ma lune.

Прошло несколько дней. Несколько апатичных, бессмысленных, не несущих в себе абсолютно никакой пользы дней. Биби бесцельно втыкала от рассвета до заката, в поисках какого-то занятия в себе, в поисках того, что сможет отвлечь ее. Черт, идиотский 19 век! Ни средств связи, ни банальных СМИ, ни-че-го. Кажется, девушка начала бы сходить с ума в душноте комнаты, если бы сидела без дела ещё несколько суток. Либо ее крыша поехала бы просто так. Очень странно, что Биби до сих пор уверенно держалась на ногах, не словила дереализацию или что ещё похуже... Впрочем, к лучшему. Бесцельно прожитые дни тянулись очень долго. Очень-очень долго. Каждый час был за сутки, Биби уже не знала, куда себя деть, лишь бы просто поспать и забыться. В принципе, просто поспать без каких-то кошмарных, бесконечно тянущихся снов тоже было проблемой. Все в поместье были заняты разговорами с инквизиторами, которые посещали усадьбу Бланко с того бала довольно частенько, желая расспросить как можно больше. Биби точно не жалела о том, что, убив сразу двух зайцев: переключив отношения с Мортисом на нужный лад и позиционируя себя в глазах Мэвис, ей пришлось раскрыть практически все карты. Девушка на вопросы инквизиторов отвечала либо отрицательно, либо без особой заинтересованности и безучастием, словно она тут вообще не при делах. К большому удивлению Биби, Мэвис тоже держала рот на замке, ноги в тепле, а голову в холоде. Несмотря на ужасную забывчивость служанки и ее ветреность и неосмотрительной, девушка ещё ничего лишнего не обмолвила перед инквизицией. Их отношения с Биби, кстати, немного ухудшились. Уже не было былой искорки дружелюбности с обоих сторон, сугубо деловые отношения. В принципе, Биби не особо этому расстроилась, потому что ее личные ощущения и ее отношения с Мортисом, как бы эгоистично это ни звучало, были выше всего другого. Она не собиралась никому позволять говорить плохо или оскорблять ни себя, ни его, кем бы не был этот человек. Тогда почему она должна это терпеть от Мэвис, которая, формально, даже не имеет права так с ней разговаривать? Что она вообще понимает в Мортисе... Больше всего Биби раздражала эта однобокая и глупая позиция общественности, когда люди судят только по внешнему виду, расовой принадлежности, стереотипному мышлению других. Разве можно говорить, что кто-то ужасный убийца, идущий по головам, строящий судьбу на костях жертв, даже не общаясь и не видя в лицо ни единого раза? Нет, Биби удивляло это больше всего, но она понимала, что так было и будет, наверное, всегда. Проще следовать толпе, чем иметь собственное мнение. Биби провела с Мортисом значительную часть времени, как в будущем, так и здесь и прекрасно понимала, что он точно не тот, с кем его обычно сравнивают. Вот его отец — возможно да, тварь, гнида и душегуб. Но девушка точно понимала, что вот этот миленький маленький вампиреныш точно не папенькин сынок. Интересно, сможет ли она когда-нибудь вразумить Мэвис и заставить ее поменять мнение о нем.. В продолжение, все в усадьбе были заняты не только ответами на допросы и прочей инквизиторской суетой, но и уборкой и восстановлением морального благополучия. Бланко все вообще выходил в бальный зал, тяжело вздыхая, осматривал трещины в стенах, некоторые разрушения колонн, выбитые стекла, через пустые рамы которых сочился тяжёлый морозный воздух. Некоторые стены были даже обожжены из-за того, что свечки и подсвечники летели, куда их кидали, так же, как и остальные несчастные вещи. Да, разруха была ужасная. Даже хрустальную люстру, висевшую под