Ночная Гвардия.

Утро пахло кофе, сухими чернилами и ветхими свитками, которые приносили в кабинет каждые пятнадцать минут. Малфой терпел этот запах как часть ритуала — безразлично и почти механически. Сдержанная рутина была давно выстроена до автоматизма: подписи, беглое чтение, короткие команды. Блейз стоял у камина, листая отчёты и что-то бормоча под нос. Два сотрудника из юридического отдела ждали у двери, не решаясь перебить ни хозяина, ни его ближайшего советника. Малфой стоял у окна с бокалом воды, рассеянно водя пальцем по стеклу. Его мысли были не здесь. Не сейчас. — Ты меня хоть слушаешь? — голос Блейза вывел его из ступора. — Нет, — лениво отозвался Драко, не оборачиваясь. — Повтори. Блейз усмехнулся: — Я говорю, сегодня вечером бал в Министерстве. Пять лет с момента окончания войны, вся старая гвардия будет там. И да, — он сделал ударение. — тебе стоит появиться. — Обожаю формальные издевательства. — Малфой с усмешкой покачал головой. — Целый зал тех, кто до сих пор хотел бы видеть меня в Азкабане. — Не всех. — Блейз ухмыльнулся. — Некоторые хотели бы видеть тебя в гораздо более интересных местах. В этот момент за спиной послышались шаги. Драко не сразу обернулся — не хотел. Он почувствовал её присутствие раньше, чем услышал. Грейнджер. У неё всегда был этот раздражающий талант заполнять пространство собой, даже если она молчала. Запах её духов — тёплый, тонкий, древесно-пряный — скользнул по воздуху едва заметным эхом, и он поймал себя на том, что вдыхает его глубже, чем стоило бы. — Поздно... — отметил Драко равнодушно. — Ты всё ещё противен. — парировала она с лёгкой насмешкой, сбрасывая мантию. Блейз вскинул бровь, небрежно: — О, доброе утро. Вижу, у вас опять идёт всё по плану. Она кивнула ему коротко и опустилась в кресло , скрестив ноги. Блейз мельком отметил, как легко и уверенно она вписалась в интерьер, будто это её дом, её кресло, её игра. — Тебя не затруднит напомнить, зачем ты пригласил меня на этот... — она сделала паузу, подбирая слово, — бал? Я думала, ты пригласишь кого-нибудь... более подходящего. — сказала она, скрестив руки на груди. — Нет более подходящей кандидатуры чем ты, на такого рода мероприятие Грейнджер. — Малфой бросил на неё короткий взгляд. — Никто не станет шептаться за моей спиной о былых ошибках. Они будут смотреть на тебя. Я посчитал это забавным. Золотая девочка в сопровождении пожирателя смерти. Она хмыкнула: — Твой вкус к забавам оставляет желать лучшего. — Не отрицаю. Их взгляды встретились. В уголках её губ дрогнула тень улыбки, в глазах мелькнул огонёк вызова. Она отвернулась первой, бросив: — Не жди, что я надену что-то блестящее. — Это даже к лучшему. — усмехнулся он ей в спину.—Хватит и того, что ты золотая девочка. Блейз хмыкнул в ладонь: — Могу поспорить, что где-то в Министерстве сейчас кто-то падает в обморок. Малфой лениво сел в кресло и переплёл пальцы, глядя на Гермиону с тенью насмешки. — Хочешь — считай это политикой. Хочешь — милостью. Но я предпочёл бы, чтобы ты не стояла на его ступенях в одиночку. Этот бал не просто парад мантии и лести. Это поле. А я не люблю оставлять союзников без прикрытия. Она вскинула бровь, холодно: — Союзников? — Пока что. — подтвердил он, криво усмехнувшись. Блейз поднялся, встряхивая рукав: — А пока что, друзья мои, рекомендую всем распорядиться собой. У меня через пятнадцать минут пол-Лондона в приёмной, и боюсь, что жёлтая пресса этого не переживёт. — Пугаешь, Забини? — ухмыльнулась Гермиона. — Просто не хочу видеть, как вас всех будет разрывать на сплетни вся магическая Британия. — лениво отозвался он, направляясь к двери. Малфой кивнул Блейзу и бросил взгляд на Гермиону: — Приглашение у тебя. Подумай. Она поднялась. На мгновение их взгляды сцепились — без привычной злобы, без наигранной иронии. Что-то новое, тонкое, уже начало прорастать. — Подумай. — повторил он тише. Когда она ушла, дверь мягко захлопнулась, и он остался один. Она ушла. Запах остался. Драко провёл рукой по волосам, усмехнулся. Чёртова Грейнджер. Казалось бы — всего лишь утро. А он снова был не там, где хотел быть.

