ma lune.

— Arrête de danser, Grackie! Un jour, nous avons dit que nous finirions avec vous, et ce jour est arrivé. C'est votre dernier bal de Satan! Мортиса словно отбросило от Биби ударной волной. Он задержал руки на ее плечах, но повернул только голову в стороны зала. Сложив уши, вампир сглотнул и, бросив мимолетный взгляд себе на ноги, схватил Биби за руку и дёрнул на себя. — Идём, идём, уходим, — голос Мортиса из шепота перешёл в крик. — Ну быстрее, быстрее, Биби, что же ты стоишь... Девушка не стала долго раздумывать и за руку с вампиром, они выбежали с балкона. В зале творилось сущее безобразие. Гости одной большой толпой рвались к выходу, под ногами валялись осколки битого стекла, было что-то разлито... Пока не началась давка, Мортис аккуратно направился сначала вглубь движущейся толпы, а затем на выход. Сквозь общий шум, Биби что-то прокричала вампиру. — Кто это? Кто это кричал? Мортис, казалось бы, замер на секунду и оглянулся. В его глазах заиграла печаль и сомнение, но вампир, походу, решил довериться девушке. Его взгляд уже не замирал на лице Биби, а бегал туда-сюда, словно не желая сталкиваться с чем-то. Он облизнул пересохшие губы и тихо сказал, чтобы это услышали только он и Биби. — Инквизиторы. Выражение лица девушки сменилось с недоумение на безумный шок. Она была удивлена не тем, что за Грацким охотятся, а тем, что это мракобесие все ещё существует. То есть, Мортис хотел сказать, что... — Мортис, то есть.. Выражение лица вампира совсем впало в уныние. Кажется, он готов был разрыдаться прямо сейчас и прямо на плечах у Биби, но он снова вильнул в сторону и их выбросило из потока людей. Девушку легко стукнуло о стену, но она отшатнулась и снова оказалась перед лицом Мортиса. Он смотрел на неё такими грустными щенячьими глазами, они были такими несчастными и отстранёнными. В его глазах была такая боль, которой Биби не видела никогда, боль, которую Мортис хранил в себе, вероятно, очень долго за неимением поддержки окружающих его людей. Биби действительно видела Мортиса в разном состоянии в самом широком смысле слова "разном", но таким... наверное, впервые. Мортис снова сглотнул подкативший к горлу ком, пытаясь унять эмоции, и в сердцах выпалил: — Биби, если все будет хорошо, то не отрекайся от меня, пожалуйста, — его губы разъехались в разные стороны, вампир говорил уже сквозь зубы, чтобы сдержать бурю внутри себя. — Ты милее всех, ma chère... — голос Мортиса, как и его руки, дрожали. Ему не дал договорить звон над головой. В стену влетела бутылка и с громким звоном разбилась, разлетевшись на мелкие осколки. Мортис сорвался с места, снова слившись с толпой за руку с Биби. Поток людей из ровного, идущего четко на выход, превратился в сущий ад. Люди сновали туда-сюда, в панике. Биби старалась крепче уцепится за руку Мортиса, но расстояние между людьми то сокращалось, то увеличивалось, поэтому сделать это по-нормальному не удавалась. Секунда. Кто-то прошёл между ними, расцепив пальцы бедных возлюбленных. Из груди девушки вырвался короткий крик. Мортис обернулся. В его глазах забегала паника и страх. — Ma lune! Он попытался дотянуться до руки Биби, но поток людей уносил его все дальше от девушки. Биби сжала челюсти, пытаясь продвинуться вперёд как можно сильнее, но ее кто-то задел локтем в бок. Острая боль и звон в ушах оглушили ее на пару секунд. Она подняла взгляд, поймав глаза Мортиса. Он немного приподнял голову, чтобы видеть Биби. Их пальцы коснулись друг друга в последний раз, прежде чем потеряться в толпе. — Нет! — Биби выкрикнула то, что пришло в голову. — Нет, нет, нет, Мортис, подожди, нет, пожалуйста! Сколько бы она не вытягивала руку и не бежала вперёд, она больше не нащупала его руку. Вскинув голову наверх, Биби в последний раз увидев глаза Мортиса, прежде чем он совсем скрылся из виду. Нет, она не могла потерять его снова! Биби не могла потерять Мортиса во второй раз! Да нет же, нет, нет, нет.... Как бы Биби не вытягивала шею, она больше его не увидела. В ее голове отпечатался его последний образ, глаза, наполненные паникой, страхом перед неизвестностью, какой-то безысходностью и... любовью. Он так боялся потерять Биби сегодня. Что с ним будет? Его же не поймают, верно, он сбежит и все уладит, как обычно? Из груди Биби снова вырвался досадный крик, смешанный с истерикой и ужасающей безысходностью. Ей было уже все равно. Она перестала слышать крики и посторонние звуки, лишь свои надрывные рыдания и сердцебиение. Рука девушки все ещё была немного вытянута вперёд, словно надеясь на чудо, что сейчас Мортис вернётся за ней, они вместе куда-нибудь сбегут, он скажет, что все обязательно будет хорошо, что не