самым-самым потолком, как-то изловчились разбить в некоторых местах, отколов пару подсвечников. В зале стоял запах пролитого пунша, вперемешку с остальными спиртными напитками. Карточная и обеденная зоны также были перевёрнуты, столы были исцарапаны, посуда и бокалы побиты, карты раскиданы по всему пространству. Инквизиторы явно не заботились о дальнейшей судьбе поместья, лишь круша все на своём пути, словно Грацкие будут прятаться под карточными столами, как глупо. — «Arrête de danser, Grackie! Un jour, nous avons dit que nous finirions avec vous, et ce jour est arrivé. C'est votre dernier bal de Satan!» Бр-р-р. Биби поморщилась. В ее голове все ещё звучали выкрики на французском, которые звучали словно угроза, словно гром среди ясного неба, а перед глазами возникало лицо Мортиса, который с какой-то отстранённостью и напряжением, надеждой, словно умоляя о чём-то, смотрел в сторону выхода с балкона. Про празднование Нового Года, кажется, никто думать не думал, хотя числа уже приближались к двадцатым. Метель завывала каждую ночь, вея за собой какой-то ужас, неприятные ощущения чего-то плохого. Один раз, проходя мимо главного входа, Биби заметила, как Мэвис что-то делает. Она вышла и вернулась с чем-то в руках. Девушка поспешила поскорее скрыться, чтобы не привлекать лишнего внимания и не пересекаться ненужный раз с служанкой. Она просто не хотела ее видеть тогда. Мэвис казалось Биби чересчур бессовестной. В руках служанки были какие-то бумаги, связанные толстой нитью между собой. Девушка аккуратно выглянула из-за угла, благо, Мэвис обернулась так, что Биби было прекрасно видно, что она держит, а Биби служанке видно не было. Девушка вгляделась, напрягая глаза до невозможности. Это были... газеты. Обычные газеты. Неужели никакой конспирологии? Ясно, видимо, Мэвис это делает каждое утро, просто Биби оказалась ненаблюдательной по отношению и к служанке, и к своему отцу. Вероятно, эти газеты читал он. А что ему ещё было делать в 19 веке — читать да подписывать. Девушка вздохнула, но вдруг Мэвис обернулась. Видимо, тишина была настолько гробовой, что даже вздыхание Биби служанка не пропустила мимо ушей. К счастью, Мэвис обернулась в противоположную сторону, к чёрному входу, от Биби, поэтому девушка быстрее ветра скрылась полностью за стеной и поспешила уйти, потому что смотреть тут было больше, по видимому, не на что. Все ясно. Точнее, наоборот, снова неясно ничего. Биби рассчитывала хоть какой-то день провести с пользой. Интересно, что там может быть такого, в газетах 19 века... Наверняка, что-нибудь про... Девушка осеклась. Ну конечно, газеты! Ни телефонов, ни СМИ, ни телевидения, ничего, но газеты! Наверняка, жизнь в конце 1800-х годов была очень скучна и писать было особо не о чем, но тут такое событие для всей страны! Наверняка, о том что поймали "убиец народа, кровавых баронов" пестрят во всех газетах! Как же Биби сразу не догадалась?! В сердце девушки затрепетал лёгкий огонёк азарта, в глазах заплясали предвкушающие чертики. В стопке газет было точно больше одной, но вот зачем ее отцу несколько экземпляров — вопрос. Наверное, для растопки. А если там было больше одной, то ничего страшного, если Биби возьмёт одну прочитать на сон грядущий. Девушка уже хотела направиться к отцу, но подумала, что слова "батюшка, дайте газетку прочитать" будет звучать так же странно, как и "есть закурить" в недалёком... нет, далеком будущем. Биби обиженно почесала нос. Ну вот, ей опять придумывать что-то чертовски остроумное. Почему ничего не бывает так просто: раз, захотел и