ma lune.

...Какие-то странные, нечеткие образы... Биби пыталась открыть глаза, но даже если у нее это получилось, то девушка лишь смогла разглядеть какие-то красноватые, то ли какого-то похожего цвета, вспышки, бесконечная чернеющая пустота... Разум словно свело, мысли спутались и не могли собраться воедино. Биби не смогла связать двух слов, лишь набрала воздух, но ее легкие ужасающе обожгло, что-то едкое и противно осаживающееся на языке... Биби ничего не помнила. Она смогла открыть глаза и отпечатлить четкий образ лишь когда уже находилась где-то посередине своей комнаты. Она оперлась всем телом на трельяж, но он угрожающе покосился, поэтому девушка отстранилась. Что-то едкое, что слепило глаза и обжигало гортань, язык и легкие, оказалось дымом. Все было в дыму... Биби подняла взгляд и закашлялась. Все горело... Горела усадьба. Девушка смогла различить сквозь плотный дым, что языки пламени уже полностью оккупировали дверной проем, вились и поднимались наверх, как клубок змей, обвивали дверные косяки. Балка, которая была сверху, с грохотом отвалилась. Потрескивание огня смогло заглушить шум от удара об пол, все звуки слились в единую ужасающую какофонию. Биби попыталась сообразить, что ей сделать, но с каждым вздохом грудь жгло все сильнее. Сердце бешено колотилось в висках, голова начала болеть. Ноги девушки, которые и так были ватными, вдруг подкосились. Биби поняла, что начала терять сознание. Она почувствовала жар, который прошелся по ногам. Значит, огонь уже пробрался вовнутрь. Прищурившись, Биби заметила, что пламя медленно расползалось по потолку. Сколько бы она не вглядывалась в дверной проем, там никого не было. Девушка не могла сделать что-либо самостоятельно. Адреналин, разошедшийся по всему телу, сковал все возможные телодвижения, хотя должен был наоборот подтолкнуть Биби к спасению. Как только огонь добрался вплотную до Биби, она наконец отлепилась от стенки. Девушка почувствовала, что пару ожогов она уже получила. Надо было что-то делать... Окно! Нет, оно на другом конце комнаты, а там уже все заполнено огнем. Биби снова закашлялась, изображение перед глазами сначала раздвоилось, потом размылось вовсе. Ей ничего не оставалось делать. Оба пути к выходу были отрезаны: за дверным проемом все полыхало от пола до потолка, вертясь и извиваясь, окно и балкон также были окутаны огнем. Шум откуда-то из стороны. Это дверь балкона, которая была из дерева, начала рушиться. Сначала лопнули стекла из-за температуры, осколками рассыпавшись по полу, затем сами балки упали с ужасным грохотом. Биби старалась продержаться в сознании, но с каждым вдохом угасала надежда на то, что она сможет выбраться отсюда. Как же так? Неужели она и попала сюда, чтобы умереть.. Неужели все кончится именно так? То есть, Биби изначально не было суждено вернуться обратно, и Мортис ей соврал, что у них все будет хорошо? С очередным спазмом в легких, Биби наконец потеряла равновесие и начала сползать по стенке... ... Но.. Она сощурилась и кое-как сквозь стену пламени смогла что-то разглядеть. Фигура кого-то промелькнула в проеме, но потом вернулась и направилась к ней. Биби не смогла разглядеть вообще ничего за стеной дыма, из-за которого щипало глаза. Девушка хотела рассмотреть, кто же это был, но ее глаза невольно закрылись и сознание начало очень быстро покидать ее. Последнее, что она почувствовала, это как ее взяли на руки и поспешили унести из горящей усадьбы. Изредка она слышала и ощущала, как ее спаситель откашливался из-за дыма и пару раз спотыкнулся о разрушенные куски той или иной вещи. Он только крепче прижимал Биби, чтобы она осталась у него на руках, но девушка почувствовала, что этот человек сам еле стоит. Он все чаще начал кашлять, но это скорее только ускоряло его шаг из горящего здания. В конце концов, Биби отключилась. Не знаю, сколько они еще пытались выбраться, но для девушки все прошло в секунду. Одна темнота сменилась другой. Девушка на пару секунд ощутила, что ее отпустили. Спину обжог леденящий холод, видимо, это был снег. Девушка почувствовала, что по ее лицу провели рукой, но после снова ничего, только теперь обжигал снег вместо огня. Приоткрыв один глаз, она