Ведьмовской гримуар.Начало

Глава четырнадцатая ***** Месяц спустя POV Мелисандра Яркий свет все силился проникнуть через толщу матового оконного стекла, дабы оповестить о наступлении нового дня. Но преломление было сильнее, размазывая его бензиновыми разводами по потолку, оставляя неизменной световой властительницей в комнате старую настольную лампу. Несчастная работала на грани своих возможностей каждую ночь, извечно устало подмигивая мне и коря мол «сжалься, за все свои годы я не пахала так много как в последние время». Я безусловно проявляла великодушие и таки отключала искусственное светило, но потухая в благодарности она знала, что это лишь временная амнистия до прихода ночи. И хоть оная совсем не справлялась со своей защитной функцией, так или иначе, а пропуская ко мне все того же страшного визитера, посланного морфеем, погасить и этот свет надежды было выше моих сил. Вот и сейчас, таки привстав с кровати, я закончила очередную ночную смену для старушки звучным щелчком выключателя. Усталый взгляд, побежав вдоль знакомого помещения, уцепился за зеркальную гладь на против, находя в ней страшное подобие меня. Темные круги под глазами выдавали недоспанные ночи, а впалые скулы отвратительно подчеркивали широту нижней челюсти, тонко намекая, что кому-то пора все же начать нормально питаться. Вот только после очередного подыхания во сне и в страхе перед новым, что неизменно повторится уже через 17 -20 часов, желание есть было последним в моем списке. -Может расскажешь наконец, что тебе снится? - тихо поинтересовался мой надзиратель, приоткрывая завесу шторы, что отделяла личную камеру пыток от остального дома. Даже не глядя в сторону вопрошающего, я лишь отрицательно покачала головой, прихватывая с железной быльцы кровати родную черную толстовку, скрывая под ней без устали бегущие кожей мурашки страха. -Мэл…- не унимался голос, звеня беспокойством, а я лишь сильнее втягивала в себя почти улетучившийся запах муската. А может его уже и вовсе не было и все это лишь самообман восприятий, ведь я не видела его уже…Ай ладно! -Джастин. – закончила перекличку, направляясь к ручному умывальнику и обдавая лицо прохладной водой. -Сны нельзя игнорировать, тем боле… - парень сделал глубокий вдох и не большой шаг, замирая в пороге и подпирая деревянную арку, - тем более такие… -А что я могу, будучи запертой в четырех стенах? – откинула, наблюдая за ним боковым зрением. -Это для… -Для моей же безопасности. – закончила изъеденную фразу, поворачиваясь к Палмеру лицом, подхватывая маленькое махровое полотенце, - я в безопасности, а значит нет повода для беспокойств. По факту, самолично взвешивая и сравнивая все детали прошлых вещих снов, я не знала, чего боялась больше: того что мой инквизитор вновь явится под покровом ночи, или того, что кошмар таки меня покинет. Продолжающиеся еже ночные наваждения были ярким признаком непройденности точки невозврата и находясь здесь, в доме матери колтуна, я действительно минимизировала свою возможную встречу с будущим палачом. Где-то с пол минуты мы с блондином препарировали друг друга взглядом. Он сдался первым: -Там завтрак на столе. Позже приедет Хана – привезет продукты…Может ты хочешь чего-нибудь?.. -Хочу побыть одна, - заключила, опуская лицо в полотенце и слыша как издав смиренный выдох блондин покидает комнату, а после и дом. Слова мои возможно и были обидной, но почти правдой. Этап вредности, где я требовала шерстяных пледов, теплых, комнатных тапочек, апельсинов и пирожных, а также боксерскую грушу, давно прошел. Благодаря Эстэль и проведенному ею снятию ауры смерти с дома, дополнительное утепление было не нужным, а весь съестной запас так или иначе отправлялся в мусорный утиль. Просить у Джастина что-то еще было глупо. Нет я уже не держала на него какой-то злости, или обиды - более того даже испытывала благодарность. Но так уж вышло, что за тот месяц его отсутствия, я научилась жить без него, а того, чего мне действительно хотелось - дать он был не в силах. Даже нет! Интерпретация «чего» была крайне неверной…Кого… Да, все-таки того самого «кого» я не видела уже …Да, такой же соразмерный месяц. Дальше можно смело переходить на слюнявый счет в неделях, днях, часах и минутах…Говорить о страшной пустоте, все разрастающейся где-то в груди и томном болезненном дребезжании сердца… Но какой в этом смысл? Это отнюдь не умалит и не отскребет стойкое, липкое чувство