исполнил. Почему всегда надо как-то изощряться, чтобы получить желаемое? Биби ничего не оставалось делать, как вздохнуть и проплестись в свою комнату. Ее тело легко отбрасывало длинные тонкие тени на стену и на пол от пылания свечек. Девушка зевнула, дёрнув плечами. До заката осталось всего-то пару часов. Было очень холодно, хотя все окна и балкон были плотно закрыты. Биби вытянула руки вверх, потянувшись, продолжая лежать. Ей уже не хотелось о чём-то думать и переживать. Девушка решила, что заберёт одну из газет, когда Бланко не будет в кабинете, а как она об этом узнает, посмотрим ближе к делу. Главное увильнуть от лишних взглядов, тогда все будет нормально. Ни одна душа в этом доме, кроме Мэвис, не должна знать о произошедшем той ночью и что таит в себе сердце Биби. Девушка неспешно шла куда-то по коридору. Тихие шаги были практически не слышны. Где-то в здании шла какая-то работа, издающая лёгкий, приятный шум. Биби забыла, зачем она вообще вышла из комнаты, когда увидела, что дверь в кабинет отца приоткрыта. Обычно, он плотно захлопывает ее и даже закрывает а ключ. Биби аккуратно с расстояния заглянула вовнутрь. Через щёлочку плохо что было видно, но никаких звуков из комнаты не исходило. Девушка набралась смелости и подошла вплотную к двери, немного приоткрыв ее сильнее, и заглянула. В кабинете действительно было пусто. Только... какой он был! Кабинет был одной сплошной библиотекой. Стены были уставлены и увешаны стеллажами и полками, шкафами, тумбочками, полностью заставленными книгами. Они были и старые, и новые, очень дорогие и не очень дорогие, в разных переплетах... Каждый стеллаж был как-то пронумерован и отмечен, видимо, по авторству или жанру. В кабинете было одно большое окно, но из-за темного цвета дерева и самого невзрачного вида книг, в помещении веяло какой-то темнотой, тревогой. Винтовая, такая же темная и деревянная, лестница вела куда-то выше, видимо, во вторую часть кабинета. Биби раньше не обращала внимания и даже не знала, что так можно сделать, ведь все остальные комнаты были одноэтажными. Лестница выглядела очень старой, но при этом глянцево блестела. Как и весь интерьер, она была с какими-то резными узорами с изображением чего-то, каких-то событий, видимо. Биби было очень интересно, но разглядывать всю эту красоту было особо некогда. Счёт мог идти на секунды, а ей позарез нужна газета. К тому же, когда ещё выдастся такой шанс? Биби вошла в кабинет полностью. Ее дыхание перехватило, хоть она и была любительницей получить азарт, но точно не подобным образом, когда на кону может стоять вся твоя многовековая репутация и отношение к тебе в собственном доме. Она тихо, словно паря, прошла к большому деревянному письменному столу. На нем лежала куча разных пожелтевших бумажек, какие-то перья, видимо, для письма, какая-то непонятная ерунда. Биби думала, что ее отец не похож на барахольщика, но наблюдая такую картину, когда у него на столе стоят различные безделушки, даже самые не нужны, мнение немного менялось. Биби перебрала пальцами, глазами начав искать несчастные газеты. Стопки связанных бумаг, какие-то письма, даже не распакованные, в конвертах... Девушка пошарила в другой части стола. Тут были какие-то черновики. Тексты, написанные на них, читать у Биби просто не было ни желания, ни времени. Она аккуратно, приподнимая стопку за стопкой, искала то, что ей нужно было найти. На столе Биби нашла какие-то фотографии. Несмотря на то, что ей нужно было действовать как можно быстрее, она решила уделить немного времени на то, чтобы рассмотреть их. В