***

Вечер пропитался магией, дорогим алкоголем и лживой искренностью. Министерство сияло золотом, глянцем и притворной учтивостью. Казалось, все эти люди не присутствовали в той самой войне. Их руки не были по локоть в крови, их лица — маски, скрывающие истину. Драко стоял у окна, держал в пальцах бокал, в душе — безразличие, словно холодная река, не зная берегов. Тео и Блейз увлечённо обсуждали какой-то новый закон, но он не слушал. Его сердце била напряжённость, бродившая в воздухе раньше, чем он увидел её тень. Шёпот разбежался по залу, словно тонкий электрический разряд, пробежавший по коже. Грейнджер. Она вошла не спеша, будто вся эта толпа — не более чем пустая статуя в её личной дворцовой галерее. Взгляд сосредоточен вперёд. Осанка — ровная, словно стальной клинок. Платье слизеринского зелёного цвета ловко ловило свет, отражая его тысячей мягких бликов. Плечи открыты, волосы аккуратно собраны, движения — грациозные, опасно уверенные. Она не направлялась к нему. Она шла в зал, в свой личный мир, к триумфам и воспоминаниям. Здесь — не ради него. Героиня войны, обладательница Ордена Мерлина. Она имела право быть здесь больше, чем кто-либо другой. И обязана была. Но всё равно… …она повернула голову. И, наконец, встретилась с его взглядом. И этого оказалось достаточно, чтобы пространство между ними натянулось тонкая нить напряжения. — Чёрт возьми… — прошептал Блейз, едва слышно, словно боялся нарушить тишину. Тео бросил на него косой взгляд. Люди вокруг оборачивались, взгляды невольно устремлялись на них. Поттер с Уизлетой стояли как статуи, неподвижные. Вислый — мертвенно бледный, губы поджаты. Кингсли, старый лис, лишь поднял бровь — но и он, и все остальные, замечали: она шла именно к нему. Малфой не двигался. Он знал — в этой игре важно сохранять спокойствие. Чем спокойнее он выглядел, тем больше терялись остальные. Но внутри… что-то трепетало, дрогнуло. Запах её духов — он помнил его отлично. Цветочные ноты, древесные оттенки, лёгкая горчинка — пахло как мечта. Сейчас он ощущал это сильнее, даже издалека. Пальцы сжаты крепче на бокале. Она подошла. Не потому, что принадлежала ему. Не потому, что хотела. А потому, что могла. И этот выбор — был самым точным ударом. Весь зал замер — словно его кто-то зажег магнитами. Кто-то шептал, кто-то старался не смотреть. Театр Министерства был надоедливым шоу. Она остановилась, и этого было достаточно. — Я полагаю, — спокойно начала Гермиона, без лишних эмоций, — что раз уж я официальное лицо, отсутствие на таком событии было бы… неправильно. Он усмехнулся краем губ: — Конечно. Как истинная золотая девочка. Она хмыкнула: — Золотая девочка уже давно не играет по вашим правилам. В этот момент он впервые позволил себе по-настоящему взглянуть на неё. И понял: она не врёт. Она изменилась. — Танцуешь? — спросил он, голос чуть хриплый, низкий, словно предчувствием сдержанный. Она приподняла бровь, взглянув сквозь длинные ресницы. — Я здесь не ради тебя, Малфой. — Знаю, — мягко согласился он. — Но раз уж ты пришла, позволь воспользоваться этим с максимальной выгодой. Взгляд её стал опасным, колким, и всё-таки она вложила ладонь в его руку. В этот момент зал словно сдался. Фотокамеры вспыхнули, кто-то ахнул. Поттер сделал шаг вперёд, но Джинни вцепилась в его руку. Рон отвернулся резко, чуть