разлуки, а главное не передаст его тому самому «кого». Реанимировать уже вычеркнутую запись из книги чужого бытия невозможно, а тем более если ее еще сверху корректором замазали. Он просто продолжал жить дальше, а мне пока оставалось этому только учиться. И я даже где-то завидовала несчастной белке, которой лишь боль напоминала о присутствии вампира в ее жизни. Хрен бы с ней этой болью – мне об этом «ком-то» напоминало абсолютно все: начиная с таки доставленного во двор грузного боксерского мешка, что я нещадно колотила почти каждое утро и заканчивая магией, которую мне все продолжала помогать осваивать метиска. К слову наставница-гибрид, появилась в доме в сопровождении Джастина уже через пару дней моего пребывания здесь, и дальше являлась с определенной регулярностью – несколько раз в неделю. Мы пили с ней травяную гадость, практиковали медитацию, силились разбудить стихию земли и укрепляли умение ставить мысленные барьеры. В последнем я делала не большие успехи особенно после исчезновения отвлекающего фактора в виде чужеродного запаха, что приносила с собой ведьма, из течения вялых будней которой Доминик, видимо так же исчез. -Он не придёт... - заключила как-то она в канун самого отвратительного рождества в моей жизни, пока мы украшали щуплую елку, а я с отчаяньем собаки ищейки искала на ней след мускатных миазмов. В тот день подохло две хороших девочки – Наденька и Верочка…Надежда в последний раз взмахнула мертвенно-бледной рукой в сторону двери, что действительно так и не открылась старбаксом, а веру, к возвращению в мою жизнь янтарно-глазой подруги мы душили в восемь рук, огромной подушкой раскрывшейся истинной сущности моей наставницы. Принять эстелевскую структуру 2 в 1, состав которой, как мне хотелось верить, вскрылся действительно случайно, а не намеренно, удалось лишь Джастину. Ну по крайней мере на лице его не поселился оскал ненависти, и он не воспротивился нашим магическим посиделкам на территории его жилплощади. Чем было вызваны подобные щедрость да смирение я не пыталась выяснить и по сей день, в перерывах между ночными кошмарами пытаясь забить последнюю сестрицу усопшей парочки- любовь. Вот только Любочка, проявляя стойкость чисто русской бабы, все отказывалась складывать ласты и напевая что-то вроде «врагу не сдается наш гордый Варяг», продолжала множить в груди истлевающие угольки осточертевшего чувства. -Не -навижу! Нена -вижу! - в который раз твердила сама себе, рывками глотая морозный воздух да выбивая кулаками отсутствующий дух из песчаного мешка, обтянутого кожзамом, -Сво -лочь! Ско –тина-а-а!- рвались на волю проклены, смешиваясь с острой, уже физической болью от нового не правильного удара. Обняв одной рукой несчастную грушу, я припала мокрым лбом к холодной обивке, прикрывая глаза да открывая путь для горячих побегов соленых дорожек по щекам. Слизкое отчаяние и жалость к себе любимой приняли мое нутро в свои удушливые объятья, заставляя отшатнуться и нанести еще один удар, таки пробивающий искусственную ткань. Песчаный дух, тонкой струйкой, все же начал покидать колотительное средство, собираясь горстью в протянутой ладони. А после он закружил не большим вихрем, и принялся степенно возвращаться назад в места своего обитания, открывая мою маленькую тайну, что я поспешила прижать здоровой рукой и заклеить заранее заготовленным скотчем. Отойдя от размеренно покачивающейся груши, окинула взглядом остальные липкие заплатки. Да, я давно почувствовала в себе хлипкую силу второй стихии, но признаться в этом наставнице попросту боялась, ведь тогда наши, и без того не частые встречи, и вовсе бы прекратились. А Эстэль была нужна мне как воздух. Я готова уже была литрами пить ее травяные чаи и около недели попросту активно косила под дурочку, разводя руками и сетуя на свою никчемность. -Я все видела! – раздался голос позади, заставляя внутренне сжаться и обратить свой взор нашкодившего ребенка к говорящей. Благо это была не метиска. С высоты своей ненависти, из-под нахмуренных бровей, на меня глядела пара сощуренных бусин цвета жженого сахара. Их обладательница бросила свой пакет и плотно скрестив руки на груди какое-то время испытывала меня молчанием. Не знаю какого эффекта добивалась Хана, но во мне проснулся лишь вор и авантюрист из старого, горячо любимого матерью фильма, что рекомендовал сдвинуть брови. «Не вели казнить, великий государь! Вели слово молвить…» * - включилась защитная реакция и, сбросив со своих плеч чужую предвзятость, я направилась в сторону дома, прижимая поднывающую конечность. Намеренно ничего не скрывая, меня уже мысленно поносили по всем статьям ведьмовского кодекса. В том, что подобный действительно существовал я не сомневалась - все это непременно должно было вмещаться в потертой книжной обложке, которую девушка, прилагая не дюжие усилия, любовно впихивала в свою пустую голову. В отличие от моей, давно скопытнувшейся веры, ее все не прекращала буйствовать в сторону моего прозрения. Да, оно неизменно должно прийти. «Агась. И тебя вылечат и меня вылечат...»