Манекенщица

Первые лучи утреннего солнца робко пробивались сквозь шелковые шторы, играя золотистыми бликами на паркете. Кристина потянулась, открыла глаза. Часы на прикроватной тумбочке показывали 9:20. На удивление, настроение было приподнятым. Сегодня у мамы, у Марины Анатольевны, день рождения – светлый праздник, который всегда приносил в ее жизнь немного тепла и безмятежности. Она быстро встала, приняла контрастный душ, который окончательно прогнал остатки сна. Собралась с особым тщанием: элегантная белая водолазка из тончайшего кашемира, идеально сидящая юбка-карандаш цвета мокрого асфальта, подчеркивающая стройность ног. Подарок – изящная коробка, перевязанная атласной лентой, уже ждал на комоде. Накинув легкое бежевое пальто, она вышла из квартиры, полной звенящей тишины. Сегодня Дмитрий, ее верный водитель, получил выходной. Кристине нравилось иногда самой садиться за руль, чувствовать дорогу, контролировать машину. Это давало иллюзию свободы, хотя Попов это ее увлечение не одобрял, считая блажью и ненужным риском. Но сейчас его не было рядом… и было совершенно непонятно, когда он соизволит появиться. Она села в свой элегантный «Мерседес», поставила коробку с подарком на соседнее пассажирское сиденье, завела мотор. Мягкий рокот двигателя приятно отозвался в груди. По дороге она не могла не заехать в свой любимый цветочный магазинчик на углу. Букет свежайших, нежно-розовых тюльпанов – маминых любимых – вскоре занял свое место рядом с подарком. Их тонкий, едва уловимый аромат наполнил салон. Поднявшись на знакомый до боли третий этаж, Кристина нажала на кнопку звонка. Тишина. Еще раз. Тишина. Она нервно постучала. Никакого ответа. Дверь оставалась безмолвной. — Чёрт! – ругнулась девушка, досадливо топнув ногой. – Как я могла забыть?! Ну конечно! – Вспышка озарения. Марина Анатольевна ведь говорила, что у нее смена в больнице как раз на ее день рождения. Говорила несколько раз! Но у Семёновой-младшей эта информация, видимо, благополучно вылетела из головы на фоне последних событий. Она решила, что не будет отчаиваться – поедет прямо в больницу и поздравит маму там. Это будет даже неожиданнее. Дорога до больницы заняла немного времени. Знакомое серое здание, суетливые люди в белых халатах. Она быстро добралась до двери, за которой находился мамин кабинет. — Марина Анатольевна, к вам можно? – дочь постучала, стараясь, чтобы голос звучал весело и беззаботно. — Можно, конечно, заходи, деточка! – раздался из-за двери знакомый, теплый голос. Мама всегда узнавала ее по стуку. — Привееет, мамочка! С… – Кристина вошла в кабинет, и слова застряли у нее в горле. Улыбка застыла на лице. Настроение, такое солнечное и праздничное еще минуту назад, мгновенно испарилось, сменившись ледяным шоком. За столом, напротив Марины Анатольевны, с чашкой чая в руках и самодовольной ухмылкой сидел он. Пчёлкин. – Ты… ты что тут делаешь?! – вырвалось у нее прежде, чем она успела подумать. — Кристиночка! Какая радость! – Марина Анатольевна просияла, не замечая напряжения дочери. – А Витя вот пришел меня поздравить, представляешь? Тортик принес, такой вкусный! Будешь кусочек? — Нет уж, спасибо, я не голодна, – процедила та, не сводя с Пчёлкина обжигающего взгляда. – Мам, я, может, попозже зайду? Когда ты будешь… посвободнее? – она демонстративно перевела взгляд на маму, игнорируя Витю. — Марина Анатольевна, еще раз с днем рождения вас! Всего самого наилучшего! До свидания, – Пчёлкин, почувствовав напряжение, тут же поднялся со стула, поставил чашку на стол и, кивнув Кристине, быстро вышел из кабинета, оставив за собой шлейф своего терпкого парфюма. — С днем рождения, мамочка! – Крис постаралась натянуть на лицо улыбку, как будто ничего не произошло. Она подошла к маме, протянула ей цветы и коробку с подарком. — Спасибо, моя хорошая! Какие тюльпаны красивые, мои любимые! – Марина расцеловала дочь, ее глаза светились радостью. – Садись, садись, будем чай пить. Тортик Витя принес просто замечательный, с орешками. — Мам, ну что он тут делал? Объясни мне, пожалуйста, – спросила Кристина, снимая пальто и вешая его на спинку стула. — Ну что ты сразу накинулась, как коршун? – Марина Анатольевна вздохнула. – Я у его друга – лечащий врач. Он заходил к нему, проведать. Вот и ко мне заглянул, поздравил заодно. Хороший мальчик, вежливый. А ты сразу… так нельзя, Кристин. — Друг? Какой еще друг? – она напряглась, в голове промелькнули тревожные мысли, испугалась, что это кто-то из ее старых друзей, из их общей с