Главное правило охотника на нечисть

      Три дня… Три дня непрерывных поисков. Впустую. Всё впустую! Резким движением я смела на пол все бумаги, разложенные на столе. Не могу больше! Неужели мы ничего не сможем сделать?! Мы ведь даже не понимаем, что делает это заклятие! Я только ощущаю от него волны тёмной энергии, на которой оно работает.       Шон перевёл десять символов. Каждый имеет пару и из-за этого их смысл и действие могли измениться. Но если брать только значения, то получалась такая картина: страх — Зло; Тьма — энергия; кража — передача. Это не учитывая защиту: огонь — вода и земля — ветер. Два символа так и не получилось перевести. Вся загвоздка в том, что именно они несут саму суть этого заклятия. Без них нам не понять действие и не отыскать слабое место «Проклятого круга». Шон сказал, именно так называют подобные поляны. Не знаю, что бы я делала, не имея под боком бессмертного мага, всю свою вечность изучавшего это ремесло.  — Сара, ты не видела… — зайдя в комнату, Шон увидел разбросанные бумаги и меня, пытающуюся погасить зарождающуюся истерику. Я делала глубокие вдохи и выдохи, вцепившись в стол до побелевших костяшек. — Та-ак, — растерянно протянул дядя. — дело плохо. — он подбежал к кровати, на которую я бросила свою сумку, и достал бутылку с соком. Я всё ещё пыталась проглотить истерику и слёзы. Когда Шон меня обнял, я вздрогнула от неожиданности.  — Выпей, полегчает. — он заглянул в мои влажные глаза. Я лишь кивнула. Мы посидели в обнимку минут пять, пока меня не отпустило.  — Карамелька, скажи, сколько ты спала за последние три дня? — у меня не было сил, чтобы как-то отреагировать на детское прозвище.  — Мало… — тихо отозвалась, пока Шон вёл меня к кровати.  — А конкретнее? — дядя сел рядом со мной, поправляя очки. Последнее время он носил линзы, но мы пока работаем только с бумагами и Шон перешёл на очки.  — Часов десять… — мысленно готовясь к лекции о здоровье, ответила Шону. Какого же было моё удивление, когда дядя только тяжко вздохнул и встал, чтобы собрать разбросанные бумаги.  — Укладывайся. — лишь тихо сказал Шон, складывая стопками документы на стол. — Ты слишком вымоталась, от этого твоё шаткое состояние. — сказал дядя и вышел из номера, оставив меня одну.       Я решила принять душ перед тем, как идти спать. Взяв чистую пижаму, я направилась в ванную. Грязная одежда полетела на пол. Нужно будет сходить в прачечную. Оперевшись на край раковины, я устало смотрела на своё отражение в зеркале.       Измождённая девушка с тёмными кругами под глазами, её чёрные волосы были спутанные, но не грязные. Вот кого я видела в зеркале. От ключиц и предплечий до плоского живота вились чёрные узоры. Руны. Некоторые были рассечены белыми полосками шрамов. Их было почти такое же разнообразие, как и рун. От когтей, клыков, пуль и лезвий. Но они не мешали работе символов, только в редких случаях поверх них пришлось заново набивать руны.       Сколько себя помню они есть на моём теле. Но это не поговорка и не фразеологизм. Детство помню отрывками. Моя память тонет в пустоте, имеющей только островки-отрывки пережитых фрагментов. Причина этих провалов довольно необычна. Это не болезнь и не травма. Эти знаки спасают меня, позволяют жить нормально. Дядя набил мне их в двенадцать, когда стало понятно, что моё решение уже не изменится. Это было больно, но того стоило. Моя жизнь стала спокойнее, ведь я смогла усмирить свою кровь, подчинив её рассудку.       Тишину ванной комнаты нарушил нервный смешок. Да, у меня всё не как у людей. Но, если подумать, я довольна всем. У меня есть заботливые родные, любимая работа и я помогаю людям. Больше мне и не нужно.       Выкинув из головы всякие бредовые мысли, я залезла в душевую кабину. Вода смоет усталость, а что останется, я уничтожу сном…

