Игра со смертью.

Гарри нужно помочь. Я знаю это. Он до сих пор не нашёл способа, как пробыть столько под водой без кислорода. Жили бы мы в мире магглов, всё могла бы решить обыкновенная маска, но его выбрал сам кубок, а значит, он не имеет права на отказ. Поздно отступать, слишком поздно. В последнее время он очень задумчив. Постоянно находится в библиотеке, задерживаясь допоздна, в попытках найти что-то, что позволит ему пройти это испытание, не ударив грязью в лицо. Бледный, невыспавшийся, отстранённый, он толком не ест и не улыбается, опаздывая на уроки, и всё, что мне остаётся — надеяться на то, что смогу ему помочь. Виктор как обычно тренируется, подтягиваясь на турнике. Кажется, его мозолистые руки давно привыкли к зиме и холоду, раз он, не взирая на погоду, на снег, продолжает тренироваться, не надев даже перчаток. Уже смеркается, но он, кажется, не собирается уходить. Из его рта выходит пар, а на покрасневшем от мороза лице проступают испарины пота. Он даже скинул куртку, оставшись в одной лишь футболке. И не обращает никакого внимания на происходящее. На то, что начинает густыми хлопьями падать февральский снег. В марте состоится второй этап, и это — последние, морозные дни. Как только немного потеплеет, состоится турнир. Я подхожу ближе к нему, и, наконец, заметив меня, Виктор улыбается, вытирая полотенцем лицо. — Тебе не холодно? Виктор мягко меня целует. За эти несколько недель после бала, мы довольно сблизились. Часто выбирались в Хогсмид вместе, что бы выпить сливочного пива и посидеть в пабе, где, пусть и людно, но не побеспокоят. Он мало что рассказывал о себе, в основном, просто смотрел на меня. Зачарованно, боясь перебить, боясь нарушить мою речь и покой даже своим дыханием. Он лишь поправлял мои волосы, говоря о том, что я самая красивая, чем вызывал у меня искреннее смущение. Мне часто говорили это и до него, но… Мерлин, ни один не проявлял ко мне столько внимания. И ни один не добивался моего внимания так, как делал это Виктор, решивший идти напролом прямиком к цели, решивший добиться своего, чего бы ему это ни стоило. Столь гордый, желанный. Он мог бы поманить пальцем любую, и любая бы с ним пошла, но он выбрал меня, наплевав на гордость. Не стоявший прежде на коленях, он готов был упасть к моим ногам, лишь бы дала ему шанс. Готов был разбиться в лепёшку. — Холодно? — Виктор переспрашивает. — Хорошо, что пришла. Можешь согреть. Хотя, скорее, я тебя согрею своим жаром. Он переплетает пальцы наших рук, целуя тыльную сторону моих ладоней. — Совсем замёрзла… Вместо того, что бы надеть свою куртку, он набрасывает её мне на плечи, прижимая к себе. — Сейчас станет теплее. — Шёпчет он, целуя снова. — Я хотела поговорить с тобой. — Признаюсь я. — Это уже звучит как приговор. — Отшучивается, закуривая сигарету. — Мне уже страшно. — Неужели ты чего-то боишься? — Боюсь того, что оттолкнёшь меня. — Признаётся Виктор, садясь на лавочку. — Не томи, Бэлла. Что-то случилось? Или меня снова где-то с кем-то видели? — Дурак. Я о тебе переживаю. Как собираешься проходить испытание? Оно не за горами. Мерлин! Не смотри на меня, Виктор! Не смотри мне в глаза! Не смотри на меня так, пожалуйста! Невольно, опускаю глаза, ощущая, как прожигает своим взглядом. Взглядом глаз цвета агата, непроглядным, полным жара и холода в одночасье. — Не переживай. — Уже мрачнее произносит он, выдыхая дым в сторону. — Виктор… — Тебе не о чем переживать. Я нашёл способ. — Да? И какой же? — На время, стану амфибией. — Это не опасно? — Нет. — Это какое-то зелье? — Интересуюсь я. — Или заклятие? — А ты планируешь повторить? — Виктор усмехается. — Не советую. Скажем так… У меня вырастут жабры. И я стану похож на акулу. Смотри, что бы голову не откусил Гарри. — То ли всерьёз, то