Витей компании. Может, Фил? Или Космос? Или, не дай бог, Белый… — Ой, нет, наверное, я не так поняла, – мама отмахнулась. – Юрист, по-моему, какой-то у него там лежит. Имени не запомнила. Кристина выдохнула с облегчением. Хотя бы не из «бригады». – Он там в таком тяжелом состоянии, бедный парень, – продолжала Марина Анатольевна, отпивая горячий чай. – Ножевое, говорят… Ну ладно, не будем о плохом в такой день. Ты лучше скажи, где Толя? Что же ты без мужа приехала? – в голосе мамы прозвучала неподдельная заинтересованность. Ей Попов нравился – такой солидный, заботливый, всегда с цветами и комплиментами. — Мам, мы же договорились – о плохом не будем, – Кристина криво усмехнулась, пытаясь обратить все в шутку, но получилось не очень убедительно. – Толя… Толя у нас человек занятой. Дома уже четвертый день не появляется. Я тут, знаешь, подумываю на развод подать, пока не поздно. — Ты это прекрати сейчас же! – Марина Анатольевна строго посмотрела на дочь. – Какой еще развод? С ума сошла? Он тебя любит, на руках носит. Работает человек, семью обеспечивает, вот и не появляется. Мужчины, они такие. — Ну, а что мне еще делать, мам? Сидеть и ждать у моря погоды? Ждать, когда он соизволит объявиться? Или когда мне позвонят из морга и скажут, что его тело где-нибудь в лесу нашли, как Лебедева? – Кристина смотрела на маму с вызывающей усмешкой, хотя внутри все сжималось от этих страшных слов. — Какой еще труп? Что ты такое говоришь, Кристина?! Перестань немедленно! Всё хорошо будет, вот увидишь. Поговорите, разберетесь. Они еще немного посидели, пытаясь поддерживать видимость праздничного настроения, но напряжение витало в воздухе. Вскоре Кристина, сославшись на неотложные дела, попрощалась с мамой и вышла из больницы. Ей нужно было побыть одной, привести мысли в порядок. На крыльце, прислонившись к колонне и задумчиво глядя вдаль, стоял Витя. Он курил. Она демонстративно прошла мимо, не удостоив его даже взглядом, направляясь к своей машине. — Крис, стой! – он догнал ее в два шага и снова, по своей дурацкой привычке, схватил за руку. — Пчёлкин, что у тебя за идиотская манера хватать меня за руки, как будто я преступница какая-то?! – она резко выдернула руку, ее глаза метали молнии. – У меня скоро синяки от твоих нежностей останутся! — Прости… прости, я не хотел, – Витя виновато отпустил ее руку, его лицо выражало искреннее раскаяние. – Извини меня, пожалуйста, за вчерашнее. За то, что наговорил. Я… я это всё на эмоциях ляпнул, не подумав. Не обижайся, пожалуйста. Я был неправ. — Хорошо, Пчёлкин, я тебя прощаю, – Кристина посмотрела ему прямо в глаза, ее взгляд был холодным и отстраненным. – Но при одном условии: ты больше никогда, слышишь, ни-ког-да не появляешься в моей жизни. Забудь мой номер, мой адрес, мое имя. Считай, что меня для тебя не существует. – Последние слова она проговорила медленно, по слогам, вкладывая в них всю свою решимость. — Не получится, Семёнова, – Виктор криво усмехнулся, но в его глазах не было прежней дерзости, только какая-то отчаянная грусть. — Это еще почему не получится? – она удивленно вскинула брови. — Потому что люблю я тебя, Крис, – его голос прозвучал тихо, но отчетливо, каждое слово отдавалось в ее сердце болезненным эхом. – Днями и ночами только о тебе и думаю, как одержимый. С ума схожу. А ты мне тут говоришь, чтобы я не появлялся больше… Как будто это так просто – взять и вырвать сердце. Девушка застыла, как вкопанная. Слова застряли в горле. Она смотрела на него широко раскрытыми глазами, не в силах произнести ни звука. Шок. Это был настоящий шок. Она ожидала чего угодно – извинений, уговоров, даже новых колкостей, но только не этого. Не такого откровенного, беззащитного признания. Парень, видя ее замешательство, сделал шаг к ней. Его лицо было совсем близко. Он мягко коснулся ее щеки, потом его губы нашли ее губы. Поцелуй был нежным, почти трепетным, полным тоски и затаенной страсти. И Кристина… Кристина ответила. На одно короткое, безумное мгновение она забыла обо всем – о Попове, о проблемах, о своих клятвах. Были только он и она, и это странное, запретное притяжение. Но спустя несколько секунд она опомнилась. Разум взял верх над чувствами. — Не надо, Вить… Пожалуйста, не надо, – она отстранилась от него, тяжело дыша. В ее глазах стояли слезы. – Мы не можем… – Она не договорила, резко развернулась и почти побежала в сторону своей машины, оставляя его одного на больничном крыльце, с этим горьким поцелуем на губах и невысказанными словами в сердце.