не уронил бокал. Драко вывел её в центр зала медленно, словно лениво, ощущая тепло её кожи сквозь перчатки. Запах, тонкое дрожание запястья — всё казалось будто в замедленной съёмке, будто бы внутри заиграла древняя и опасная волна. Не злоба. Не месть. Что-то другое, непреодолимое, грозившее их обоих уничтожением. Его пальцы легли на её ладонь тихо, почти отстранённо, но он почувствовал ток — тонкую дрожь, пробегающую по коже, или, быть может, сам он трепетал. Музыка окутывала мягко, интимно, но взгляд всей аудитории резал воздух, как бритва. — Ты ужасно доволен собой, — первой нарушила молчание Гермиона, скосив на него взгляд. — Только потому, что ты всё ещё танцуешь со мной. — усмехнулся он лениво. — В любом случае, я бы не стал приписывать себе слишком много заслуг. Очевидно, ты здесь ради собственного блеска. Она хмыкнула: — Очевидно. Это не приглашение. Это политика. Он слегка повёл её в сторону, к центру зала, навстречу вспышкам колдокамер и шёпоту, словно провоцируя ещё сильнее. — Политика, — повторил Драко, изучая её лицо с чуть заметной улыбкой, — удивительно красивая политика. Она приподняла бровь: — Это был комплимент? — Возможно. — Он наклонился чуть ближе, его голос стал ниже. — Я практикуюсь. Нечасто удаётся делать это в адрес тех, кто когда-то хотел видеть мою голову на пике. — Это предложение всё ещё в силе. — бросила она хладнокровно. Он рассмеялся — искренне, глухо, и впервые за долгое время уголки его губ дрогнули по-настоящему. — По крайней мере, ты не притворяешься. — С тобой никогда. — её голос стал тише. Более личным. Он слегка замедлил шаг, их пальцы почти сомкнулись крепче, чем позволяли приличия. — Почему пришла? — спросил он вдруг. — Потому что не могла не прийти. — отозвалась она честно. — Я такая же часть этой истории, как и они все. И потому что... — она мельком подняла на него глаза, скользнула взглядом по его лицу, — возможно, иногда даже я умею быть честной с собой. Он вскинул бровь. — Значит, всё же ради меня? Она усмехнулась, едва заметно, и повела плечом: — Скажем так… ты умеешь выбирать нужные слова. Он наклонился ближе, до того расстояния, когда его дыхание почти касалось её виска: — Или нужных людей. И в этот момент, каким-то странным, абсурдным образом, толпа исчезла. Исчез Поттер с его каменным лицом. Исчез Рон, вцепившийся в бокал так, что пальцы побелели. Исчезли все те, кто шептался, судил, осуждал. Были только они. Прикосновения кожи к коже. Её запах. Её тепло. И когда он повёл её в следующий шаг, чуть ближе, чуть увереннее, её рука не отдёрнулась. — Ты не боишься? — тихо спросил он, почти одними губами. — Чего? — бросила она. Голос был слишком ровным. Он склонил голову: — Стать хуже. Стать, как я. Она задержала взгляд на его глазах дольше обычного. И усмехнулась. — Я и так как ты, Малфой. Просто ты до сих пор этого не понял. Он не ответил. Пальцы сжались крепче. Они остановились лишь тогда, когда музыка сменилась. Он отпустил её медленно, но пальцы его скользнули по её запястью чуть дольше, чем позволяла этика. — Спасибо за танец, мисс Грейнджер. — произнёс он тихо, не отводя взгляда. Она лишь кивнула. Он смотрел ей вслед, когда она уходила. Не как тень Золотого Трио. Не как девочка-война. А как кто-то, кто мог бы быть его гибелью. И он вдруг понял: именно это ему и понравилось.

