Игра со смертью.

Я до сих пор не могу поверить в то, что невеста. В то, что скоро надену белоснежное платье, в то, что свяжу жизнь с Виктором. Осознание приходит не сразу, даже когда мы оказываемся вместе на корабле, я не верю в то, что всё это не сон, а явь. В то, что не проснусь в следующую секунду, лёжа в своей комнате. Этот год изменил мою жизнь, изменил меня, изменил мою судьбу. И всё, что мне сейчас остаётся — тасовать карты, пытаясь узнать, не сделала ли ошибку. Но даже если и сделала, этого не исправить. Слишком поздно, слишком заигралась, не отпустит. Мы плывём сквозь моря, и всё это время находимся в разных каютах. А когда Виктор заходит, что бы пожелать спокойной ночи, я замечаю ухмылку на его лице. — Всё гадаешь? — Раскладываю. Не мешай. — Хмыкаю я, вытаскивая старший аркан Башни. Не слишком-то радостная перспектива. Виктор садится напротив, с интересом разглядывая меня. — Не спится, Крам? — Не могу уснуть без твоего поцелуя. Дай хоть полюбоваться тобой. Твоей красотой, Бэлла. — Произносит он, окладывая в сторону мои карты. И, улыбнувшись, целует кончики моих пальцев. — Ты так красива. Вечно готов смотреть на тебя. — Я всё еще злюсь. — Чем же я так тебя обидел, красавица? — Еще спрашиваешь?! Я думала, ты поиграл и бросил. Ты не пришёл попрощаться. — Я бы не сделал этого. Не доверяешь мне? — Прекрати. У меня сердце в пятки ушло. Я думала, мы никогда больше не увидимся! — Я дал тебе слово и сдержал его. — Ухмыляется он, убирая огненно-красные волосы с моего лица. — Королеве нужен король, а не придворный валет. Разве могло быть иначе? — Валет означает в картах хлопоты. — А со мной, у тебя их не возникнет. — Он мягко улыбается, задержав на мне слегка уставший, взгляд. — Я так рад, что мы вместе. Рад, что ты теперь всегда будешь со мной. Наверное, тебе волнительно, и это можно понять. Любая девушка волнуется перед свадьбой. Выберем тебе самое красивое платье, слышишь? Любое, которое захочешь. — Ты уверен, что хочешь жениться? — Иначе бы не сделал столько, что бы быть с тобой. Сомневаешься во мне? — Скорее, в себе. Я не знаю, справлюсь ли с ролью жены. Виктор… Мне всего шестнадцать. Да и ты не намного старше. — Наши предки женились еще раньше. Моя бабушка вышла замуж в тринадцать в первый раз. — В первый? — Не понимаю я. — Она считала, что не может иметь детей. Потому, что прожила десять лет в браке без них. Может, для тебя это звучит, как дикость… Но в то время детей женили рано. Девушка считалась готовой к замужеству, если у неё пошла первая кровь. С этого дня родители начинали собирать приданное и устраивали смотрины. Но никто никого не принуждал насильно. Если девушке не нравился жених, она имела право отказаться. Да и женихов подыскивали примерно одного возраста с невестой. Если она была младше пятнадцати, то жениху должно было быть максимум шестнадцать-семнадцать. Да, развод считался позором… Но в случае моей бабки, не считался. Они хорошо жили с её мужем, но детей не имели, и тогда все винили в подобном женщину. Поэтому, второй раз она вышла замуж за вдовца. У моего деда было трое детей, и жена умерла, когда рожала последнего. Бабка решила, что, раз не может иметь детей сама, станет приёмной матерью детям деда. И как только они поженились, она забеременнела. И родила еще пять детей. Видимо, проблема, всё же, была не в ней. — Виктор усмехнулся. — Сейчас, многое изменилось и редко вступают в брак до шестнадцатилетнего возраста. Хотя, бывают исключения. Но это не к болгарам, а к болгарским цыганам. К ним моя семья не относится. Хотя, поговаривают, их провидцы довольно сильны. Бэлла… Тогда женщин не брали учиться. Они с детства помогали матери по хозяйству, многие не умели даже писать и читать, и магии их обучали старшие женщины, если речь шла о чистокровном роде. — Расскажи еще о свадебных традициях! — Требую я. — Хм… Наверное, тебе интересно, почему мы спим в разных комнатах? Это — одна из традиций. Видишь ли, невеста до вступления в брак должна быть нетронутой. Сейчас это уже не столь важно, как сто лет назад, и если всё произошло с женихом, он её не выдаст. Но всё же, лучше, что бы они не ночевали вместе. Дело еще и в чистоте крови. Будь бы я обычным болгарским парнем, до