Глава 3. Сожженное прошлое
4 января 2022 г., 12:00
У Линды и Джулии в городе было любимое место, куда можно было прийти, чтобы погрустить или поделиться радостными чувствами. О нём знали только они, это было местом их силы, поэтому они никому о нём не рассказывали, доверяя свои радости и печали только этому скрытому от посторонних глаз уголку. Любимое подругами место —парк, хранящий их воспоминания.
***
Я пришла в наш маленький рай. Вне зависимости от времени года, парк всегда был красив: нежный и светло-зелёный весной, яркий и красочный летом, шуршащий и жёлтый осенью, тихий и белый зимой. Но особенно прекрасен он был именно летом. Именно поэтому сейчас ощущая на своей коже тёплое дуновение ветерка, я вспоминаю особенно радостные моменты счастливого лета. Год назад, на этом месте, ощущая такое же жаркое солнце, я рассталась с тобой, моя милая Джулия. За все эти долгие двенадцать месяцев я не смогла забыть тебя. А мне так сильно, так отчаянно, ради своего и твоего же блага, хотелось это сделать… Когда-то в этом раю был дремучий смешанный лес, потому здесь сохранились старые деревья. В первую очередь это величественный дуб, по веткам которого прыгают белки, и то тут, то там можно увидеть примостившихся щебечущих птиц — то самое дерево, каждая ветвь которого стала невольным свидетелем нашего мимолетного счастья. Я снова смотрю на него и замечаю банальную надпись, которую ты, Джулия, вырезала ножом, — «Бутон+Перчинка». Касаюсь глубоких прорезей в коре и чувствую, как глаза застилает пелена слёз. Для тебя я была подобна цветочному бутону: чувствительная, нежная и крохотная, как дитя. Ты считала меня маленьким ребёнком, хотя мы ровесницы и вот-вот должны были войти во взрослую жизнь. Когда мы только преступили за грань простых подруг, я была зажатой и не знала, как себя вести. Тогда ты коротко ответила, что не хочешь торопить события, позволяя мне неспешно распуститься красивейшим пионовым бутоном. Именно так ты говорила, моя перчинка. Перчинка… Я всегда называла тебя так в своих мыслях, однако озвучить это прозвище смогла только после того, как всё закрутилось. В тебе гармонично сочетались огненная страсть и нежная чувственность, которые ты не любила выставлять напоказ посторонним людям. И когда ты выпускала свой истинную сущность на волю, вокруг становилось жарко. Всё потому, что ты — огонь, пожирающий всех неугодных и ласкающий только тех, кого ты считала достойными. Феерическая перчинка в эпицентре всеобщего внимания и вожделения. Смелость и эпатаж — твои главные черты. Ты невероятно привлекательна и обаятельна, а также ты та ещё сердцеедка — проникаешь в самую душу человека, пускаешь свои крепкие корни прямо в сердце, так, что потом без них и жизнь невозможно представить. Слёзы едва заметными дорожками стекают по моим щекам, и я больше не в силах их сдерживать. Если бы ты, моя драгоценная Джулия, была рядом, ты бы заключила меня в свои объятия. Согрела бы душу и сердце своими искренними и не всегда приличными комплиментами. Ты умела любить меня любой. Мою грудь разрывает от сердечной боли, потому я сползаю вниз по стволу дуба и оседаю на траву. Мои глаза с новой силой застилают слёзы, когда я смотрю на колышущиеся от ветра ветви берёз, их нежные лёгкие листики дрожат от каждого лёгкого дуновения, словно крылышки на белом платье. О, Джулия, я помню, как ты, прислонившись к белому стволу, могла слышать, как ползут трудяги-муравьи, а сама берёзка рассказывает сказку о своей жизни. А ещё ты обожала ели. Помню, как мы сидели на лавочке и любовались голубой елью, скрепив наши руки. Ещё ты каждый раз с нетерпением ждала Новый год, даже больше, чем свой день рождения. Тебе не терпелось отпраздновать его вместе со мной. Я старалась запечатлеть каждую твою лучезарную улыбку, которые были для