основном на фотографиях была маленькая Биби. Она была и одна, и с матерью, и с отцом. Девушка улыбнулась. Девочка, которой она и была, смотрела на неё с такой лучезарной, детской, задорной улыбкой. Интересно, могла ли она когда-нибудь подумать, что через каких-то 120 она будет... жить? Странно все это, конечно. Между несколькими десятками фотографий, Биби увидела фотографию какого-то парня. На вид ему было лет 16, но его взгляд был какой-то взрослый, пронизывающий. Девушка покрутила фотографию. Никаких подписей. На других был обозначен хотя бы год или какая-то дарственная надпись, а на этой не было вообще ничего. Биби посмотрела на лицо парня ещё раз и в ее голове что-то щелкнуло. Это же.. Мортис! Только... э-э... по нехитрым расчетам... лет 100 назад. А может и больше. Биби точно не знала, когда он принял свой около-двадцатилетний облик навсегда, поэтому не могла утверждать, какого года фотография. Только зачем ее отцу хранить фотографию заклятого врага народа? Кажется, копилка загадок, которых предстояло разгадать несчастной Биби, пополнилась еще одной. Девушка, недолго думая, убрала фотографию в рукав. На будущее. Они обязательно ещё увидятся с Мортисом, и она обязательно спросит его, откуда это! Ведь так? Биби резко обернулась. Сквозь тишину она услышала мужской голос и шаги, направляющиеся в ее сторону. Вот черт, черт, черт! Она так увлеклась фотографиями, что совсем потеряла счёт времени. Быстрее же, где эти несчастные газеты.. Газеты такой же аккуратной стопкой лежали на одной из многочисленных полок. Биби наконец увидела их и, резкими, лихорадочными движениями, пыталась достать одну. — Ну давай же... Газета продолжала бесцельно метаться из стороны в сторону, потому что была плотно связана. Биби издала глухой звук, похожий на раздражённое рычание. — Ну пожалуйста... давай... Ещё один рывок и газеты была в руках Биби. Только вот.. нить, которой они были связаны, порвалась, как и некоторые части газеты. Биби оценила ситуацию. То, что было написано прочитать можно, а нитка могла порваться и раньше, не думаю, что на это кто-то обратит внимание. Шаги были уже совсем близко, Биби отчетливо слышала слова отца. Медлить было некогда, девушка пулей вылетела из кабинета, небрежно прикрыв дверь и, как только скрылась за углом, в коридоре показался Бланко, вальяжно идущий в сторону своей э-э... обители. Биби бесшумно выдохнула и почесала нос в облегчении. Хорошо, просто прекрасно. Девушка повертела рукой и, нащупав фотографию на своём месте, гордясь собой, прошла к своей комнате, попутно разглядывая газету и проверяя, нет ли за ней хвоста. Газета выглядела самой обычной газетой, как и в будущем, в принципе. Какой-то идиотский заголовок, провокационные слоганы, "правдивая" сводка новостей, только вот, наверняка, гороскопов на каждый день тут не было. А жаль. Биби захлопнула дверь в свою комнату и закрылась на ключ, чтобы она точно успела заместо следы в случае чего. Девушка села за письменный стол. Небо затянули густые тучи, поэтому было достаточно темно. Биби, чиркнув спичкой о коробок, подожгла небольшую свечку рядом с собой, чтобы чётче разглядеть буквы. Аккуратно потушив спичку, она кинула ее на край стола, чтобы потом убрать, и начала бегать глазами по тонким газетным страницам. Ничего интересного... снова ничего... Какая-то ересь. То ли Биби не увлекали такие занятия, то ли все написанное было действительно до невозможности скучным. Девушка медленно перевернула страницу, облизнув губы и присвистнув от нечего делать. Ее взгляд что-то зацепило.. Вот, отлично, то, что Биби искала! Заголовок пестрил провокационной надписью "Бал Сатаны ещё не окончен" ..."