***

Гарри стоял перед собравшимися, немного неуклюже держа бокал в руке. Свет факелов отражался в его очках, скрывая взгляд. Он вздохнул — неуверенно, как перед прыжком с метлы, — и заговорил: — Спасибо всем, кто пришёл сегодня. Хотя, как я заметил, большинство здесь и так всегда рядом, просто надевают разные мантии по случаю. По залу прокатилась лёгкая волна смешков — коротких, знакомых, почти домашних. — Быть здесь… это не просто привилегия, — продолжил Поттер, чуть опустив голову. — Это напоминание. О том, сколько людей — и жизней — стоят за нашими ужинами при свечах, за этими стенами, украшенными гербами. Он провёл взглядом по залу — лица, знакомые и не очень, но все они смотрели на него. И слушали. — Я не министр, не политик, не дипломат. И, честно, я не люблю говорить речи. Но если уж меня вытащили сюда с обещанием, что это займёт «две минуты, Гарри, честное слово», — то вот вам две минуты. Он сделал паузу. Небольшую. — Пять лет. Пять лет назад мы стояли на руинах школы, которую называли домом. Мы теряли друзей, близких, и сами себя. Мы хоронили, лечили, молчали. А потом — начали жить. Некоторые опустили глаза. Кто-то крепче сжал бокал. Где-то в дальнем углу сидела миссис Лонгботтом, утирая уголок глаза. Но никто не перебил. — Сегодня здесь много знакомых лиц. И пусть мы теперь чаще обсуждаем налоги, чем защиту от Тёмных искусств — для меня вы остались теми же: храбрыми, упрямыми, смешными, живыми. — Мне повезло с тем, кто был рядом. Рон — тот, кто всегда держал спину, даже когда всё вокруг рушилось. Гермиона — сердце всего, что мы тогда защищали. Она не просто умная — она справедливая. И, чёрт возьми, я рад, что она была с нами. Гермиона слегка покраснела, не от смущения — от признания. Её глаза по детски блестели, так как давно не блестели глаза строгой мисс Грейнджер. — Но сегодня я хочу сказать ещё кое-что, — продолжил Гарри, голос стал тише, но твёрже. — Бывают люди, которые идут по лёгкому пути. А бывают те, кто ошибается, спотыкается, но встаёт и идёт против течения. Он сделал ещё одну паузу. — Драко Малфой — один из таких людей. Не каждый способен признать прошлое. А уж тем более — исправить его. Драко сделал это. Не словами, а делами. Он вложил средства, время и — пусть простит меня за пафос — часть себя в то, чтобы восстановить то, что мы потеряли. По залу пробежал лёгкий шорох: удивление? уважение? Но никто не возразил. — Реабилитационные центры, помощь семьям, реставрация Хогвартса… И даже просто — тишина, в которой он делал всё это, не ожидая благодарности. Я уважаю это. И я думаю, мы все должны. Последние слова прозвучали особенно чётко — как подведение черты. — Прошлое нельзя изменить. Но можно выбрать, кем ты станешь после него. Так что поднимем бокалы — за тех, кто ушёл, за тех, кто рядом, и за тех, кто нашёл в себе смелость стать лучше. Гарри поднял бокал. За ним — весь зал. Блейз коротко стукнулся бокалом с Тео, бросив на Малфоя быстрый взгляд. Гермиона, не отрывая глаз от Поттера, улыбалась — устало, но тепло...она уже давно не улыбалась этому засранцу в очках. Малфой остался стоять. Его лицо оставалось непроницаемым, но в глазах — лёгкий отблеск иронии. — Салазар, меня что только что похвалил Поттер? — медленно сказал он, обратившись к своим спутникам. — Если бы я знал, что для того, чтобы стать добродетелью, нужно просто помолчать и потратить немного золота, я бы начал с этого на первом курсе. Блейз фыркнул, Тео закатил глаза. Гермиона повернулась к нему и усмехнулась: — А ты попробуй. Может, получится снова. Малфой приподнял бровь и, не дожидаясь ответа, отпил из бокала, бросив на Поттера взгляд — короткий, полный оттенков. И, быть может, в нём на мгновение мелькнуло что-то похожее на признание. Или благодарность. Но — кто его знает.

