Игра со смертью.

Гарри… Он стоит, весь промокший, трясущийся от холода, из рук падает махровое полотенце. Он смотрит на меня, окольцованную. Смотрит, не сводя взгляда. И в его глазах читается боль. Безмолвно. Будучи не в силах даже накрыть свои плечи… Ему холодно и сыро, ему мокро, ему больно, но почему-то трясусь и я, а обида застывает комом в горле. Сколько всего могут рассказать одни глаза… Сколько всего можно в них увидеть, и не солгут. Я вытираю свои слёзы, ощущая то, насколько ошиблась. Почему он не подошёл раньше? Почему делал вид, будто не замечал меня? Почему был всегда на стороне Джинни?! Я ухожу, слыша поздравления из уст товарищей Крама. Кто-то из друзей хлопает его по плечу, обнимает, желает счастья, кто-то просто пожимает руку, прося пригласить на свадьбу. «Самую красивую девушку себе урвал». — Раздаётся точно громом, голос Каркарова. Он говорит это Дамблдору, хитро улыбнувшись. «Королева. И ей нужен король…» — Продолжает он. А я думаю лишь о том, что бы дома не прибили, когда вернусь. Родители возлагали на меня огромные надежды, и явно не обрадуются тому, что их 16-ти летняя дочь обручилась с болгарином. Я умею раскладывать карты. Я умею видеть настоящее, прошлое, будущее. Но сейчас я с радостью обратилась бы к тому, кто обладает таким же даром лишь бы услышать, что меня ждёт. Узнать, ошиблась ли… И сердце предательски сжимается в груди. Ошиблась. Вот она, точка невозврата. Вот она, точка отсчёта. Я сказала «да», потому что не хотела ранить Виктора, он бы не простил, если бы отказалась при всех. Я не могла разбить его юное сердце. Но смогла разбить своё… По щекам бегут слёзы. Я обессиленно падаю на позеленевшую листву, скидывая с шеи этот дурацкий шарф. Сейчас он душит, а мне нужен воздух. Несмотря на прохладу, снимаю куртку, и рассматриваю подаренное Виктором, кольцо. Красное золото высокой пробы. Объёмное, в то же время нежное. Посередине красуется бриллиант, ослепляя глаза блеском. В нём отражается солнце. Красивое, явно дорогое. Любая другая была бы счастлива оказаться на моём месте. Кто угодно, но не я. Фред догоняет меня, и падает рядом. Он, не говоря ни слова, прижимает к себе. К своей груди. Всякое между нами было. И ругались, и мирились. Но, сколько себя помню, этот рыжеволосый парнишка всегда был рядом и прощал меня так, как любящая мать бесконечно готова прощать своё глупое дитя. И даже после того, как Виктор его избил со своими дружками, не стал ненавидеть. Просто реже попадался на глаза. Он молчит, обнимая меня, и его рубашка становится мокрой от моих слёз. Поглаживает по волосам, бережно, боясь ранить. И молчит тоже, боясь ранить, боясь разрушить этот момент. — Я дура. — Говорю ему, начав первой. — Нет. Ты не дура. Не плачь, пожалуйста. Я знаю, как тебе тяжёло… Любой девушке волнительно прощаться с отчим домом, с семьёй… Но, если не хочешь… Тебя ведь никто не заставляет, Бэлла. — Я не знаю, что мне делать. — Признаюсь я. — Правда, не знаю, Фред… — Он любит тебя. — Тихо произносит он. — Надеюсь, Виктор сделает тебя счастливой, если я не смог… — Я люблю другого. — Вырывается из уст прежде, чем успеваю осознать сказанное. Дура! Теперь точно, дура! Фред не проболтается, но и у стен есть уши. И, если бы Виктор решал вопросы со мной… Но он этого не сделает. Мне хватило того, что он поднял руку на Фреда и Гарри. Я не хочу больше подобных жертв, а он… Ведь не остановится. Он просто не умеет вовремя остановиться. Шум ветра колышет деревья и играет с моими волосами. Поднимает волны на тихой, холодной реке. Они омывают ботинки, заставляя мёрзнуть ноги. Вдали слышатся болгарские песни. Точно, Виктор и его друзья… Празднуют, чевствуют его. Доносятся крики, возгласы, тосты и пляски. А я боюсь взглянуть на Фреда, боюсь разбить его сердце болью в очередной раз. Он внимательно смотрит на меня, притихший. Не понимает, о ком я. — Фред… Я люблю Гарри. — Шёпотом произношу ему на ушко, тут же опустив в пол глаза. Он отворачивается, пытаясь заглотить как можно больше