меня подобны счастью. Тогда мы ещё были совсем юны — верили в деда Мороза и мечтали о суперспособностях. Нам нравилось наряжать новогоднюю ёлку: украшать её блестящими игрушками и сверкающим «дождиком». В такие моменты тебе нравилось ставить звёздочку, предназначенную для ёлки, себе на голову и говорить, что ты принцесса, а я — твоя лучшая подруга, которая будет свидетельницей на твоей свадьбе со звёздным принцем. У тебя иногда вспыхивало давно забытое ощущение, когда просыпаешься утром с волнующей мыслью: «А что сейчас под ёлкой? Какие подарки принесёт нам дед Мороз? Может, оставить камеру на ночь или подождать до самого утра и поймать с поличным старика с подарками?» Я лишь смеялась от твоих милых выходок и «планов». Вот только мы так никогда и не поймали загадочного старика, потому что постоянно засыпали прямо под ёлкой. Наши родители не хотели нас беспокоить и уходили в другую комнату, оставив нас под волшебной ёлкой, под которой снились самые завораживающие сны. Каждый раз, когда мы оставались наедине, я нарочно открывала веки и смотрела на тебя. Изучала каждую черту лица, ловя себя на мысли: «А точно ли мы друзья?» Я думала, что только я испытываю особую симпатию к тебе, и с течением времени это пройдёт. Вот только чувства беззаботного детства однажды разбились на осколки в моей голове, когда я осознала: Я не хочу видеть тебя с кем-то другим в будущем. Я хочу стать твоим звёздным принцем, моя звёздная принцесса. Вот только я не принц, а в нашей сказке восторжествует нерушимый матриархат.***
Заплатив за проезд, я выхожу из такси. Мои ноги всё ещё предательски подрагивали, и если бы тому виной был виски… В любом случае, я больше не могу. Эти чувства к тебе, к моему любимому бутону, заставляют чувствовать себя виноватой. Так самонадеянно было думать, что наше расставание поставит точку всему, включая чувства, но я ошибалась. Любовь к тебе никуда не делась, дорогая. Я пыталась, всё это время решительно пыталась заглушить их чем угодно. Усиленными стараниями в учёбе, подработкой в местной книжной лавке, а в оставшееся свободное время чтению всего и вся. Моя милая Линда, я просто устала от этих умерших бабочек внутри, от слёз, от любви, от жизни… Я должна выкинуть тебя из памяти, вычеркнуть все наши совместные воспоминания из головы и наконец начать новую жизнь. Голова идёт кругом, но я твёрдо продолжаю свой путь до заветного уголка в нашем маленьком раю. Перед тем, как войти в ворота парка, я иду по площади, которую с двух сторон окружают фонтаны. Они выглядят всё такими же красивыми, и вода в них журчит, как в ручейках весной, точно также, когда мы проводили здесь всё наше время. После того, как я прохожу через центральные ворота, передо мной виднеются две аллеи, ведущие в разные стороны. Границей между ними проходит большая цветочная клумба. На ней чуть ли не каждый месяц меняется наряд: одни цветы отцветают, на смену появляются совсем другие растения, с которыми ты любила фоткаться, совсем, наверное, не осознавая, что ты прекраснее всех этих цветов. Почему я продолжаю думать о тебе? Решаюсь продолжить свой путь по левой аллее, что ведёт до рощи и пруда. Как бы я не старалась, невольно всё же останавливаюсь у неприметной лавочки, а рука сама тянется дотронутся до неё. А ведь раньше мы любили сидеть здесь, предпочитая гулу, исходящему от детской площадки, куда ведёт другая аллея, приятную прохладу под ветвями раскидистых елей и нерушимую тишину, которая значила для нас слишком много. «Да что это, на хрен, за мысли такие?» — мысленно выругалась я, добавив ещё пару не совсем цензурных слов. — «Оставьте меня, оставьте!» …Ты знаешь, это тот уголок, где можно уединиться от городской суеты, вдохнуть приятный, свежий воздух, послушать шелест берёз, полюбоваться этими красивыми деревцами. А