Каждый любитель устроить роскошные балы, отлично погулять прекрасно знает одно: пригласить Грацких — ждать беды. Недаром этих созданий ночи зовут как "танцующих на костях". Действительно, так оно и есть, семейка Грацких, во главе с Грацким старшим и его полукровным отпрыском ведёт за собой дорожку кровавых, просто бесчеловечно ужасных убийств. Балы с участием Грацких тоже Сатанинские не зря: именно роскошные празднества и следуют ночами убийств. Накануне, прознав про приглашение Грацких на свой бал неким известным богатеем-Бланко, на торжество нагрянули товарищи из Святой инквизиции. Погром ужасный, выражаем и посылаем удачу мисье Бланко, инквизиторы буквально перекрыли все: чёрные ходы и выходы, двери, вылазки..." Биби поджала губы, продолжая читать. ..."Но Грацкие тоже оказались не пальцем деланные. Прямо из рук инквизиторов сбежал Мортис Грацкий, также известный как сыночек Кровавого Барона аля Грацкого старшего. Щенок дал по лицу одному из инквизиторов, и пока тот приходил в себя, успел скрыться в ночи..." Девушка коротко рассмеялась. В принципе, Мортис всегда решал дела подобными образами. Она помнит, как... ладно, это неважно, Биби снова перевела взгляд на газету. Тема была растянута на всю страницу газеты, где-то были вклеены фотографии Мортиса и его отца, где сынок был с очень нахальной рожей. Биби даже это позабавило, она бы обязательно сфотографировала это выражение лица вампира, если бы у неё был телефон сейчас. Коротко говоря, в сводке было ничто иное, как агитация против семейства Грацких. В статье были описаны настолько мерзотные и неправдоподобные вещи, что даже Биби, человеку, живущему здесь буквально пару недель, было ясно, что это сплошная мерзкая ложь. Самый анекдот был в том, что в это, вероятнее всего, верили и действительно думали о Грацких как о ужасных убийцах, способных только убивать и издеваться... Биби вздохнула и отложила газету. Мерзость. В принципе, девушка узнала все, что хотела: Мортис смог сделать ноги. Интересно, где он сейчас? Наверное, у него есть какое-то место жительства, о котором не знает инквизиция. Девушка откинула голову назад, оперевшись спиной о спинку стула и закрыла глаза, сложив руки на столе. Как же она устала от всего этого. Жизнь здесь стала, в принципе, привычной. Да, к ней может было привыкнуть, адаптироваться, подстроиться. Вполне возможно. Но для... Биби от размышлений отвлёк странный свист где-то снаружи. Она повернула голову в сторону приоткрытого балкона и вгляделась в темноту сумерек. Девушка шмыгнула носом и прислушалась. Через какое-то время свист раздался снова, но он был уже на другой лад. Биби села ровно и внимательно посмотрела на частично стеклянные двери. Через пару секунд до неё снова донёсся свист, но теперь он был вообще другим. Не похожим ни на первый, ни на второй... Девушка аккуратно привстала и на цыпочках подошла к балкону. Легко прислонившись, не решаясь открыть, Биби облизнула пересохшие губы. Свист на четвёртый лад и... чей-то бархатистый смех. Биби издала какой-то звук, прохожий на злое рычание и одним рывком открыла дверь, вылетев на балкон. Свесившись, девушка увидела, как на неё смотрят два блестящих желтоватых глаза. — Бес, ты что тут делаешь? — Биби узнала Мортиса. — Напугал меня! Вампир ещё раз рассмеялся. Смех, похожий на мурчание кота, разлился по округе. Знал бы кто, как Биби была рада его видеть! Живого, по крайней мере, и с неугасающим, глупым чувством юмора. — Серенаду пою, до