заметила, что ее спаситель неспеша удаляется вглубь сада темной тенью. Его шаги заглушал треск огня, усадьба все еще горела. Биби перевела взгляд наверх. Там, немного поодаль, вились языки пламени, крыша начинала потихоньку разрушаться, издавая чудовищный шум. Девушка моргнула пару раз, но не смогла ни о чем подумать. Ее легкие все еще были заполнены дымом и жутко болели. Жжение разражалось по всей груди, но такое чувство, что его эпицентр был где-то выше легких, около шеи. Она сделала вдох, но получила лишь неприятное чувство по всему телу. Ожоги болели и пульсировали не только на ногах, но и на руках, видимо, они подпалились когда ее вытаскивали. Биби моргнула пару раз, не желая как-либо шевелиться. Пусть она заболеет, неважно. Главное, что сейчас она жива. Снег не шел, небо мерцало тысячами звезд. Там была такая же кромешная пустота. Девушку словно разморил треск огня и общая обстановка, несмотря на ужасный холод, и она то ли заснула, то ли потеряла сознание вновь. В сознание привёл девушку какой-то очень громкий шум. Она медленно раскрыла глаза и огляделась. Шум издала, ожидаемо, крыша. Она разрушилась совсем в знак завершения всего. Сразу упало несколько балок, включительно начав разламывать стены. От температуры все стало буквально фарфоровым и ломалось от малейшего удара. Биби заметила, что кусок стены начал откалываться и угрожающе крениться в ее сторону. Молниеносно девушка вскочила, превозмогая боль в груди и по всему телу от ожогов, отпрыгнув в сторону и неаккуратно приземлившись в снег. Кусок стены с грохотом отвалился немного поодаль от того места, где несколько секунд назад в отключке лежала Биби. Девушка приподнялась на руках, но ее локти предательски согнулись и она рухнула наземь снова. У неё не было сил что-либо делать, но в голову Биби уже приходило осознание того, что она начинает очень сильно замерзать, что увеличивает шанс помереть снова. Нужно было что-то делать, собрать все волю в кулак и превозмочь боль ещё несколько раз. Она приподняла голову и посмотрела на разрушенную усадьбу. Везде валялись затушенные начавшимся снегом какие-то обугленные балки, куски чего-то. Остался единственный кусок крыши, угрожающе торчавший и не сливающийся с темным небом только за счёт своей тлеющей части. Биби вжала голову в плечи, но не смела отводить взгляд, когда и он с угрожающим ревом пал под действием огня. Балки пару раз ударились о уцелевшие части усадьбы, ломаясь и рассыпаясь в щепки. Усадьба условно разделилась на две части, как бы иронично это не звучало: на ту, которая была сожжена дотла и на ту, которая была лишь подпалившейся и обугленной. В последней лишь наблюдались маленькие очаги возгорания, представляющие из себя тлеющие угольки с небольшими язычками пламени, которые уже не разгорятся. Биби ощутила горечь во рту, но она была не от дыма. Все было сожжено дотла. Как бы ей не было ненавистно это место, девушке искренне было жаль усадьбу. Это был ее и не только ее дом. Там хранились тысячи воспоминаний, память о чем-то... Библиотека. Библиотека отца Биби вероятно была полностью уничтожена. До единого переплётика все сгорело. Сгорели газеты, которые Биби так тщательно прятала, сгорела фотография Мортиса! Узнает ли она теперь ее историю? Сгорел ее трельяж, ее платье, в котором она танцевала со своим возлюбленным совсем недавно, сгорело абсолютно все-все-все. Сгорели самые тёплые воспоминания кого-то, или не очень приятные их части, но их больше нет. Картина была ужасная. Ужасно нагнетающая, навеивающая какой-то тихий ужас. Вдруг внимание Биби привлекло какое-то движение в стороне. Она повернула голову навстречу к непонятным телодвижениям и заметила, как кто-то лихорадочно выбегает из горящего здания. В чертах тени Биби узнала Мэвис. Служанка кое-как вышла из пожарища, хромая и пошатываясь, но спустя пару шагов не смогла устоять на ногах и рухнула на снег спиной. Неприятное предчувствие затеплилось где-то под рёбрами у Биби. Девушка кое-как привстала, чтобы направиться к Мэвис, сама чуть не упав. Ожоги на ногах от коленок до щиколоток ужасно болели и пульсировали, но Биби решила переселить себя, ведь участь замерзнуть к чертовой матери вместо того, чтобы