оставит ее, обнимет, погладит по голове, как раньше... Биби снова кто-то толкнул. Она пошатнулась, чуть не упав. Вдруг, она почувствовала, что кто-то схватил ее за локоть. Девушка обернулась, так нежно мечтая увидеть чье-то бледное лицо, темные волосы и удлиненный пиджак, но это была всего лишь Мэвис. Служанка с силой дернула, вытащив Биби из давки. Девушка снова с глухим ударом влетела в стену. Было больно, но не настолько, как в сердце. — Боже, наконец-то я тебя нашла, — Мэвис заметила размазанную по лицу косметику, бешенное дрожание и истерический вид Биби и прикрыла рот рукой в ужасе. — Биби, что случилось? Тебя кто-то поранил? Биби пыталась хоть как-то связать слова между собой, но все, что она произносила было либо несвязной баламутью, либо фразы утопали в истерических рыданиях. Девушка припала к служанке, желая найти поддержку, испачкала ей одежду и просто безжизненно обвисла на ее шее, не прекращая истерить. Мэвис, кажется, растерялась, она тоже нечасто видит, как у неё на шее рыдает ее начальство. Служанка аккуратно сняла с себя девушку, и они вместе пошли в сторону лестниц, подальше от этого ада. Точнее, Мэвис практически тащила на себе Биби, потому что ноги девушки спутывались, она спотыкалась и дрожала. Как только они дошли до команты Биби, Мэвис сбросила девушку с себя на кровать и, не смотря на неё, начала о чём-то размышлять. Биби шмыгнула носом, сделала длинный, прерывистый вдох, но он оказался таким болезненным и ощутимым, словно она глотнула воды в легкие. Ей было все равно на то, что она сейчас скажет, и что подумает об этом Мэвис, ей просто нужно было узнать. — Мэвис, — Биби сглотнула сглотнула слёзы, и снова набрала воздуха. — Почему Бал Сатаны? Служанка не смотрела на Биби. Она поджала губы и почесала нос, начав говорить очень тихо, практически не напрягая голосовые связки, словно опасаясь, что их услышит кто-то ещё. — Все дворяне, имеющие возможность устраивать балы у себя, прекрасно знают одну вещь. Между поместьем Грацких всегда ходят не очень хорошие слухи, но их всегда приглашают, потому что это очень увеличивает хотя бы негласно статус в дворянском обществе. Это ничем не доказано, Грацкие ни разу не попадались в руки инквизиторам на месте, но все прекрасно знают, что практически каждый бал они, это демоническое отродье со своим сыночком, устраивают кровавое месиво, поглощая кровь не приглянувшихся им гостей или просто кого найдут. Никто официально никогда этого не подтверждал, но о их проделках, если этот ужас можно так назвать, знает каждый уважающий себя помещик. Каждое приглашение Грацких на бал — подпись смертного приговора. Часто танцы с Грацким называют "танцем на костях", а сами балы с их участием — Балами Сатаны. Сегодня, как видишь, нагрянули инквизиторы на их душу, — Биби вытянула шею, чтобы лучше услышать, что на этот счёт скажет Мэвис. — Эти сволочи сегодня не сбегут. Я видела, что инквизиторы оцепили там все, все выходы и входы, балконы, какие-то лазейки. Это действительно их последний Бал Сатаны. Биби похлопала глазами. Она была в шоке от всего услышанного. Разве ее Мортис даже здесь был похож на кровавого графа, убийцу и душегуба? Совсем нет... Биби видела его таким нежным и ранимым, каким ни один убийца не мог бы быть. Девушка не захотела верить в это. Вероятно, всю эту бойню устраивал его отец же, верно? Мортис не мог, он просто не мог. По крайней мере, девушке хотелось в это верить. Мэвис продолжила, но теперь в ее голосе звучал какой-то упрёк. — Я все видела, — она бросила короткий и пренебрежительный взгляд на Биби. — Связаться с этим отродьем хаоса и ужаса, смерти и обреченности.. Да как ты могла? — ее голос уже звучал совсем холодно. Мэвис, кажется, поняла, что Биби хотела сказать, поэтому перебила ее. — Он просто хотел тебя прикончить. Девушка приподнялась с кровати, до это лёжа на ней полностью, и села, исподлобья смотря на Мэвис. Ее эмоции с истеричного плача потихоньку сменялись на животную ярость. Никто не смел говорить такого о ее любви. — Не говори так, — Биби проскрипела зубами от напряжения. — Мортис не может быть убийцей. Меня никто не заставит в это поверить. — Биби, если об этом узнаёт кто-то ещё, тебя казнят вместе с ним... Девушка не дала договорить Мэвис и коротко отрезала: — Похоронишь меня за плинтусом. Кажется, служанка разозлилась. Она была сторонницей своего, казалось Биби, однобокого и тупого взгляда на вещи: вампир = убийца. Мэвис скрестила руки на груди и в злости выдала: — Ты такая глупая. Ты очень глупая. Ты не можешь понять очевидных вещей. Твой отец тебе сказал, я говорю тебе, но ты уперлась, как.. как... Да неважно! Ты не видишь никого кроме себя, не