тебя не досвистишься, — Мортис моргнул пару раз, легко прикрыв глаза. Биби фыркнула. По ее сердцу разлилось приятное чувство того, что все хорошо. Она облокотилась на бортик и свесила руки, тихо сказав: — Погоди, сейчас спущусь. Она уже хотела скрыться в комнате, как вампир съязвил: — Да не надо, прыгай, — он сделал паузу, наблюдая как поднимается бровь девушки. — Я поймаю. Биби усмехнулась, но проверять, соврал ли ее возлюбленный, не стала. Она захлопнула дверь балкона, слушая, как Мортис что-то мурлыкал себе под нос, словно это не за ним пару дней назад бегали инквизиторы, и не ему в глаза смотрел эшафот. Мортис словно смеялся в глаза смерти. Биби накинула на себя пальто, сильно не заморачиваясь. Ей было не до холода. Она потушила свечку и тихо, не издавая никакого шума, спустилась по лестнице, на цыпочках прошла к чёрному ходу, но тут, негаданно-нежданно нарисовалась Мэвис. — Ты куда? Биби промямлила что-то нечленораздельное и сделала шаг в сторону, чтобы обойти служанка, но и девушка снова преградила путь. — Выпусти меня! — Куда? Девушка прищурила глаза и сдержалась, чтобы не сказать что-то гадостное Мэвис. — Я не буду ни перед кем отчитываться. Служанка внимательно всмотрелась в глаза Биби. Вдруг в ее взгляде что-то промелькнуло, и она прошипела: — Что, пришёл к тебе твой сыночек Грацкого? Девушка не собиралась ничего отвечать, но видимо ее сменившееся выражение лица и глубина глаз выдали ее. Биби ожидала порцию нравоучений и начала придумывать план, как ускользнуть по-другому, но вдруг Мэвис посторонилась, открывая путь к двери. Биби ошалело посмотрела на служанку, на что последняя лишь понимающе кивнула и пропустила девушку. На ресницы Биби упали снежники сразу, как она вышла во двор. Ей придётся обходить всю усадьбу вокруг, чтобы добраться до Мортиса, но она как-нибудь это переживет. Сделав крюк, Биби заметила высокую фигуру и блестящие глазки. Ускорив шаг, последние пару метров девушка проскользила, влетев в вампира с глухим ударом. — Пусть говорят, а нам какое дело? Под маской все чины равны. У маски ни души, ни званья нет, – есть тело. И если маскою черты утаены, то маску с чувств снимают смело. Биби дослушала монолог Мортиса и удовлетворенно хихикнула. — Долго учил? Вампир ничего не ответил. Биби осталась у него на груди, уткнувшись носом в холодное пальто. Мортис стряхнул с ее волос снежинки и приобнял двумя руками. Не знаю, сколько они так простояли, да это, в принципе, и неважно. Биби прикрыла глаза и с хитрецой спросила, приподняв голову и посмотрев в глаза вампиру: — Ну что, побил всех и сбежал? Вампир усмехнулся в закрытым ртом и ответил, не напрягая голосовые связки: — Кто же знал, что от сломанного носа этот бедолага чуть ли не в припадке начнёт биться. Им надо было в театр сатиры, а не в инквизицию. Биби понимающе вздохнула. Она чуть ли не прослушала, что ей сказал Мортис, потому что разглядывала чертиков, пляшущих в его глубоких глазах. Красивых, даже очень. Вампир мигнул и, кажется, заметив любопытство девушки, улыбнулся. — Heureusement que tu ne connais pas le français, mon amour. Je t'aime tellement. Биби шмыгнула носом и выдала на чистом французском даже без акцента: — Qui t'a dit un tel? Мортис сложил уши, вероятно, не ожидая такого ответа. Да, это было логично, девушек раньше не обучали практически ничему. — Так что ты там говоришь? — искорки веселья заплясали в глазах девушки. Ей всегда нравилось изводить вампира на комплименты и тёплые слова. Мортис тяжело вздохнул, но в этом вздохе не было.. каких-то негативных ноток. Лишь