этого бы не было дела никому. Но я — чемпион. Из древнейшего, чискровного рода. И на меня придут смотреть. Честь невесты — честь её мужа. — То есть, меня выгонят с позором? — Нет. Если невеста была невинной, парень должен выстрелить из ружья в их первую ночь несколько раз, что бы все услышали. И, куда же без окровавленной простыни… — Хмыкнул Виктор. — Но мы это уладим. Вместо твоей крови, я преподнесу свою. — Это — дикость! — Злюсь я. — Виктор! Слышишь, я не буду учавствовать в этом позоре! Надеюсь, танцев с этим покрывалом не будет?! — Нет, но его нужно показать. — Я не считала, что вы — варвары, погрязшие в Средневековье! — Бэлла. Будь бы я обычным парнем, всем было бы плевать. Никто бы об этом не попросил. Но эти традиции придумали не мы, и не нам их отменять. И да, я знаю о том, что кровь идёт не у всех. Но старшее поколение безграмотно, и не стоит их в этом винить. Просто доверься мне, ладно? Никто не посмеет тебя упрекнуть. Завтра мы уже будем в нашем селе… Спи. — Шёпчет он, мягко меня целуя. — Я люблю тебя. И как после этого спать?! Знала бы я об этом раньше, вряд ли бы вообще согласилась! Сколько пафоса, чистокровный, древний род, чемпион, король… У меня уже складывается впечатление, что меня не примут у него на Родине, но выбор сделан, и слишком поздно что-то менять. Спасибо, Виктор. Спасибо, что втянул в это! Я убираю карты, потому что не знаю, о чём спросить. К тому же, раскалывается голова. Интересно, какая у них мода на свадебные платья? Я с детства мечтала о платье, как у принцессы, пышном и подчёркивающим талию. И остаётся надеяться на то, что в глуши, сумею отыскать похожее. *** Утром мы прибываем. Виктор помогает мне спуститься с коробля, и я вдыхаю солёный, влажный, прибрежный воздух. Лёгкий ветер играет с моими волосами, пока солнце опаляет кожу. Вблизи пирс, на котором рыбачат мужчины, пытаясь поймать улов, что бы после продать на местном рынке. Вдали виднеются горы с заснеженными вершинами, на одной из которых расположен величественный замок. Видимо, это и есть Дурмстранг. — Пойдём. — Произносит Виктор, взяв мой рюкзак. Вещи-то пропахли морем и их нужно простирнуть. Каркаров идёт впереди, наконец, скинув в себя шапку. А я пытаюсь успеть за ними, ведь мои кеды полны песка. Хоть не галька, иначе не смогла бы разуться. Виктор замедляет шаг, держа на руках уставшего и недовольного Бусю, который ворчит и щурит зелёные глазки. В них так и читается — «я вам, двуногие, еще устрою сладкую жизнь!» И я невольно улыбаюсь ему, но Буся лишь отворачивает мордочку, засыпая на широких плечах Виктора. Пытаюсь рассмотреть дома. Некоторые из них огорожены, некоторые выглядят совсем бедно, некоторые едва не до основания смыты морем, а крышу снесло ветром. И всё же, здесь колоритно, здесь красиво, здесь непривычно, и мы проходим через камыши, и я замечаю вдали лес. Интересно, он заколдован? Я слышала, здесь живут лишь чистокровные волшебники. Но почему некоторые из них тогда тогда настолько бедны? — Смотри под ноги. Здесь водятся змеи. — Тихо произносит Виктор, пытаясь не выдать своей усталости. — Мы почти пришли. — Вот, полюбуйся. — Говорит Каркаров, окидывая дом племянника полным гордости, взглядом. Я поднимаю взгляд, щурясь от солнца. Трехэтажный дом, огороженный высоким забором из красного кирпича. Вместо песка — мраморная плитка. Во дворе стоит фонтан, и дом этот отличается от остальных. — Виктор построил его сам. Точнее, за свои деньги. Вместо того, что бы тратить их, он собирал, и откладывал, зная, что однажды женится и в прежнем станет тесно. Здесь был только сарай с деревянной избой. Всё, что ты видишь сейчас — это его труд. Виктор слегка смущается, улыбаясь мне. — Интересно, Иванка еще спит? Её обычно не разбудишь раньше десяти. — Иванка всё слышит! — Кричит девочка лет восьми, выбегая навстречу. Она бросается в объятья Виктора, крепко его целуя, взъерошив его волосы, задорно и звонко смеётся, и что-то говорит брату, после чего удивлённо смотрит на меня. Виктор кружит её, щипая за щечки. В его взгляде читается неподдельная гордость. Он держит её на руках, точно пушинку, держит, такую сонную, с растрёпанными, чёрными волосами, в помятой, синей ночнушке, босую, ведь её