голову. — Потому что ты слишком умен, чтобы делать это. Лицо Тео остыло. Не усмешка. Не бравада. Только щёлчок пальцев — жест, за которым прятался дискомфорт. — Возможно, я… — начал он, но Блейз прервал: — Нет, — мягко сказал он. — Не «возможно». Это не твоя игра. Никогда не была. Ты работаешь на Малфоев столько лет. Ты мог сто раз завести разговор об этом законе. Ты мог его предупредить. Ты мог сказать хоть слово. Он медленно выдохнул: — Но ты не сказал. Ни разу. До того самого утра, когда закон вступил в силу. Он решил, что это саботаж…решил, что ты подставляешь его, что-бы люди пришли к выводу, что Малфой объявляет войну Министерству…со стороны это выглядело так буд-то из всех именно ему есть что скрывать. Тео сжал губы, в глазах скользнула тень раздражения. — Я сделал то, что считал правильным, я бы не сделал то, что сделал если бы это могло навредить ему.— ровно произнёс он. — И клянусь, Блейз, я не следовал ничьей команде. — Ты следовал. — Голос Блейза стал ниже, опаснее. — Даже если сам этого не понял. Пауза. Длинная. Тяжёлая. Блейз подался вперёд, глядя прямо в глаза: — Тебя подтолкнули. Вопрос не в том — действовал ли ты по приказу. Вопрос в том — знал ты об этом или нет. Он склонил голову чуть вбок, взгляд стал почти ленивым, но в голосе звенела сталь: — Может, ты решил, что это мелочь. Что спасая себя и свои активы, ты косвенно помогаешь нам. Но скажи мне, Тео… ты правда считаешь, что в мире, где Малфой контролирует всё до последнего дыхания, тебе бы позволили ступить в его тень без его ведома? Тео опустил взгляд, его пальцы сжались в кулак на мгновение. — Это не было против него. — негромко выдохнул он. Блейз кивнул. Медленно. — Но это было не с его разрешения. И этого было достаточно. — Я не дам тебе упасть лицом в грязь. Пока. — Блейз поднялся, неспешно поправляя мантию. — Но я буду за тобой смотреть, Тео. Очень внимательно. — Я понял. — тихо сказал Нотт, наконец подняв глаза. Блейз усмехнулся уголком губ: — Я даже рад. Честно. Скучно было. Он развернулся, и в этот момент Тео впервые за всё время по-настоящему замер. И он наконец задумался знала ли эта Гриффиндорская стерва во что выльется её желание?

***

Очередное утро субботы началось с раздражения. Письмо, неторопливо спланировавшее к её кухонному столу, было коротким, бесстыдно язвительным и подписано знакомым строгим почерком:

Мисс Грэйнджер,

Я знаю, что вы заняты спасением мира, раздачей подзатыльников Министерству и очередной игрой в ледяную королеву.

Но не забывайте, что вы всё ещё — по весьма щедрому контракту — личный целитель.

Его Превосходительство всё ещё жив, но скучает по вашим холодным пальцам.

Не тяните.

Блейз Забини.

Гермиона закатила глаза так сильно, что на секунду испугалась, что они там и останутся. — Идиоты, — пробормотала она, отпивая кофе. — Все как один. Но письмо она сложила аккуратно и спрятала в карман. Потому что в этих играх не было случайностей. И потому что, чёрт побери, Забини— был прав. Она по-прежнему была его целителем. Она по-прежнему держала руку на пульсе. И, если быть откровенной… она по-прежнему хотела видеть его лицо, чтобы понять: в какой именно момент он начнёт её бояться.