дружелюбное раздражение, словно он в очередной раз попался на уловки Биби. — Я тебя люблю. Повторить в третий раз? Я тебя люблю. Да хоть в четвёртый. Я люблю тебя. Девушка была настолько счастлива, что, казалось, ничего не могло омрачить эту ночь, как вдруг она испытала неприятное чувство дежавю. Пару лет назад, на универской клумбе, Мортис впервые признался ей в любви точно также. Биби всегда была рада слышать слова любви от Мортиса, но сейчас они звучали очень больно. Даже не знаю, что приносило Биби более сильное страдание: то, что Мортису, вероятнее всего, скоро нужно будет снова покинуть ее или то, что надежда на возвращение угасала с каждым днём. Биби решила не показывать своего расстройства, ведь она знала, что вампир и так прекрасно чувствует все, что девушка ощущает. Даже через пальто. Да и расстраивать его в добавок ей не хотелось бы. Биби не знала, что ответить снова, но Мортис понял ее без слов. — Бес, я так переживала за тебя, — она посмотрела на вампира, но в его глазах все ещё плясали огоньки детского задорства, словно символизировали, что Мортис не поверил Биби. — Да нет, правда. Если бы тебя поймали... ну и, там... казнили, — голос девушки не дрогнул, она очень хорошо совладала с собой. — Я бы утопилась первой же ночью. Мортис прыснул, но недоверие скрылось из его глаз, он смотрел на Биби открыто и понимающе. Его глаза выражали в себе лишь безграничную любовь и нежность, отражали некоторые полыхания какого-то света, по-видимому, исходившего из окон чьих-то домов. Вампир увёл взгляд в одну сторону, потом в другую, но в конечно итоге снова остался на кончике носа Биби. — Утопилась бы? — Мортис демонстративно прикусил язык, размышляя, чего бы такого сказать, потом убрал от себя девушку на небольшое расстояние и положил ей руки на плечи. — Представь, — он сглотнул, как бы готовя себя и Биби к тому, что планирует сказать. — Дыхание сбилось. Через 20 секунд хочешь кричать, но уже не можешь. В горле спазм... Вода густая, как кисель. Не держит, совсем. Сердце колотит в висках, в глазах, которые щиплет. В ушах гул. Паника. Выше нос, рот...Воздух внутри, не открывай рот. Берег. Не весь, фрагмент. Глоток вместо вдоха. Ожог, ещё. Боль. Горит. Темно. Наверх. Вниз. Это не все!... В глазах небо. Легкие стали тяжёлыми. Больно значит не смерть? Вверх... нет. Глоток. Темнота взрывается белыми шарами. Чаще... — Все, хватит! — Биби проморгалась. Мортис рассказал ей это, словно сам испытал. По телу девушки прошла лёгкая дрожь, но это не отменяло того, что она не сможет жить с мыслью о том, что вампира больше нет. Мортис рассмеялся, стиснув зубы и смешно сморщив нос, снова прижал Биби к себе и что-то сказал: — Людей почему-то больше впечатляет когда за них умирают, а не когда ради них живут, — он пожал плечами, ожидая, будет ли Биби что-то отвечать на это, но девушка выдала то, что действительно ему понравилось. — Потому что ты осознаешь, что кто-то жил ради тебя только тогда, когда он умирает ради тебя. Мортис покивал и сделал вдох, но выдох был очень длинным и аккуратным, словно оттягивая что-то. Биби устроилась поудобнее в объятьях вампира и прикрыла глаза. Она бы осталась в этом моменте на-всег-да... Общую эйфорию прервал какой-то шум позади Биби. Мортис убрал подбородок с головы девушки и посмотрел ей за спину. Раздалось шуршание веток и два-три скрипа снега, словно от шагов. Вдруг плечо Биби поразила резкая боль. Она дернула им и потёрла, но там ничего не было. Какой-то спазм мышц. Наверное, затекла. Вампир вгляделся в темноту и поставил уши. Он то щурился, то