шлёпки слетели — так она неслась к любимому брату, скучая по нему. — Куклу тебе привёз. Как ты и просила. — Улыбается Виктор, показывая взглядом на меня. — Живую Барби. — Ты правда Барби?! — Удивлённо спрашивает она, касаясь моих волос. — Она настоящая?! Можно потрогать, — Самая настоящая. — Смеюсь я. — Можешь с ней даже подружиться. Думаю, вам будет вместе веселее. — Ты правда привёз её мне? — Иванка клипает голубыми глазками, рассматривая меня. — Она очень красивая. У меня таких еще не было! Спасибо, братик! — Девочка его целует, затем недовольно морщится, уколовшись о трёхдневную щетину брата. — Ты колючий! Как кактус! — А ты всё такая же вредная. — Смеётся он. — Ладно, ладно. Я тебе кое-что расскажу, а ты не кусайся. Бэлла — моя невеста. — Невеста?! Ты женишься?! — Девочка улыбается. — Ага. И свадьба в ближайшее время. — А можно… Можно я буду подружкой невесты?! Ну, как в фильмах… — И платье у тебя будет как у принцессы. Воздушное, небесно-голубое, я помню. — Улыбается он, мягко опуская сестру на землю. — Дядя Игорь! — Иди сюда, красавица. Мы привезли тебе много подарков. И сладостей, как ты просила. Албена! — Зовёт домработницу и няню по совместительству. — Разбери сумки и покажи гостье комнату. Женщина средних лет, тучная, но довольно улыбчивая подходит, что-то говоря на болгарском. И, взяв меня под руку, заводит в дом. Она совсем не похожа на волшебницу, и вскоре я убеждаюсь в своих догадках, когда она, вместо того, что бы открыть дверь заклинанием, подыскивает нужный ключ. Заметив мой удивлённый взгляд на себе, улыбается, слегка смутившись. По-английски она, увы, не говорит. Зато Виктор, зашёдший следом, прекрасно меня понимает. — Чувствуй себя как дома… — Говорит, запнувшись. — Точнее… Это теперь и без того твой дом. Я окидываю взглядом просторную комнату с большими, панорамными окнами, выходящими на берег. Здесь почему-то пахнет белизной и крахмалом. Ах, да. Вероятно, из-за того, что Албена стирала белизной светлые, шторы, а белая простынь накрахмалена. Всё новое, свежее, чистое, кажется, на этой кровати никто прежде не спал. Под ногами ковёр со шкурой медведя, но сама комната светлая, и выполнена в минимализме. Белые стены, кровать из светлого дерева, комод, на котором стоит телевизор, что самое главное, цветной. Кажется, недавно сделали ремонт. — Кто выбирал мебель? — Албена. Я доверил ей это. Она следит за сестрой, занимается её воспитанием, готовкой, домом… — С каких пор доверяешь магглам? — Не понимаю я. — Магглы, кто живут здесь, служат волшебникам добровольно. — Виктор улыбается. — Албена — одна из них. Ей бы я доверил, не раздумывая, собственную жизнь. Когда мамы не стало, она вызвалась помогать нам. Не брала ни копейки. Ей просто было нас жаль… — Если это так, у неё и вправду золотое сердце. — Да. Так и есть. Она очень вкусно готовит, и, как выспишься, спускайся вниз. Будут перцы с рисом и фаршем. И фаршированный лук. — Никогда не пробовала. Я и готовить не умею. — Албена всему научит… Я так счастлив, Бэлла. Счастлив видеть себя хозяйкой своего дома. Счастлив смотреть на тебя, и понимать, что это навсегда. Что мы всегда будем вместе. И в горе, и в радости… — Ты уже знаешь, когда будет свадьба? — Неделя-две. Но мне нужно будет отлучиться на несколько дней. Думаю, Иванка не даст тебе заскучать. — И куда ты собрался? — Мне нужно навестить родственников. И сообщить о своём решении. — Я не могу поехать с тобой? Ты не хочешь меня им представить? Виктор мрачнеет, отводя взгляд. — Нет. — Но… Почему? — Поверь, что так будет лучше. Ты обязательно с ними познакомишься, когда придёт время. — Ты что-то от меня скрываешь. — Разве? — К чему такая осторожность? — Бэлла. Ты мне доверяешь? — Да, но… — Если да, не задавай лишних вопросов. На то есть причины. — Он улыбается. — Албена завтра проводит тебя на рынок, выберешь себе что-нибудь. — Я не стану покупать свадебное платье на рынке. — Не станешь. Тебе его сошьют. — Виктор улыбается. — Ни о чём не переживай, Бэлла. Ладно? Помни, что я с тобой. — Ладно. Ладно, Виктор. — Я его целую. — Тебе тоже стоит отдохнуть. — Этим и займусь. Спи. Вечером покажу тебе нашу деревню. Он целует меня снова прежде, чем уйти. И я проваливаюсь в сон.