***

Вечер оказался почти приятным. Больше всего удивляла неожиданная благоприятная аура вечно холодного подобно льдам Арктики блондина. И ещё...то что ей нравилась его учтивость. — Гермиона. — Голос Гарри остановил её прежде, чем она успела сделать ещё шаг. Она знала, что это произойдёт. Конечно, знала. Медленно повернулась. Поттер. Уизли. В девичестве Уизли Все трое смотрели на неё так, будто она только что вышла из воды после кораблекрушения — выжившая, но не живая. — Добрый вечер, — сказала она, ровно, вежливо, чуть холодно. — Рада вас видеть. Рон был первым, кто не выдержал: — Рада видеть? — его голос дрогнул. — Что, чёрт возьми, происходит? Это что было? — Танец... — спокойно отозвалась Гермиона, поднимая бокал к губам.— Это бал, тут таким занимаються, попробуйте. — Танец с этим..? Ты не можешь… — начал он, но Джинни положила ему руку на плечо, удерживая. Гарри смотрел на неё иначе. Не так, как Рон — не с осуждением, а с чем-то гораздо более болезненным. Как человек, который не может решить, кого он видит перед собой — ту самую Гермиону или незнакомку в изумительном платье и с холодной усмешкой. — Зачем, Миона? — тихо спросил он. Её губы дрогнули в почти улыбке: — Гарри… ты же знаешь, я никогда не играла в чёрное и белое. Она сделала паузу и добавила, чуть мягче: — Я пришла сюда не ради него. Я пришла потому, что это мой мир тоже. Потому что я часть этой войны. Потому что я заслужила стоять здесь так же, как и все вы. — Но почему с ним? — Джинни шагнула ближе, её голос был сдавленным. — Гермиона… это Малфой. — И? — отозвалась она тихо, но глаза её полыхнули острым блеском. — Люди не меняются? Не твой ли мистер Поттер нахваливао его со сцены с пол часа назад? Или надежда всея магического мира лицемерит людям в лицо? Рон фыркнул, отвёл взгляд, не выдержав. Гарри покачал головой: — Это не...мне кажется ты изменилась больше чем он. — Возможно. — Она подняла бокал, отпила чуть-чуть. — Но я устала притворяться, что мне всё ещё есть дело до их взглядов. — Это не взгляды. — Джинни покачала головой. — Это мы. Мы просто... беспокоимся. Впервые за весь вечер она позволила себе настоящую улыбку по отношению к ним. Чуть горькую. Настоящую. — Я знаю. — её голос стал тише. — Но я не потерялась. Пока что. Молчание. Длинное, тугое. В какой-то момент Гарри кивнул. Едва заметно. В его глазах всё ещё была боль, но больше не было осуждения. — Будь осторожна, Гермиона. — только и сказал он. Она кивнула. — Даже если и нет...у меня ведь есть друзья которые всегда мне помогут. Ей понравилась растеряность на их лицах после её слов. Они разошлись так же медленно, как и подошли. Не друзья. Не враги. Что-то посередине. И пока она смотрела им вслед, её губ коснулась лёгкая, неуловимая усмешка. Но глаза её оставались тёмными. Очень тёмными.

***

Гермиона стояла на месте ещё несколько секунд после того, как её друзья скрылись в толпе. Её пальцы машинально крутили ножку бокала, губы дрожали от сдержанной усмешки. Неудивительно. Совсем неудивительно. — Интересная у тебя компания. — произнёс за её спиной знакомый ленивый голос. Она не вздрогнула. Только чуть повернула голову. Малфой стоял в полумраке колонн, всё такой же безупречно собранный, с холодной полуулыбкой на губах, но глаза его были внимательнее, чем обычно. Слишком внимательные. — Придётся привыкнуть, — отозвалась она. — Для них я всегда останусь частью старой команды. Даже если это больше не работает. — Это никогда не работало, Грейнджер, — негромко заметил он. — Просто раньше тебе хотелось верить в обратное. Он подошёл ближе. Очень медленно. Движения ленивые, почти небрежные, но в них была какая-то кошачья осторожность. В воздухе между ними всё ещё витал аромат её духов. — Они не твои враги. — заметила она. — Не друзья тоже, — бросил он, скользнув взглядом по толпе. — Никогда не были. Они молчали. Музыка сменилась. Более медленная, более интимная. — Ещё один танец? — спросил