ли шутит он. После чего приподнимает моё лицо за подбородок. — Отчего трясёшься? Почему не смотришь на меня? — Просто устала. Я рада, что ты нашёл способ. Я пойду, Виктор. — Нет. — Тоном, не терпящим возражения, произносит он, хватая меня за руку. И, встав, смотрит в глаза, выдыхая табачный дым едва не в лицо. — Куда ты собираешься? Мы не закончили. — Не закончили что?! — Думаешь, я идиот?! За кого ты меня держишь, Бэлла?! Ты пришла поговорить только об этом?! Ради чего?! Посмотри на меня! — Виктор впервые смотрит на меня с таким недоверием и злобой. И я не знаю, куда деться от его, пронизывающего, взгляда. — Нужно было вместо Гермионы взять тебя. Посмотрела бы, кто освободил бы тебя быстрее. Я или твой Гарри. — О чём ты?! — Посмотри в глаза и скажи, что это не так. — Уже мягче произносит он. — Скажи, что спросила потому, что правда переживаешь обо мне. Обо мне, а не о нём… Бэлла. Прошу тебя. — Виктор… — Я поднимаю на него свой, полный страха, взгляд, борясь с желанием снова опустить глаза. Порой кажется, что Виктор читает меня как открытую книгу. Стоит лишь окинуть быстрым взглядом, знает, что на душе. Его мать была провидицей. Может, что-то передалось и ему. Только Виктор никогда этим не занимался… Наверное. — Почему ты всегда меня подозреваешь? — Не понимаю я. — Виктор, если бы я не хотела… Я бы не была с тобой. Почему ты не доверяешь мне?! Разве я этого не заслужила?! — На глазах проступают слёзы. — В моей жизни не было никого, кроме тебя. И ты это знаешь. — Прости. — Шёпотом отвечает он. — Прости, Бэлла… Я никого так сильно не любил, не желал, как тебя. Я боюсь однажды проснуться. Понять, что всё это было лишь иллюзией. Я боюсь тебя потерять, Бэлла. — Он смотрит мне в глаза. — И просто… Просто после всего, я не доверяю другим. Не доверяю никому. — Но я не «никто». — Ты для меня не «никто». Ты для меня всё. Прости меня, ладно? — Шёпчет он. — Меньше всего я хочу причинить тебе боль. Я хочу оградить тебя от всей боли. Закрыть собой от всех и каждого, кто хочет и может навредить. Пожалуйста… Бэлла, пожалуйста, не предай моего доверия. — Никогда. — Отвечаю, обняв руками его шею. — Обещаю, Виктор. — Я люблю тебя. — Произносит он. В его небольшой комнатушке горит ночник. В полумраке черты его лица кажутся еще острее, чётче. А его глаза всё так же непроглядны, но в них горит огонь. Раздевшись, он бросает меня на кровать, припадая к шее и губам. Целует тёрпко и жадно, изголодавшийся по моему телу и теплу. Помогает избавиться от ненужной одежды, и, осыпав поцелуями тело, поцелуями, от которых бросает в жар, кладёт мои ноги на свои плечи, и, улыбнувшись, входит в меня, целуя ступни. Я смущенно улыбаюсь, прижимая Виктора к себе… Как же хорошо. Будто считывая мои желания, он припадает к груди, лаская её и сжимая в одночасье. «Я люблю тебя, Бэлла. Люблю тебя». — Глухо шёпчет он и я невольно постанываю. Одно его движение. Он разворачивает меня спиной к себе, поставив на корточки. Я выгибаю спину, точки грациозная кошка, и он ускоряет темп, положив ладонь мне на шею. Что бы не вырывались стоны, закрывает рот рукой, двигаясь еще быстрее. Резче, заставляя кричать его имя. Ударяет по ягодицам, еще раз и еще. И я едва заметно улыбаюсь, ощущая, как приятная волна проносится по телу. Виктор, целуя мою шею, делает еще несколько движений, и тепло разливается по ногам. Он обессиленно падает рядом, держа мою руку в своей и подносит к губам. — Тобой хочется любоваться. Хочется делать себя своей снова и снова. С ума сводишь… — Хрипло произносит он, закуривая сигарету. — Так прекрасна… Каждый изгиб твоего тела — прекрасен. Ты вся прекрасна. Точно сошла с полотна талантливейшего художника… Я никогда не устану смотреть на тебя. И желать тебя, Бэлла. Ты только моя. Никому