* - ехидничал мозговой термит. Я же, сгружая свой не тронутый завтрак в мусорную корзину, уже брала курс на водные процедуры, активно ведя борьбу с желанием поинтересоваться, как это подругу мою горемычную из дурдома то отпустили. Того глядишь пропустит важное время приема новой пилюли, подмывающей кору головного мозга. Не порядок. Для меня же важным было лишь то, что сложившиеся мировоззрения не позволят велико образованной барышне открыть мой маленький секрет наставнице, а в остальном прекрасная маркиза - все хорошо, все хорошо. Сейчас вот немного покипит и свалит еще на пару недель. Главное потерпеть. Немного. Чуточку. ______________ *Упоминается кинофильм «Иван Васильевич меняет профессию» ______________ Вот только сила огня для прожарки чужих убеждений явно выходила за пределы нормы и те начинали активно подгорать, заставляя девушку не только мысленно препарировать меня без анестезии, но и включить дополнительный, уже звуковой фон: -Знаешь, твое эгоистичное иждивенство просто не ведает границ. – изрекла Хана, когда, покончив со смыванием остатков утренней тренировки и снова натягивая любимую черную толстовку, я вышла из комнаты. Взгляд ее был устремлен в недра мусорного ведра, наводя на мысль о переведенных продуктах, но суть данного высказывания разумеется крылась гораздо глубже, и мне даже облегчили участь, не заставляя искать лопаты, дабы ее откопать: -Тебе дают кров, еду, выполняют прочие прихоти… Где же ты набралась столько наглости, дабы этим всем вот так безвозмездно пользоваться? «Да, все десять лет я кормила тебя, одевала…мать заменила» **- завертелись мысли, в слух же я выдала отчужденное: -Тебе дорогу на карте показать и крестиком обозначить? ______________ ** слова из мультфильма «Анастасия» ______________ -Немыслимо! Да ты хоть представляешь сколько законов он нарушает, только скрывая тебя здесь от ковена? Я уже молчу о столь острой необходимости в присутствии здесь гибрида, да бы одна бедняжка имела возможность обуздать свою магию. Вот только с ней у тебя явно нет проблем и ты просто пользуешься моим непутевым братом. – разобрало янтарно-глазую на, пожалуй, самый объёмный монолог в мой адрес за весь ушедший месяц. И где-то все эти слова таки поддевали уставшую совесть, ведь в них была толика истины, да вот только… «А мы не просили!» -отозвалось чувство моральной ответственности сонно потягиваясь, и поворачиваясь на другой бок: -Так в чем же проблема, Хана? Пойди и раскрой все своему главе – облегчи душу. -...да если бы я только могла…- выдохнула девушка, в начале изречения мысленно подкрепляя сладкий эпитет к моей персоне из пяти невзрачных букв, - но увы он взял с меня обет молчания за долго до того, как … Дремлющая нравственность, наново пнутая многоходовкой блондина, таки приподнялась, прося все же поинтересоваться возможными путями решения по факту обоюдной проблемы: - И какими будут предложения? -Свали отсюда! - прозвучал незамедлительный ответ.Вот только если бы все было так просто - ноги бы моей здесь уже не было. Отнюдь не по собственной воле я безвылазно пиналась по дому и прилегающему к нему двору... Имелась не большая проблема - незримый барьер, что окружал место моего заключения. И увы, так уж сложились обстоятельства, - я не была камнем, подушкой или стулом, которые, не без моей помощи, вылетали за границу беспроблемно, в то время, как меня прилаживало точно об бронированное стекло. «Сижу за решеткой в темнице сырой…» - отозвалась жажда к свободе, сдувая пыльный налет со старого стихотворного томика. Я же выдала главное, пропуская мимо ушей новые требования Ханы, в которых та активно пыталась цапнуть за живое, напоминая, что вместо ее любимого брата я могу обременять своей неблагодарностью еще как минимум двоих человек: -Печать снимешь?