открывал глаза, но ничего не увидел, кажется. — Ma lune... — Мортис не отстранился, но заставил Биби посмотреть на него. — Я думаю, мне пора идти. Биби заморгала, словно не веря тому, что сейчас услышала. Чтобы оттянуть момент расставания да и вдаться в подробности, девушка спросила: — А где ты прячешься? Мортис наклонился к ней, чтобы никто не услышал его ответ. — Да так, слоняюсь по кабакам и трактирам. Сижу до закрытий, пересаживаясь и делая вид разных посетителей, — он почесал нос и горько ухмыльнулся. — Все ненавидят меня, даже не узнавая в лицо, — вдруг он снова резко перевёл взгляд на Биби и начал что-то быстро и эмоционально говорить. — Ma lune, ты либо очень смелая, либо сумасшедшая. Но я очень надеюсь, что ты никогда не испытаешь того, что испытывал и продолжаю испытывать я, — он прильнул к ее щеке и покивал, словно подтверждая правдивость и искренность своих слов. Мортис собрался уходить, как вдруг Биби его не отпустила. — Не уходи снова, пожалуйста... Он перемялся с ноги на ногу, переспрашивая. — Не уходить? А что ты предлагаешь, прятать меня в шкафу? Кажется, девушка не оценила шутку. Она поджала губы в попытках успокоиться, но в итоге лишь уткнулась в пальто Мортису и громко шмыгнула носом. Эмоции были защитной реакцией от понимания того, что, хочет она этого или нет, вампир уйдёт. — Не уходи... Мортис жалостливо посмотрел на свою возлюбленную. Знала бы Биби, как он сам не хотел уходить, хотел остаться с ней, защитить ее от всего.. Как ему плохо было, когда вампир видел ее слёзы, как ему хотелось всегда быть рядом и сделать так, чтобы она больше никогда не плакала. Мортис попытался что-то сказать, но Биби, еще не отошедшая от событий ночи бала, снова была на грани истерии. Почему это происходит вновь и вновь? Им суждено всегда расставаться? Оставаться на грани жизни и смерти? — Не уходи, не уходи, не уходи, да не уходи же ты... Мортис издал какой-то хрип, но он был не злой на эмоции Биби, он злился на то, что ничем не может помочь ей. Вампир поднял руки за спиной Биби в позиции "сдаться", словно сдавался самому себе. — Прекрати, пожалуйста! — его голос выражал в себе лишь простую мольбу, он умолял Биби не рвать его сердце на куски. — Если бы ты знала, как хочется плакать мне, когда ты просто стоишь и рыдаешь у меня на груди, когда я в беспомощности слушаю твои страдальческие всхлипы! Биби, что же ты делаешь... Девушка сглотнула и отстранилась. Сначала она попыталась стереть влагу с пальто вампира, но бросила это дело и начала тереть глаза в попытках успокоиться. Она покивала, принимая слова возлюбленного и последний раз посмотрела ему в глаза. — Прости меня, mon amour. — Ты сильная, не сумасшедшая. Биби стиснула зубы. — Пожалуйста, скажи, что мы ещё встретимся? — она поглядела на лицо Мортиса, в надежде увидеть ответ до того, как он его произнесёт. — Я тебе обещаю, что мы встретимся. У нас все будет хорошо, — он тихо улыбнулся в ответ, но эта улыбка скрыла что-то. Его глаза блеснули в темноте. Чертиков уже не было... были слёзы. Он последний раз посмотрел на Биби, прижал ее к себе, вдохнул аромат ее духов. Развернулся и ушёл. Снег усиливался, но Биби было все равно. Как только кончик пальто Мортиса скрылся за углом, она медленно, на носочках развернулась и бегом побежала в сторону чёрного хода, чтобы скрыть с глаз эту местность, где буквально час назад Мортис говорил, как любит ее. Казалось, исход один. Где же тот самый просвет в ночной темноте, который всегда был и будет во всех сказках с хорошим концом... Биби сильная, Биби не сумасшедшая.