не отдам. — Не отдавай. — Прошу я. — Женюсь на тебе. — С улыбкой произносит он. — Хочешь, вместе уедем? — Не знаю, отпустят ли. — Я это улажу. — Клянётся он. — Может, думаешь, что я шучу. Что сошёл с ума… Но я попрошу твоей руки и добъюсь согласия. — Спи. — Смеюсь я, поглаживая его чёрные, как смоль, волосы. Виктор обнимает меня, засыпая в обнимку. В его объятиях так тепло. Не нужно даже одеяло. Он греет собой. Поцеловав его в последний раз, я засыпаю. *** Уже на следующий день, после занятий, бегу в библиотеку, где, заметив Гарри за книгами, поправляю своё короткое, чёрное платьце. Он сидит, ссутулившись, протирая свитером очки. И я незаметно подхожу к нему, сажусь рядом. Он не красив. Обычный парень в очках со шрамом. Среднего роста, худощавый. Его рубашка не глажена, помятые брюки. И, сравнивая его с Виктором, правда не понимаю, что в нём нашла, но меня необъяснимо тянет к нему. Чем сильнее отталкивает, не понимая этого, тем сильнее тянет. Мы с детства знакомы, и с детства я влюблена. Окончательно и бесповоротно, глушу свою боль, залечиваю раны на сердце романом с Виктором, но всё это — лишь самообман. Мне не нужен никто, кроме Гарри. И самое ужасное, я знаю, что нам не суждено никогда быть вместе… Никогда. — Бэлла? — Парнишка поднимает свой уставший взгляд. — Всё еще ищешь? — Спрашиваю, слабо улыбнувшись. — Если ты пришла жаловаться на Джинни, я ничем не могу помочь тебе. «Можешь, дурак. Просто ничего не видишь дальше своего носа.» — Проносится в голове, но я лишь усмехаюсь. — Есть зелье. Оно действует ровно час. — Тихо произношу я. — Превращает человека в амфибию. У тебя будут жабры. На руках и ногах вырастут перепонки. Я помогу тебе приготовить его. Только не спрашивай, откуда я это узнала. Просто доверься. — Снова втянешь в какую-то свою авантюру? — Гарри нервно улыбается. — Ладно, выбора всё равно нет. Какие ингридиенты нужны? Я пишу список и протягиваю ему. — Ладно, надеюсь, это правда сработает. Спасибо, Бэлла. Я твой должник. — Гарри обнимает меня за плечи. — Вечно выручаешь! — Восторженно восклицает он. — Если у нас правда получится… Я сделаю ради тебя что угодно. — Прямо что угодно? — Лукаво смотрю на него. — Всё, о чём попросишь. — Клянётся Гарри. — Я подумаю. — Шёпчу ему на ушко, и, оглянувшись, снова поправляю платье. — С тебя должок. Выйдя из библиотеки, слышу за спиной шаги. Глухие и приземистые. Оборачиваюсь. Крам! Чёрт бы его побрал! Судя по его неоднозначному взгляду и крайне мрачному выражению лица, понимаю, что могу смело писать завещание. И, прежде чем успеваю что-то сказать в своё оправдание, он подходит вплотную, заставляя вжаться в холодную стену. — Тварь. — Произносит он едва слышно. — Что ты собрался делать, интересно?! Ударишь меня? — С радостью сделал бы это, будь бы я Малфоем. — Шипит он. — Воспитание не позволяет. А твоё тебе, видимо, позволяет, вести двойную игру. Какая же ты сучка. — Он смотрит мне в глаза. — Я почти поверил тебе вчера. — Я всего лишь пыталась помочь своему другу. — Другу?! Забудь, что говорил. Я уничтожу его. — Клянётся Крам. — Я его размажу. Живого места на нём не будет, Бэлла. И всё — по твоей вине. Ты доигралась. Лично утоплю как щенка. — Только попробуй. — Голосок прорезался?! Давно такая смелая стала?! — Ты не посмеешь причинить ему вреда. Ты его не тронешь. Если я правда дорога тебе, ты его не тронешь. — Если бы я был правда дорог тебе, ты бы держала язык за зубами. — Виктор… Выслушай меня. Я прошу тебя. Давай просто поговорим? Я всё объясню. — Твой поступок уже всё объяснил. Передай парнишке, отправится к своим родителям. Там его ждут. Сказав это, Виктор уходит, а я невольно оборачиваюсь ему вслед. Ну, всё. Машина для убийств была активирована. Теперь уничтожит любого, кто встанет на пути.