он почти небрежно. — Разве ты не выполнил свой минимум? — усмехнулась она, но глаза её стали мягче. — Ты польстила мне тем, что пришла. — Его голос опустился ниже. — Не заставляй меня пожалеть. Гермиона усмехнулась, но рука её сама нашла его ладонь. Он замкнул пальцы вокруг её пальцев так, будто это было самое естественное движение в мире. Они вышли на середину зала. Музыка качала их медленно, без лишних слов. Его рука скользнула к её талии, она едва коснулась его плеча, и всё это выглядело... совершенно не тем, чем должно было быть. — Ты всегда так медленно сближаешься? — прошептала она, глядя сквозь его плечо, улыбка скользнула в уголках губ. — Только с теми, кто того стоит. Он чувствовал её запах, её дыхание, тепло её тела. Всё остальное — зал, взгляды, шёпоты — размывалось. Она смотрела вбок, но иногда её глаза возвращались к нему. Быстро. Почти нечаянно. — Думаешь, они всё ещё шокированы? — усмехнулась она сквозь танец. — Абсолютно, — лениво отозвался он. — Но скоро им придётся привыкнуть. Или я заставлю их. — Это угроза? — Нет. — Его взгляд стал мягче, почти прозрачным. — Это обещание. На последнем аккорде он чуть сильнее сжал её талию. Она вскинула на него взгляд — быстрый, почти испуганный, но тут же спрятанный под холодной маской. И всё же он это заметил. Они остановились. Он не отпустил её сразу. — Почему ты делаешь это? — тихо спросила она, не глядя ему в глаза. — Потому что могу. — Ответ прозвучал чуть грубее, чем он хотел. Он отпустил её медленно. — Потому что, Грейнджер, даже я не могу устоять перед тобой, когда ты вот такая. Она усмехнулась, отвела взгляд, но кончики ушей у неё едва заметно порозовели. — Осторожно, Малфой, — бросила она, отступая на шаг. — Ты рискуешь прослыть человеком. — Ужасно. — хмыкнул он в ответ. Музыка замерла, затихая последними аккордами. Её ладонь всё ещё лежала на его плече, его пальцы всё ещё касались её талии. Секунда — может, две — никто из них не сделал попытки отступить. — Пожалуй, я всё-таки должна признать, — выдохнула Гермиона, уголки губ изогнулись в тени улыбки, — ты танцуешь лучше, чем я ожидала. — Даже не знаю, стоит ли считать это комплиментом, Грейнджер. — Его голос был мягким, ленивым. В глазах — что-то неуловимое. — Но я приму это как высшую форму признания. Она позволила себе короткий смешок и шаг назад, скользнув взглядом мимо него. Люди смотрели. Шептались. Кто-то откровенно пялился. Малфой перехватил это движение глазами, ощутил на коже те взгляды, и — впервые за долгое время — ему было всё равно. — Кажется, мы только что задали темп для завтрашних газет.— пробормотал он почти весело. Гермиона фыркнула: — Отлично. Всегда мечтала быть темой для сплетен. Он наклонился чуть ближе — ровно настолько, чтобы только она услышала: — Мы оба с этим справимся. Как-нибудь. Когда они пересекали зал, кто-то из гостей осмелился поздравить их с «восхитительной парой», кто-то лишь натянуто кивал. Тео махнул им издалека, Блейз небрежно вскинул бокал. Всё шло гладко — до момента, пока они не наткнулись на старых друзей Гермионы. Поттер. Джинни. И — разумеется — Уизли. Гарри выглядел напряжённым, но держался. Джинни встретила Гермиону коротким кивком. А вот Рон… Рон застыл, как будто не мог поверить в происходящее. Лицо его исказилось гремучей смесью злости, непонимания и предательства. — Нет всё же серьёзно... — сорвалось у него прежде, чем кто-то успел сказать хоть слово. — С ним? Малфой не сказал ничего. Даже не изменился в лице. Только скользнул ленивым взглядом по Рону — как по чему-то, не стоящему усилий. — Мы пришли насладиться вечером, Рон, не устраивать сцену.