***

      Красный… Слишком много красного. Руки в красном, стены в красном, пол в красном. Красный везде! Почему его так много? Откуда он взялся?       Я попыталась встать, чтобы осмотреться вокруг, но тут же упала. Почему так непривычно высоко? Я стою на табурете? Посмотрев вниз, увидела только пол, каблуков на мне не было, поэтому ощущения высоты быть не должно. Откуда оно взялось? Я снова попыталась встать, но и эта попытка не увенчалась успехом. Пришлось на четвереньках доползти да стены и вставать, опираясь на неё. Получилось поймать шаткое равновесие. Да что происходит?! Почему всё тело ломит, будто меня пинали долго и упорно?       От нервов мой хвост хаотично задёргался. Пришлось поймать его в руки, чтобы он не бил меня по бёдрам, но я немного задела его когтями и зашипела от боли. Вечно он лезет куда не нужно, ещё и норовит набрать на кисточку всякого мусора!  — Ну ты же не веник, в самом-то деле! — вслух возмутилась, вытаскивая из него оторванный человеческий ноготь. И как они живут с такими хрупкими когтями? Ими же совсем неудобно раздирать мясо.       А откуда он, кстати, взялся? Но ответ на этот вопрос нашёлся почти сразу. В центре комнаты.       Человеческое тело, точнее его остатки. Лицо изодрано до неузнаваемости, брюхо вспорото и его содержимое разбросано по комнате, всё это великолепие очень сильно воняло.  — Это я сделала? — оглядывая стены, перемазанные в крови и исчерченные бессмысленным набором символов, спросила у пустоты. Вон там, под самым потолком я видела знак, означающий нечисть, а там Тьма и зов. Ближе к правому углу можно было увидеть руны Силы и воды. На потолке засели огонь и Хаос. Как я туда забралась? Я же не настолько высокая, в отличии от папы. Вот он бы точно достал, а я нет. Может это он так украсил пыточную? Да не, папа не писал бы что-то настолько бредовое, тратя ценную кровь. Даже я понимаю, что на стенах написан полный бред.       Папа? Папа Дейв? Неожиданно всплыло в голове какое-то имя. Откуда я его знаю? Мой папа — А… Но закончить мысль я не успела, голова просто взорвалась от странных видений. Вокруг человеческий мир, проклятый на бессмертие маг идёт немного в стороне, довольно сильные демонолог и экзорцист ведут под руки маленькую полукровку и…       Разум окончательно погас…

***

      Проснулась я в холодном поту. За окном уже стемнело и свет от проезжающих за окном машин создавал на полу причудливый бегущий рисунок. Я проспала до вечера? Чувствую себя подозрительно отдохнувшей.  — Эй, Са… — следуя рефлексам, я молниеносно достала из-под подушки нож и приставила его к горлу наклонившегося надо мной человека.  — Полегче! Это всего лишь я. — Шон поднял руки в смеси защитного и примиряющего жеста. Я убрала нож обратно под подушку. — Что-то ты слишком нервная. Плохой сон? — поинтересовался Шон.  — Да… — тихо ответила, пребывая в своих мыслях. — Шон, а мои руны не могли ослабнуть? — задала волнующий меня в данный момент вопрос.  — Нет, а тебя что-то волнует? — я спала в футболке, поэтому Шон мог с лёгкостью рассматривать мои татуировки на руках. Этим он и занялся, а я ему не мешала.  — Сон был слишком странный. — пояснила свои опасения.  — А подробней? — дядя поднёс мою руку ближе к лицу, рассматривая шрам, пересекающий руну заточения ближе.  — Я очутилась в какой-то комнате, она вся была залита кровью, а на стенах были разные руны. Сначала я ничего не понимала, мне было слишком высоко, будто я встала на какую-то возвышенность и смотрю с непривычной для меня высоты. Но потом пришло… — я на мгновение задумалась, подбирая лучшее объяснение. — Ну, пришло как бы другое сознание. Я уже не я, а кто-то другой. И вот меня не удивляют ни кровь, ни истерзанный труп, лежащий посреди пыточной, а это была именно она. По крайней мере так считала та — другая. Но её размышления я почти не помню, кроме того момента, когда она начала читать символы на стенах. Она считала, что там написана полная ерунда… — я замолкла, пытаясь вспомнить больше подробностей. Но тут до меня дошло, что я увидела и поняла.       Я резко подскочила с кровати, молнией метнувшись сначала к выключателю, а потом к столу, ища пустой листок бумаги и ручку. Шон смотрел на меня немного ошарашенно, но не пытался остановить. Он прекрасно знал, что такое внезапно сошедшее озарение. А я наконец нашла, что искала.