спалиться заживо тоже не сильно ее удовлетворяла. Добравшись до Мэвис, Биби обессилено опустилась перед ней на колени и оглядела служанку. Выражение лица Биби сменилось с расслабленной тревожности на дикую панику. Все тело Мэвис, начиная от шеи и заканчивая ступнями было испещрено многочисленными глубокими ожогами, которые угрожающе зияли темно-красными, даже бордовыми с оттисками фиолетового пятнами. Дыхание Биби снова сбилось, а неприятный ком подкатил к горлу и сдавливал его изнутри с ужасающей силой. На округлившиеся глаза девушки начали подкатывать слёзы, сердцебиение превысило норму, видимо, раза в два точно. Она аккуратно, трусящимися руками, убрала упавшие на лицо волосы Мэвис, чтобы та обратила на неё внимание. Служанка пришла в сознание и медленно, словно оттягивая неминуемый момент, перевела взгляд на Биби. Ее глаза изредка проблескивали живым пламенем, и это было не отражение потухающей усадьбы. Мэвис было прикрыла глаза, но распахнула их вновь, пересилив себя. В зрачках отражалась лишь чудовищная боль, которую испытывала служанка, Биби понимала, что ее Мэвис получила сильнейшие ожоги. При этом, эта боль выражала лишь желание к жизни. Служанка не просила Биби о помощи, а лишь дала знать, что не сдастся просто так. Она свела брови, как бы поняв, о чем думает темноволосая девушка. Из ее легких вырвался сдавленный кашель, с которым вышел дым, попавший в бронхи. Биби поняла, что это было настолько больно, что она не смогла бы подобрать подходящее слово, чтобы описать состояние служанки. По телу Мэвис прошла лёгкая дрожь, и она сморщилась, превозмогая все, что испытывала. — Мэвис... — Биби смогла выдавить из себя только имя служанки, тихо надеясь, что она поймёт все без слов. Черт, Биби так сожалела о том, что происходило. Она так жестоко обращалась с ней, не давая шанса поговорить по душам. Теперь она уже не могла спросить у Мэвис, что же она имела ввиду, вероятно, и обижать то не хотела. Темноволосая девушка чувствовала себя такой паршивой эгоисткой. И самое страшное было то, что она поняла это только сейчас, когда Мэвис смотрит в глаза смерти. — Мэвис, я... — Биби сглотнула, но ком остался на прежнем месте. Служанка вдруг напрягла голосовые связки, как смогла, немного сморщив нос в попытках хоть как-то помочь себе, и тихо, почти шепотом, отозвалась: — Ты не виновата, — Мэвис снова закашлялась и набрала воздуха, но этот глоток, вероятно, тоже был невероятно болезненным. — Все получится. Биби припала к Мэвис, желая укрыть от падающего снега. Служанка тихо и скромно улыбнулась, словно желая, чтобы ее давняя подруга ей поверила на слово. Она не сводила взгляд с Биби, будто видела ее впервые, изучающе вглядываясь в ее лицо. Девушка не стала трогать служанку, чтобы не принести больших страданий, лишь склонилась над ней. Пара горячих слез упали на подпаленную одежду служанки. Мэвис ещё пару раз мучительно закашлялась, но кислород ей словно был не нужен. С каждым вдохом ее грудь приподнималась все меньше и тяжелее. Заметив это, глаза Биби забегали, она трепетно облизала губы и что-то быстро начала говорить в подкатывающей истерике. — Нет, подожди... Мэвис, нет, нет, нет... Очень жаль, но слова никак не могли помочь бедной служанке. Сколько бы Биби не кричала и не просила ее держаться, быть сильной, Мэвис не смогла. У служанки получилось дотянуться до руки Биби, и она легко прикоснулась к ней. В следующий миг, в ее глазах промелькнуло что-то... что-то отстранённое и чужое, веки немного прикрылись, а сердце остановилось. Биби больше не видела, как она дышала. Нет, это же могло произойти так быстро, она же ещё была такой маленькой... Ее горячо любимая Мэвис, как же так? Девушка лихорадочно, но предельно аккуратно взяла служанку за плечи, но ответной реакции не последовало. Тогда она встряхнула уже бездыханное тельце Мэвис, но она также осталось грубо и тяжело лежать на белом-белом снегу. Биби разрыдалась, припав к телу служанки. Она могла сказать все, что угодно, но точно не желала смерти никому и никогда. Сколько бы Биби не убивалась и не пыталась привести в чувства Мэвис, служанка не пришла в себя. Изначально ее травмы были несовместимы с жизнью, но всегда