— спокойно сказала Гермиона, но в её голосе проступила усталость. — Сцену? — Рон вскинул руки. — Я должен смотреть, как ты… — он сбился, бросив яростный взгляд на Малфоя, — как ты танцуешь с этим ублюдком, как будто всё нормально? Гарри положил руку на плечо друга, пытаясь его удержать: — Рон... Но тот отмахнулся. — Он был одним из них, Гермиона! — Голос Рона дрожал. — Ты забыла? Малфой наконец повернулся к нему — медленно, как будто не стоило тратить на это и доли секунды. — Она ничего не забыла, Уизли. — Его голос был ледяным, без единой фальшивой ноты. — И именно поэтому она здесь со мной, а не с тобой. В толпе кто-то ахнул. Несколько человек замерли, ожидая продолжения. Гермиона прищурилась, но прежде чем Рон успел взорваться в ответ, она шагнула вперёд и почти незаметно взяла Малфоя под руку. — Пожалуй, — сказала она негромко, спокойно, — на этом наш вечер общения с вами закончен. Глаза Рона метались. Он выглядел так, будто вот-вот сорвётся, но Гарри тихо сказал: — Рон, хватит. На прощание Гермиона кивнула Гарри и Джинни. И только затем, без всякого интереса, посмотрела на Рона. В её взгляде не было ненависти — только усталость и разочарование. Они шли вдоль зала молча, пока наконец не оказались в полупустом коридоре. Тишина казалась почти оглушающей после гомона и музыки. Малфой усмехнулся краем губ: — Никогда не думал, что ты станешь вытаскивать меня из ссоры с Уизли. В каком-то смысле — символично. Гермиона закатила глаза: — Я просто спасала свой вечер. И не хочу, чтобы меня запомнили по очередной драке. Он бросил на неё взгляд — долгий, внимательный. — Не только поэтому. — Голос стал тише. Она молчала. — Он не достоин тебя, Грейнджер, — продолжил он, почти шепотом. — И никогда не был достоин. — А кто достоин? Ты? — её голос был мягким, но в нём слышалась искра. Малфой улыбнулся, не отвечая сразу. В его глазах зажглось что-то опасное, хищное. — Я достоин быть тем, кого ты выберешь сама. — тихо сказал он. На несколько секунд между ними зависло молчание. И впервые за весь вечер — именно она отвела взгляд первой. Гермиона опустила взгляд, но тут же с силой выдохнула, словно стряхивая с себя что-то лишнее, ненужное. — Хватит, Малфой, — произнесла она тихо, но твёрдо. — Это был просто бал. Просто танец. Не нужно превращать это во что-то, чем это не является. Он склонил голову чуть вбок, разглядывая её внимательно, как неразгаданную загадку. — Конечно. — Его голос был шелковисто-спокойным. — Просто танец. Она хмыкнула: — Не начинай. — Я даже не собирался, — ухмыльнулся он. — Ты сама начала. Гермиона качнула головой, но уголки губ невольно дёрнулись. Чёрт с ним — она даже позволила себе сдержанную, усталую полуулыбку. В коридоре к ним приблизились Гарри и Джинни. Те шли медленно, без привычной настороженности, как будто сцена с Роном всё же оставила осадок, но не превратила их в противников. — Гермиона, — Гарри первым нарушил молчание. Голос его был спокойным, но напряжённым. — Я… Я просто хотел сказать спасибо, что ты пришла. Она выпрямилась: — Я не могла не прийти. Это важно для всех нас. — И для тебя, — мягко добавила Джинни, стрельнув взглядом в сторону Малфоя. — Для того, что ты сделала. Для того, кем ты была. Слово была повисло в воздухе. Малфой заметил это. Гермиона тоже. — Я знаю, — коротко кивнула она. — Я… всегда помню. На мгновение между ними воцарилась та самая старая близость — короткая вспышка чего-то, что когда-то значило целый мир. Но это была только тень. И Гермиона слишком хорошо это понимала. Малфой стоял молча, не вмешиваясь. Только наблюдал. Словно не хотел влезать в чужую историю — ту, которая теперь его не касалась. — Мы встретимся позже? — мягко спросил Гарри. — Поговорим? Гермиона на секунду задумалась, затем кивнула: — Да. Конечно. Гарри кивнул Малфою. Сдержанно. Почти вежливо. Джинни скользнула по нему взглядом, но ничего не сказала. Они ушли. — Это было… мило. — Малфой прервал тишину, когда они остались одни. — Это было правильно. — Гермиона поправила его, закатывая глаза. — Не все конфликты должны превращаться в личную войну. — Удивительно, что ты всё ещё в это веришь. — произнёс он тихо, с лукавой полуулыбкой. — Потому что я верю, что люди меняются. Он поймал её взгляд. На