хочешь слушать других, ведёшь себя как маленький беспомощный ребёнок! Пора просыпаться, Биби. Очнись, посмотри ему в глаза. Ты видела его отца? Отпрыск этого исчадья ада, неспособный... Достаточно. Биби не могла терпеть такого прилюдного, лживого унижения. Она-то как раз таки смотрела Мортису в глаза. И не один раз. Девушка решила воспользоваться своим сословным господством, ей было уже все равно на чувства Мэвис, она никогда не позволит оскорблять и высмеивать ее саму и ее любовь. — Хватит. — Ты просто не понимаешь, что... Биби оборвала служанка на полуслове, и ее голос из тихого становился все громче и в итоге перешёл на судорожный крик. — Хватит я тебе говорю. Если я разрешила тебе общаться со мной на равных, это не значит что ты теперь можешь оскорблять и унижать меня, высмеивать, пытаться "образумить", когда я сама все знаю. Это моя жизнь. И я.. я... я умру за него, если надо будет. Я терпела все твои нравоучения, ты можешь унижать меня сколько хочешь, но не трожь Грацкого. Я сама в состоянии разобраться со всем. Мэвис удручённо и потеряно покачала головой, но ее взгляд не проявил в себе даже ноток понимания или раскаяния. — Пошла вон. Служанка подняла глаза на Биби, не сдвинувшись с места. Девушке пришлось рявкнуть, чтобы Мэвис скрылась с глаз. — Пошла вон! Служанка резко опустила вниз руки, сглотнула и выбежала из комнаты, громко хлопнув дверью. Биби не сожалела об этом. Ей было крайне все равно. Она не разрешит кому-то командовать ей и говорить, что делать. Как только стук небольших каблучков в коридоре утих, Биби оглядела себя в зеркале. По ее лицу была размазана пудра, тушь и помада, глаза были красными и заплаканными. Платье было порванным и словно в некоторых местах обгоревшим. Видимо, девушка когда-то успела задеть свечку. Ее ноги и руки были в небольших царапинах, потому что везде было разбросано битое стекло. Волосы растрёпанны во все стороны, прическа давно распалась и безжизненно висела где-то сзади. Каблук на одной туфле был сломан, перчатки порваны у основания. Колье Биби вообще где-то потеряла. Корсет тоже был исцарапанным и грязным, само платье было не только порванным и обгоревшим, но ещё и изляпанным напитками. Царапины неприятно кровоточили. Мортис всегда кусал губы в кровь, когда сосредотачивался над чем-то. Биби сделала глубокий вдох. На ее платье остался лёгкий запах его парфюма. Девушка села, оперевшись локтями на бёдра и смотря куда-то в пол. По ее щеками скатились слёзы, которые она, кажется, уже не пыталась как-то прекратить. Ей было все равно. Неужели, та апатия и холод, которые она испытала перед балом были... вещими? Девушка словно тогда знала, что произойдёт и негласно готовилась к этому. Да, сейчас она чувствует себя точно также. Опустошенно, глухо, больно. Вот так и бывает. Статус, власть, богатство, роскошная жизнь. А плачешь ты в порванном платье на сломанных каблуках перед зеркалом в одиночестве. Один черт знает, как долго просидела Биби у себя в комнате, глотая слёзы и размышляя, почему у неё всегда все идёт не так, как ей хотелось бы. Это было так глупо и наивно. Она не хотела думать о том, что Мортис действительно хотел ей навредить, да и не поверила бы в это, даже если бы он сам напрямую сказал бы об этом. Проще жить в иллюзии того, что все прекрасно. Все прекрасно. Сзади Биби, на балконе, в окошках, забрезжил рассвет. Она лежала, сложив руки на груди, так и не переодевшись. Девушке было все равно, что там будет дальше. Наступил рассвет. Эта ночь была окончена. Она длилась вечно, но ее конец наступил. Девушка вышла на балкон. Ее обжог холод морозного утра, но она не почувствовала дрожь. Биби облокотилась локтями на ограждение и посмотрела куда-то вдаль, пробурчав что-то себе под нос: — Где же ты? Биби постояла ещё немного, понаблюдав за рассветом, затем сняла с себя все поношенные и грязные вещи и, переодевшись, снова плюхнулась на кровать. Она чувствовала внутри себя лишь пустоту. Билось ли ее сердце? Если она все ещё была жива, то вероятно да, но... Мортис же успел сбежать, верно? Да, точно, наверняка он снова ускользнул и скрылся где-то, отсидится и, когда про него снова забудут инквизиторы, вернётся к обычной жизни. Как обычно, верно? У него все получилось? У него всегда все получалось и получилось сегодня, правда? Они же обязательно ещё встретятся с Биби? Или это просто обычный кошмарный сон, который должен совсем скоро кончится? Биби же обязательно проснётся у себя дома, в пятиэтажке, в их районе, потом они с Мортисом отметят пятый день празднования его дня рождения? Да? Или нет... Этот бал должен был стать лучшем днем в жизни Биби. Как лучший день мог стать самым худшим кошмаром?