же нужно надеяться на чудо... В конце концов, девушка мягко отпустила тело служанки на снег, который был испещрён следами и прочими механическими воздействиями. Биби не знала, что ей сделать. На горизонте не было совсем никого, она не знала, где ее родители, вероятно, сделали ноги в числе первых. Куда ей девать тело Мэвис — вопрос большой, но из-за шока, боли в разных частях тела и прочих усугубляющих факторов, Биби не придумала ничего получше, чем просто оставить ее здесь. Рано или поздно служанку найдут, а помочь ей девушка уже, увы, никак не сможет. Биби вдруг резко отстранилась от тела, словно ее отбросила ударная волна. Резкая боль в коленях, во-первых, от внезапного разгибания, во-вторых, от ожогов, пошатнула девушку, она сделала пару непроизвольных шагов назад и смогла удержаться на ногах. Мэвис осталась безжизненно лежать на снегу, первые снежинки новой метели уже начали окутывать ее, словно одеялом. Биби закрыло лицо руками на пару секунд, потом провела ладонью по лицу, размазывая и мешая снег и слёзы. Она сглотнула ком в горле, и он, на удивление, разжал свои железные оковы и отпустил дыхание девушки. Биби чувствовала, как пересохли ее губы, но ещё она чувствовала и ужасающий декабрьский холод, который начинал сковывать все суставы и конечности. Он, конечно, приглушал болевые ощущения, зато обострял скребущиеся где-то внутри горла острыми когтями першение. Прежде, чем уйти, Биби в последний раз кинула удрученный, полный боли и сожаления, пустоты и отчаяния взгляд и, разомкнув подсохшие губы, что-то прошептала. — Прощай. Merci, ma chère. Fais de beaux rêves. Девушка поспешила развернуться, чтобы больше не глядеть на маленькое изувеченное тельце, но его образ все ещё плавал перед глазами. Биби не знала, куда ей податься, метаясь из стороны в сторону. Сил не было, желания что-либо делать и куда-то идти тоже, но девушка знала, что если сейчас она останется здесь, то, вероятно, ляжет рядом с Мэвис, то ли от холода, то ли от схождения с ума. Взгляд Биби зацепили огни центральной площади. Керосиновые фонари сверкали в кромешной темноте, как вестники чего-то дальнейшего. Их тусклый свет рассеивался на белёсый снег желтоватыми пятнами, отчего наст сиял ещё сильнее и ярче, чем под луной. Сама луна-красавица сияла высоко над головой, отражая солнечный свет и неся его собой снова на Землю. Полнолуние было в своей лучшей фазе, каждое деревце и каждый кустик сиял в лунном свете. Биби шмыгнула носом и обернулась в сторону тропы, ведущей из участка усадьбы на улицу. Она была занесена снегом, но на ней можно было различить чьи-то недавние шаги. Они были маленькими, так что, вероятно, совсем недавно здесь пробегала Мэвис. Они вели в сторону, сворачивая к домику Роберта. Жилище портного, к счастью, уцелело, но Биби давно не видела его самого. Из трубы шёл легкий дымок. В воздухе пахло жженым деревом, гарью и едким-едким дымом, который ещё не успел выветриться из легких девушки. Биби выдохнула, наблюдая, как из ее рта вырывается морозный пар. Девушка оценила обстановку и решила, что ей больше некуда идти. Она свернула с тропинки и устремилась прочь с участка погорелой усадьбы. Ее следы не сразу заметал легкий снежок, поначалу оставляя лишь след и очертания от них. Уже через пару минут Биби резво и большими шагами направлялась вдоль по улице, заметённой снегом. Она испытала неприятное чувство дежавю. Казалось бы, совсем недавно она шла в сторону усадьбы, когда впервые встретила Мортиса на санях и в идиотском цилиндре. Слёзы так же, как и в прошлый раз, болезненно замерзали на щеках плотными каплями, сердце бешено стучало в висках, а дыхание прерывисто вырывалось изо рта морозным паром. Мысли спутаны, разум затуманен. Но в этот раз было одно различие: Биби не знала, куда ей идти. Как уже было сказано раньше, оставаться на участке — худший вариант, значит вариант остался один. Кромешная тишина. Ни единого звука, кроме похрустывания снега. Это снежинки ломались между собой в крохотную пыль. Биби закашлялась, выпуская остатки гари и дыма в морозный воздух, но продолжая также уверенно шагать навстречу неизвестности. Она не знала, куда идти, но знала, куда принесут ее ноги, словно