***

      В отельном номере стояла тишина, прерываемая только звуком пишущей ручки. Черноволосая девушка что-то увлечённо рисовала, а молодой парень заглядывал ей через плечо. Оба были настолько увлечены своим занятием, что не заметили красные глазки-угольки, внимательно наблюдающие за ними из густой подкроватной тени.  — Ты думаешь, что тебе приснился перевод этих рун? — Шон смотрел на нарисованные руны и подписи к ним. «Нечисть и зов» — гласили надписи.  — Знаю, звучит бредово. Но сон был слишком реалистичный. — Сара тяжело опёрлась на стол. Оба человека выглядели устало и как-то обречённо.  — Да всё правильно тут переведено. Что ты к девочке пристал, Шон? — незамеченная тень спрыгнула с потолка, куда она забралась ранее, чтобы рассмотреть предмет спора.       Сара и Шон резко отпрыгнули от стола, испугавшись этого существа.  — Нич! — в один голос рассержено прорычали названные родственники.  — Что ты тут делаешь?! Я же сказал тебе присматривать за лабораторией! — рассержено спрашивал Шон у Нича, пока Сара театрально держалась за сердце.  — Там скучно. — заныл непослушный фамильяр. — Почему я должен сидеть один дома, пока вы тут развлекаетесь?! — в этот момент Нич походил не на старое существо, прожившее ни одно десятилетие, а на обычного капризного ребёнка.  — Ладно. — раздражённо прорычал Шон, потирая глаза. — Что ты там говорил про руны? — задал более важный на данный момент вопрос Шон.  — Я сказал, что Сара всё правильно перевела и ты зря к ней придираешься. — с готовностью ответил Нич.  — То есть тебе знакомы эти руны? — спросила Сара.  — Да, а что-то не так? — вопросительно ответил фамильяр.  — Мы не могли их перевести. — ответил за Сару Шон.  — Я умнее Шона, а я умнее Шона! — Нич радостно запрыгал по столу.  — Поаккуратнее с заявлениями. — предостерегла Сара, направляясь в сторону шкафа, чтобы переодеться из пижамы в повседневную одежду.  — А ты куда намылилась? — поинтересовался Шон.  — Переодеваться. — указав на вещи в руках, непонимающе ответила Сара.  — А ну брысь спать! — уперев руки в бока, сказал Шон.  — Ну нам же нужно разобрать с поляной! — возмущённо воскликнула Сара.  — Никаких «но», мы с Ничем справимся сами, а ты должна спать! Три дня изматывала себя, а сейчас хочет что-то делать! — когда Шон включил режим наседки, его уже не остановить.  — Но… — попыталась возразить Сара.  — Я сказал никаких «но». — ответил Шон, перед тем как хлопнуть дверью номера. Нич пошёл за ним следом.       Черноволосая охотница осталась в своём номере одна. В растерянности и с вещами в руках. Где-то на улице завыла машинная сигнализация, после которой послышалось ёмкое:  — Пиздец!  — И не говори, мужик. — ответила ему Сара, всё ещё смотря с растерянностью на вещи в руках.