***

Лёгкий дождь моросил над Лондоном, когда Гермиона шагнула через высокие ворота Малфой-Мэнор. Старая магия, осевшая на камне, будто вздохнула, узнав гостью — защита не поднялась. Она вошла беспрепятственно. Она ненавидела этот особняк. Этот дом всегда казался ей слишком вычищенным. Слишком вымершим. И даже спустя годы, когда войны остались в прошлом, воздух здесь по-прежнему был тяжёлый, пропитанный шепотом поколений, чужой кровью и грязными тайнами. Но сегодня — как и не в первый раз — она пришла сюда не ради удовольствия. Плащ капнул дождём на сверкающий чёрный мрамор вестибюля. Дом встретил её вязкой тишиной и приглушённым, ползущим ощущением наблюдения. Заклинания, наложенные на стены, не защищали — они следили. Что-то древнее, почти живое, с интересом ощупывало её присутствие, как будто дом проверял: всё ещё она? Всё ещё — Гермиона Грейнджер? Домовик, даже не взглянув на неё, молча кивнул и скрылся. Она прошла мимо, каблуки глухо стучали по полу. Остановившись у массивной дубовой двери, она постучала дважды, коротко. — Входите.— лениво отозвался голос изнутри. Без удивления. Словно он знал, что она придёт. Знал, что не устоит. Она вошла. Драко сидел у камина, в одном из тех тёмных кожаных кресел, которые были неудобны всем, кроме него. Пиджак валялся на спинке. Рубашка расстёгнута на пару пуговиц ниже дозволенного. В бокале плескался огневиски, пальцы щёлкали по шахматной фигуре, отсылая ту в сторону чёрных полей. Он не встал. — Мистер Малфой, —её голос был холоден, но с ленивой усмешкой, захлопнув за собой дверь. — Соскучились? Он медленно повернул голову, взгляд скользнул по ней снизу вверх. Волосы убраны в строгий пучок, мантию она сняла, оставив тёмно-серую деловую блузку и зауженные брюки. Профессионально. Холодно. Привлекательно до бесстыдства. — Грейнджер, —Его голос — тот же лениво-бархатный, чуть хрипловатый. — Всё ещё работаешь в благородной профессии? Я думал, ты уже переквалифицировалась в политическую акулу. Она усмехнулась уголком губ, наклоняя голову: — Одно другому не мешает, как ты знаешь. Они сцепились взглядами. Короткий миг. Искра. Почти невидимая. Почти слишком яркая. — Осмотришь меня или будешь просто пялиться? — спросил он, распахнув рубашку чуть шире, демонстративно расслабленно. — Поверь, Малфой, — её голос стал мягче, шелковистее, — ты не производишь такого впечатления, чтобы я захотела просто пялиться. Но она подошла. Близко. Слишком близко. Коснулась пальцами края рубашки. — Могу? — Пожалуйста. — Он усмехнулся. Голос на грани мурлыканья. Она расстегнула ещё две пуговицы и склонилась, водя кончиками пальцев по рубцу, который мерцал странной магической дрожью. Тёмная, нестабильная энергия, которую она изучала тысячи раз, но всё равно не могла назвать безопасной, пальцы покалывали. Выглядел он вполне не плохо если игнорировать факт того, что он был явно пьян. — Как ощущения? — ровно спросила она. — В пределах терпимого. — Его голос был хриплым, но спокойным. — Пока за мной не бегают толпы целителей с драматическими вздохами. Она хмыкнула. — Жалкий мужской эгоизм, — пробормотала она и бросила на него скользящий взгляд. — Боишься, что останется шрам? Он ухмыльнулся, не отводя взгляда: — Я привык оставлять шрамы. Редко их получать. Пальцы её задержались на коже чуть дольше, чем нужно. Она чувствовала, как он это понял. — Удивительно. С учётом того, как часто ты подставляешься под удар. Он посмотрел на неё в упор, взгляд затянулся. — Иногда удар — это отвлекающий манёвр. — Иногда — способ сломать. — Её голос стал тише. — Думаешь, справишься? — Уже почти. Она отступила. Одним лёгким движением вызвала диагностические чары — бело-золотые линии медленно пробежали по телу мужчины, начертив на нём абстрактную карту состояний. — Я скажу Блейзу, что с тобой всё в порядке. — Она небрежно сбросила чары. — Но если почувствуешь холод в груди… или будто тебя давит изнутри — знай, это не магия. Она наклонилась, её губы почти коснулись его уха. — Это совесть. — Если бы совесть работала на магии, — произнёс он тихо, — мы оба были бы давно мертвы. Гермиона выпрямилась. Задумчиво. Без насмешки. Запах дыма, виски и чего-то острого — как озон после заклинания — окружал его. — Возможно, — сказала она. — Но именно поэтому я всё ещё здесь. Именно поэтому… она продолжала приходить. Он подвинул ладонью фигуру на шахматной доске. — Сыграем? — Я думала, мы больше не друзья. — Мы никогда не сможем быть друзьями Грейнджер. — Он прищурился. — Но это не отменяет того удовольствия которое я получу обыграв тебя. Он развалился в кресле, лениво, почти вызывающе. Рубашка всё ещё раскрыта. Тело — всё ещё на виду. И она взглянула. Не как целитель. Не как сотрудник профессионал. Как женщина. — Уверен, что сможешь обыграть? — Уверен. Она подошла ближе. Улыбнулась краешком губ. — А если я уже начала? Он провёл ладонью по подбородку, ухмыльнулся. — Тогда я получу ещё большее удовольствие — вырвавшись вперёд. Его глаза задержались на ней чуть дольше, чем нужно. Она знала этот взгляд. Знала, что за ним. И знала, что с каждым разом всё труднее отводить взгляд в сторону. — Прости, Малфой. — Она отступила. — В отличие от тебя, я работаю на государство. И в восемь утра мне нужно быть на рабочем месте. Она взяла мантию, уже накинула её на плечи — и почти вышла, как… Она не слышала как он встал, она не слышала его шагов, но вот он Драко Малфой возвышался над ней всем свои нечеловеческим ростом, стоя почти в притык. Он резко схватил её за руку. Пальцы — необычайно холодные. Крепкие. — Посиди со мной. — Его голос впервые был тихим. Без маски. Без игры. — Пожалуйста. Гермиона замерла. И впервые за долгое время ей стало страшно. Не за себя. Не за него. А за то, насколько сильно ей хотелось остаться.