предугадывая дальнейший ход событий наперёд. Дальше все, как в тумане. Снова нечеткие, скользящие образы перед глазами, навеивающие нечеловеческую тоску и безумное отчаяние. Биби свела брови, потому что почувствовала, как ее голову снова пронзил все тот же болевой импульс. Он словно бегал по кругу, по всей голове, врезаясь и отталкиваясь от краев, вертелся и крутился, как мышь, которую загнали в угол, скребся, пытаясь выбраться. До девушки донёсся смех Мортиса. Она подняла глаза, но впереди была лишь бесконечная метель. Нет, это было в ее голове... Снова какие-то моменты, обрывками плавающие в сознании. Наконец Биби отпустило. Она продолжала идти, но вскинула голову и сделала резкий и глубокий вдох, словно находилась под водой долгое время. Она лихорадочно хватала кислород, пытаясь отдышаться. Морозный возду обжег легкие, но подарил приятную прохладу очагу возгорания, который пылал внутри у девушки. Наконец впереди показалась знакомая центральная площадь. Очевидно, она была пуста, лишь фонари все также загадочно мерцали, словно издеваясь над прохожим, что они знают что-то, чего не знает никто. Биби приостановилась, оглядывая местность и лихорадочно пытаясь зацепить желанное глазами. Ни единой живой души. Ярмарка напротив была закрыта, неестественно пустуя с яркими слоганами и вывесками, а также с привлекающим любого шармом. Здание совета также было под замком. Колокольня на вышке, с которой Мортис, по видимому, всегда плюет на правила, как-то мрачновато и подозрительно поблескивала в лунном свете. Биби сделала глубокий вдох и начала спускаться, потому что площадь находилась в условной ложбинке, немного ниже уровня остальной части города. Проскользив пару метров по небольшой наледи в колеях от саней и прочих средств передвижения, девушка снова покрутила головой из стороны в сторону, ища заветное всеми ненавистное место. Площадь разветвлялась на множество различных узких улочек, сродни той, на которой жила Биби. Девушка остановилась посередине площади и, поджав губы, начала оглядываться по улицам. Наконец, на одной из них она заметила высокое, прямоугольное и выделяющееся из всех остальных здание. Она мигнула пару раз и, не задумываясь, свернула направо. Через пару минут, Биби уже шмыгнула носом, рассматривая здание. Мрачная, кирпичная постройка так контрастировала на фоне других красивых, резных зданий, что казалось, что это какие-то лаги в матрице и оно должно быть не здесь. Малюсенькие окна, которые были вдобавок заделаны решетками, пестрили чёрными пятнами. Нигде не было ни малейшего проблеска света. Тюремное здание было словно туча среди ясного неба. Биби увела глаза в снег, но сразу же переметнулась на вход. Огромная арка, не отделанная ничем, оставалось такой же темной и кирпичной. Дальше были большие железные ворота также без какой-либо отделки, что очевидно. Девушка ожидала увидеть гвардейцев-охранников, но, на удивление, вход оказался пустым. Громоздкие ступени, ведущие к вратам, были засыпаны снегом. На них были чьи-то следы и, видимо, попытки сопротивления, потому что на некоторых ступенях снег был размазан и разрыт, словно по нему скользили и упирались. Биби сделала ещё пару шагов навстречу зданию. Теперь ворота были уже у неё перед глазами. Боже, какие они огромные. Стальные двери возвышались метров на пять в высоту, своими пиками упираясь в холодный кирпич. На одной из них была какая-то гравировка, видимо с номером тюрьмы или названием... Девушка сглотнула подступающий ком к горлу и не решалась что-либо сделать дальше. Она понимала, что перед ней сейчас такой выбор, который решит всю ее судьбу, да и не только ее. Биби знала, что если попадётся кому-то, особенно тут, то за пособничество нечисти, ее, с большей вероятностью, тоже выпнут на эшафот. Девушка решила, что либо она сейчас идёт, добровольно сдаётся в руки правосудию и умирает вместе со своим возлюбленным, либо... либо попытается что-то сделать к спасению. Биби облизнула пересохшие губы. Она всегда придерживалась правила, что выхода всегда два, и к какому ты придёшь — непонятно, но сейчас она сомневалась на этот счёт. Шанс того, что девушка сможет помочь Мортису крайне мал... но не равен нулю?