воздуха, пытаясь не показать того, насколько ранен. Огонёк пропадает, тухнет в его глазах, и он сжимает руку в кулак. На зелёных глазах проступают слёзы. — Прости. Прости, если сможешь. Ладно? — А я… Просто друг, да? — В звонком голосе слышен надрыв. — А, знаешь, забудь, Бэлла… Зря я на что-то надеялся. В один момент, мне показалось, у нас может что-то выйти. Показалось, нас связывает что-то… А я… Просто друг. Очередной. Идиот. — Фред… — Я любил тебя. — Отчаянно произносит он. — Всегда тебя любил. — Я знаю… Мы… Мы можем остаться друзьями и всё забыть. — Забыть?! — Переспрашивает он. — Нет… Прости, Бэлла. Возможно, через пару лет… Но не сейчас. Прости, мне нужно побыть одному. Надеюсь, ты не пожалеешь. Будь счастлива. Я рад за тебя, правда… — Фред! — Кричу ему вслед, но он, не оборачиваясь уходит. И вот, снова. Я одна. Моя душа полна необъятной боли, моё сердце вот-вот выпрыгнет из груди. Почему так?! Почему всё именно так?! Я закрываю руками лицо, понимая, что оборвала последнюю нить. Разрушила то, что оба пытались сберечь из последних сил. Разрушила нашу дружбу. Перечеркнула всё то, хорошее, что между нами было. Фред был моим лучшим другом. Он всегда шутил, когда было грустно. Поднимал настроение своей бесконечной улыбкой. Вытирал мои слёзы. Вытаскивал из любых передряг. Он был рядом, когда умер мой брат. Один из немногих, он не поверил словам Джинни и пытался как-то за меня заступиться, пусть и выходило это крайне плохо. Он поставил меня выше своей родной сестры. Выбрал меня, а не её. Но я не смогла ответить ему взаимностью. И то, что я люблю именно Гарри, его друга, а не Виктора, разбило ему сердце вдребезги окончательно. Сейчас, мне ничего не хочется. Разве что напиться до беспамятства. Может, хоть это заглушит мысли… — Ты так замёрзнешь, Бэлла. — Слышен голос Гарри. — И простудишься. Парнишка подходит ко мне, со слабой, уставшей улыбкой. — Подслушивать — нехорошо. — Бормочу я. — Это правда? — Что «правда»? — Раздражённо спрашиваю я. Только тебя сейчас не хватало с твоими допросами! Не сыпь мне соль на рану, Поттер. Именно ты — спонсор моих проблем и виновник торжества. Гарри садится рядом, мягко убирая волосы с моего лица. Я приподнимаю бровь. — Что нужно?! — Не будь такой колючей. Я знаю, что ты не такая. Бэлла… Я слышал, что ты ему сказала. Клянусь, я не подслушивал! Я просто хотел быть один и увидел вас. Думал, вы сейчас уйдёте, но… — Гарри замирает, встретившись с моим ледяным взглядом. — В общем… Я слышал всё. Я внимательно на него смотрю, пытаясь понять, о чём думает. Говорить с ним о своих чувствах и признаваться в любви — последнее, чего хотелось сейчас. Но поздно отказываться от своих слов. — Я…Это правда, Бэлла? — Приподняв мой подбородок, спрашивает Гарри. — Да. — Пусть назовёт «дурой». Пусть меня возненавидит Крам, а вместе с ним и все его друзья. Пусть меня снова травят всей школой и пусть Джинни снова это начнёт, если осмелится. Я готова подписаться на это. Если только скажет, что это взаимно. Если даст хоть на секунду почувствовать его прикосновения. Он закрывает глаза и тянется ко мне. Я обхватываю руками его шею. Три… Два… Одна… Одна секунда до точки невозврата, и я проигрываю неравный бой своим эмоциям, позволяя себе ответить на этот нелепый, неумелый, его первый поцелуй, и мурашки пробегают по коже. Я пожелаю потом, и очень сильно. Но это всё будет потом… Не сейчас. Гарри проводит рукой по моей шее, и, я поддаюсь ему, его напору, его губам, после чего отстраняюсь, вытирая слёзы. — Мы… Мы не должны. — Сквозь боль произношу я. — Слишком поздно ты понял, что теряешь, Гарри. Я больше не позволю тебе играть мной и моими чувствами. — Бэлла… — С этого дня, я обещана другому. И лучше тебе забыть о том, что сейчас произошло. — Стиснув зубы, произношу я. — Заикнёшься об этом… Я в порошок тебя сотру. И не подходи ко мне больше. Никогда. Встав, я встряхиваю кожанку и ухожу, мысленно моля о том, что бы этого не кто не видел. Но, как я уже успела упомянуть, и у стен есть уши.