помнишь рыбаков на том берегу? Как каждый старается побыстрее закинуть удочку, чтобы вытащить рыбу. В самом конце парка находится большая площадка и скамейки, где сидят пожилые люди, гуляют мамы с колясками. Слышишь, как на стадионе, находящемся поблизости, мальчишки играют в футбол… — Ёбаный наивный бред! — выругалась я, осознавая, что в голове всплывают чужие, не принадлежащие мне мысли. — Хватит! Просто… хватит! Надо мной потешался мой невыносимый фатализм. Ведь нельзя просто так попасть в этот грёбаный парк — нужно выкрутить эти воспоминания настолько, что захотелось кричать и уничтожать всё подряд. Дальше бежать некуда — бесполезное тело, ведомое горькой памятью, само себя загнало в угол. Среди нечаянных прохожих моё внимание привлекает силуэт девушки, выбивающейся из привычных видов, но какая уже разница?.. Единым порывом я разорвала страницы чужого дневника, что постоянно покоился в моей сумке с того самого момента, и подожгла разорванные в клочья воспоминания, стараясь выбросить образ Линды из головы. — Неужели тебе не жаль? — хрупкое тельце прижалось к моей спине, разразившись слезами. «Ёбаный фатализм», — проскочило в моей голове.***
Я и не заметила, как быстро пролетело время, пока пробыла здесь, наступили сумерки. Изначально я пришла сюда, чтобы просто посмотреть на нашу надпись на дубе и уйти домой, так как моя решительность встретиться с Джулией пропала, как только я ступила в этот парк. Я снова прочла последнюю заметку, скрытую среди сотни других отрывков для будущих рассказов, которые я так хотела написать. «А ведь знаешь, однажды это бы произошло. Одно холодное «Это моя досадная ошибка, прости» для того, чтобы все наши «игры» были забыты, словно их никогда не было. Каждый поцелуй как спасение… Да от чего угодно — от бурь и гроз или печалей и невзгод. Каждый хитрый взгляд, полный желания, каждое прикосновение, каждый стон, сорванный с твоих искусанных губ. С ума можно сойти от этих контрастов. Чего греха таить — сходила, из последних сил храня наш секрет. Мы просто подруги для чужих взглядов. За тобой бегали первые красавчики школы, затем и университета, но каждый раз ты почему-то выбирала меня, всё больше затягивая в пучину своих игр и страстных порывов. А потом ушла. Исчезла ровно также, как и появилась в моей жизни. А теперь медленно сжигаешь меня изнутри». «А ведь я действительно любила Джулию. Может быть, я еще встречу её здесь? — подумала я, затем постаралась отогнать эту мысль. — Вряд ли…» Остановилась, не в силах сделать очередной вздох. Я вспомнила, как выискивала до боли знакомое бледное лицо. Рядом с нашим дубом горел костёр, виднелся чей-то хрупкий силуэт — все тот же оранжевый берет. Джулия! Забыв обо всех обидах, я что есть сил бросилась к ней. Ведь не может быть никакой ошибки! Эти невероятные карие глаза сменили свою извечную насмешку на едва заметную пелену из слёз. Моя невероятная, любимая Перчинка. Ты нашлась, но какой ценой?.. Кажется, что мои крики и слова пролетали мимо ушей Джулии, лишь больно пронзали моё сердце. Хотелось кричать до хрипоты, сотрясать её спину несильными ударами кулачков, лишь бы она очнулась от своего извечного сна и вернула наконец ту самую Перчинку, которую я знала столько лет. — Слишком поздно, — хриплым голосом прошептала Джулия, пряча свои руки в карманы. По её щекам бежали слёзы. — Наше прошлое с тобой предано огню. Мои руки бессильно опустились, все неозвученные мысли умирали на самом кончике языка. Все та же Перчинка, та же самая Джулия, но совершенно другая, такая холодная и далёкая. — Всё… кончено? — прошептала я. — Наш маленький рай тоже сожжён? — Наши головы с плеч, наше детское в печь. Прости, — аккуратные губы изогнулись в горькой усмешке, казалось, что последнее слово отзывалось болью где-то внутри, — Бутон.