этот раз — дольше. Тише. Глубже. — Я не изменился, Грейнджер. Я просто научился носить маску лучше. Она задержала дыхание. Секунду — может, две. Затем произнесла едва слышно: — Ты не такой, каким хочешь казаться. Он усмехнулся: — И ты не такая, какой была. И, чёрт побери, что-то внутри сдвинулось. Тишина между ними натянулась, как струна. Слишком тонкая, слишком звонкая. — Вернёмся? — её голос был ровным, но в нём скользила та самая нервная дрожь, что пряталась под бронёй с самого начала. Малфой смотрел. Просто смотрел. На губы. На шею. На её чертовски манящую гладкую кожу которая почти мерцала в свете луны. На её глаза — настороженные, упрямые, не сдающиеся. И знал: вернуться — это отступить. Вернуться — значит сделать вид, что ничего не произошло. Что это всего лишь вечер. Всего лишь бал. Но всё уже вышло далеко за рамки. Он слышал собственное дыхание. Чувствовал, как кровь гудит в висках. Как долго он её ненавидел? И как быстро это чувство стало чем-то другим? Глупо, — подумал он. Безумно. Опасно. Но рука сама поднялась — быстро, словно кто-то другой управлял этим жестом — и когда его пальцы коснулись её щеки, он ощутил это всем телом: тепло, трепет, запрет. Поцелуй был острым, почти грубым. Не про нежность. Про контроль. Про власть. Про чёртову потерю власти. Она была почти бархатной, такой манящей, на вкус как рогозовое эльфийское вино которое отныне точно станет его любимым, быть может он даже был бы не против упиться им до смерти. Осознанно или нет, но она выгнулась поддавшись вперёд и выдохнула ему в губы вызвав низкий гортанный почти звериный рык с его стороны и он чувствовал, как подталкивает её к пропасти наровясь упасть следом. Когда он отступил, она стояла жадно хватая ртом вохдух, губы чуть приоткрыты. Глаза распахнуты карими омутами в них — растерянность, злость, искра вызова. Чёрт, — мысленно выругался он. — чёрт, чёрт, чёрт... Но... что-то внутри довольно усмехнулось. Потому что вкус её губ остался. И что бы она ни думала, это был не конец. Это было начало. — Можешь считать это частью забавы. Или не считать вовсе. — произнёс он глухо, почти шепотом. Она медленно моргнула, будто возвращаясь в реальность, и вскинула бровь с прежней холодной колкостью. Но не ответила. Развернулась и пошла прочь. Он задержался всего на секунду, давая себе время стереть с лица ту тень улыбки, которая просачивалась помимо воли. «Что, чёрт возьми, ты делаешь, Малфой?» Но шаги уже сами понесли его за ней.

***

В зале толпа всё так же блестела, гудела и переливалась светом. Блейз и Тео стояли у бокалов с шампанским. Тео, заметив их, прищурился и с ленивой ухмылкой склонил голову. — Не хочу никого расстраивать, — протянул он, изучая Драко с откровенным весельем, — но, кажется, ты забыл кое-что на губах. Блейз фыркнул, сдерживая смешок, и добавил со своей фирменной ленивостью: — Знаешь, это оттенок тебе совершенно не к лицу. Малфой скользнул пальцами по губам. Взглянул на едва заметный след бордовой помады. Скосил взгляд на Гермиону, которая изо всех сил делала вид, что занята осмотром зала. — Привыкайте, — бросил он спокойно. — Кажется, это надолго. Тео фальшиво присвистнул. — Как романтично. Надеюсь, ты хотя бы понял, куда ты вляпался? — Понял, — пробормотал Драко, не отрывая глаз от Гермионы. — Более чем.

***

Гермиона, между тем, почти не слышала гула голосов. Сердце колотилось, кожа на щеках горела. Она поднесла бокал к губам, лишь чтобы скрыть свой рот, который всё ещё помнил его прикосновение. «Что это было?» «Почему я не остановила?» «Почему я...» Она резко отвела глаза в сторону, только чтобы случайно встретиться взглядом с Гарри, Джинни и Роном. Все трое смотрели на неё слишком внимательно. Слишком. — Одна ошибка, — прошептала себе под нос, и губы сами дрогнули в полусмешке. — Одна ошибка, Грейнджер. Но где-то внутри что-то предательски таяло. И она знала: конец был бы куда безопаснее. Но они только начали.