Перед рассветом

Криденс уже ничего не понимал. А ведь поначалу все было так просто! *** Наступили долгожданные Рождественские каникулы, и с ними — поездка в прекрасную Аравию, чтобы посмотреть легендарное Дерево Света. Это был первый раз, когда британское Министерство согласилось выпустить Криденса за границу. И первое путешествие, в котором не нужно было думать ни о выживании, ни о безрадостном будущем — только наслаждаться. По крайней мере, так казалось поначалу. В Каире Криденс с восторгом впитывал информацию о местных магических традициях (там, как и повсеместно на Востоке, колдовали без палочек), влез в бурнус и нахлобучил куфию, став похожим на истинного сына пустыни, любовался пестрыми арабскими улицами и жадно пил сладкую воду из магических колодцев. Все было бы совершенно прекрасно, если бы удовольствие не омрачала тревога за Ньюта. В Европе, за вычетом Британии, последнее время было очень неспокойно — это как раз была одна из причин, почему Министерство так неохотно согласилось выпустить Криденса за границу. Но до Среднего Востока беспорядки не докатились. Здесь не бесчинствовал Гриндельвальд, не плела интриги чистокровная аристократия, пытаясь добиться власти над страной, и в целом ситуация была стабильная, а путешествовать можно было относительно безопасно. Относительно. Ньют тоже отдал предпочтение местной одежде. Но если на Криденса арабские альфы старались не смотреть, подозревая наличие родни и защиты, то Ньюта пожирал взглядами каждый встречный. Бесформенный бурнус скрывал фигуру, а куфия — редкие для этой местности рыжие волосы и нижнюю часть лица, но зеленые глаза с пушистыми ресницами слишком явственно выдавали чужеземца. Из-за этого у Ньюта с Криденсом, двух омег без сопровождения, периодически возникали неприятности. Привычный к приключениям Ньют отмахивался от просьб оформить прямой портал до Караниса — оазиса у подножия Шаиб-эль-Банат, на чьей вершине произрастало Дерево. «С тобой и Нагайной мне ничего не страшно», — смеялся он. В моменты просветлений Нагайна неодобрительно шипела таким словам, но все чаще игнорировала, погруженная в себя. Криденс же, проиграв несколько споров, сдался и лишь обреченно кивал. Беспокойство за Ньюта его не оставляло и, увы, имело под собой очень веские основания. Еще в Каире, откуда началось их путешествие по Аравии, Криденсу дважды приходилось призывать обскура, чтобы защитить Ньюта от нападений. И все равно вместо портала до Караниса Ньют купил флегматичного верблюда. «Без настоящего перехода через пустыню эта поездка не имеет смысла», — объяснил Ньют с энтузиазмом. — «Только подумай, мы можем увидеть нунду или мантикор в естественной среде!» Криденс кисло думал, что это и было истинной причиной, по которой Ньют отверг портал. Никакие сложности не заставили его отказаться от этой идеи — даже несколько почти удавшихся похищений. Одно и вовсе прошло по самой грани. Все произошло в доли секунды. Прямо посреди базара, пока Криденс и Ньют пополняли запасы у словоохотливого торговца, между ними вклинились профессиональные ловцы омег. Они молниеносно и эффективно выставили крепко зачарованные, артефактные щиты. Криденс никогда раньше таких не видел. Ньют оказался полностью отрезан — один на один с отрядом опытных магов. Пока Криденс в ярости бился о барьеры, разнося ближайшие дома и прилавки силой полноценного обскура, Ньюта безжалостно скрутили у него на глазах. Так бы все и кончилось — похитители уже тянулись к порталу — если бы волею судьбы в этот оазис не занесло Персиваля Грейвза. Его артефактные щиты не остановили. Охотники едва унесли ноги — и лишь потому, что Ньют не позволил никого убить. Потом, греясь у костра посреди безлюдной пустыни, Грейвз рассказал, что в момент похищения спал в комнатушке на втором этаже маленькой местной чайханы на самой окраине. Оказывается, его разбудило штормом могущественной магии, и аврорская привычка погнала в эпицентр событий — в отличие от местных жителей, которые побросали товары и дома в попытках скрыться подальше от разъяренного обскура и хладнокровных охотников. «Совершенно не удивился, увидев, что причина в вас, мистер Скамандер», — усмехался Грейвз, щурясь на трещавший между ними костер. Ньют лишь неловко разводил руками. «Ну, все к лучшему. Зато мы встретились. Сколько лет прошло?» «Почти три года. Вы совершенно не изменились. Все так же легко влезаете в неприятности, мистер Скамандер». «Ньют, пожалуйста!» «Тогда — Персиваль. Для тебя тоже, Криденс», — предложил Грейвз, чуть приподняв уголок губ, и помешал в котелке густую кашу, уже полчаса томившуюся над огнем. Он разительно отличался от того себя, каким Криденс помнил его по Мунго… по плену. Выздоровевший, одетый в походный бурнус, уверенный. Магия вихрилась вокруг него, стоило лишь присмотреться вторым зрением. Так выглядели только те, кто чистой силой мог потягаться с обскуром: Альбус, Тесей, некоторые профессора Хогвартса, кое-кто из Визенгамота и работников Министерства… некоторые аколиты. И Геллерт Гриндельвальд. «Я попробую», — храбро отозвался Криденс. Мучительно было разговаривать с человеком, которого мог спасти от ужасной судьбы и не сделал этого. Стыдно, сложно — и необходимо. Грейвз и без того должен был заметить, что Криденс не находил себе места в его обществе. Игнорировать его было бы совсем бессовестно. Пересилив себя, Криденс добавил: «Спасибо, что помогли Ньюту. Не представляю, что бы случилось, если бы его забрали порталом». «Я бы сбежал», — беззаботно отмахнулся Ньют. — «Меня регулярно пытаются похитить в гарем. Получается очень редко. И ненадолго». «Я все расскажу Тесею», — пообещал Криденс мрачно. «Он знает», — откликнулся Ньют. — «Ни я, ни ты не услышим от него ничего нового». Криденса такое легкомыслие пугало. Поэтому, когда вечерние посиделки у костра окончились тем, что Грейвз предложил свою компанию на остаток путешествия, а Ньют согласился, Криденс впервые сумел выдохнуть с искренним облегчением. Грейвз был альфой, и в его сопровождении навязчивый интерес им с Ньютом не грозил. А если похитители рискнули бы повторить свою попытку… Криденс, Ньют и Грейвз втроем представляли достаточно грозную силу, чтобы дать отпор любым охотникам за омегами. Общество Грейвза настолько расслабляло, что Криденс целиком свалил на него обязанности присматривать за Ньютом. Сам же большую часть перехода проводил в чемодане, выбираясь оттуда только в оазисах и на привалах. Бесконечные барханы утомляли его сильнее ходьбы, однако дело было не в этом. У Нагайны случился один из ее плохих периодов, и ей как никогда нужна была поддержка. Ньют считал, что она проваливалась в звериную сущность все глубже, и очень сочувствовал, но ничего не мог сделать. Криденс мог — хотя бы проводить с ней время, негромко разговаривая или читая для нее книги. Если бы не Грейвз, пришлось бы разрываться между Нагайной и Ньютом. Присутствие же другого сильного мага, вдобавок — альфы давало возможность уделить столь необходимое внимание Нагайне. Криденс с легким сердцем так и поступил. Поэтому он не заметил, что и когда поменялось между Ньютом и Грейвзом. Да и не обращал особенного внимания — в растянувшемся на полторы недели путешествии хватало событий намного интереснее. Во-первых, Грейвз, в отличие от Альбуса, легко согласился дать Криденсу несколько уроков дуэльного мастерства. Грейвз и с Ньютом потом тренировался на одном из привалов, Криденс знал, но больше был занят тем, что ему наконец-то объяснили теорию определения атакующих чар и научили ставить мощные щиты. Во-вторых, при знакомстве с обитавшим у Ньюта уже несколько лет гигантским рунеспуром выяснилось, что Грейвз — змееуст. Признаться, Криденс повел себя совершенно по-детски. Едва услышав шипящее приветствие, которым Грейвз во время экскурсии по чемодану обменялся с величественным змеем, Криденс потерял голову. Ничего не объяснив, он бросился туда, где дремала Нагайна, и поволок ее к Грейвзу. Впопыхах даже не разбудил толком — так захватил его редкостный шанс. Нагайна не могла колдовать и не умела писать в змеиной форме. Можно было найти другой способ общения — к примеру, она способна была тыкать кончиком хвоста в буквы, одно за другим собирая слова. Однако первые попытки вышли столь неуклюжими, что Нагайна в ярости разбила хвостом табличку с алфавитом и с тех пор отказывалась пробовать снова. Так и вышло, что с финальной трансформации в змею их с Криденсом общение оставалось односторонним. Это мучило, свербело сожалением и острой безнадежностью бессилия. Змееуст был для них шансом нормально поговорить впервые за долгие пять лет, и Криденс не подумал, что первым делом стоило не действовать, а спросить разрешения у обоих. Оторопевший поначалу Грейвз быстро взял себя в руки и согласился поработать переводчиком, а вот упрямая Нагайна свернулась в такой тугой клубок, что расплести ее могло только Режущее заклинание. И стала делать так каждый раз при приближении Грейвза, наотрез отказываясь общаться с ним. Криденс рвал на себе волосы, но винить ему стоило только себя. И Ньют потом совершенно справедливо отчитал его за отсутствие такта и рассудительности. В общем, Криденсу хватало переживаний, чтобы пропустить изменения между Ньютом и Грейвзом. А они были. Первое подозрение посетило Криденса в Каранисе, пока они бродили по местным лавкам в поисках диковин. Грейвз откопал редкий темномагический артефакт — булавку для плаща с навершием в виде зловещего черного камня; Ньют насобирал у разных торговцев редких яиц; сам Криденс купил рамку для сделанного тут же совместного фото. Фотограф принял их за семью. Обычно Ньют в таких ситуациях подчеркивал, что он сам по себе, но в тот раз молча позволил Грейвзу расплатиться за всех. Вечером они остановились у Джамили, старой знакомой Ньюта. На первый взгляд она показалась типичной восточной омегой в годах. Криденсу даже неловко было, что Ньют навязал ей общество чужого альфы, пока не выяснилось, что уютный особнячок Джамили-хатун — притон для любителей азартных игр, а населяющие его беты и омеги — не часть гарема, а свободный и весьма зубастый персонал. Странность, родившая второе подозрение, заключалась даже не в том, что Ньют привел в такое место бывшего аврора (Грейвз не выглядел шокированным и быстро нашел с хозяйкой общий язык), а в том, что на троих им дали комнату с двумя кроватями — и Ньют снова не стал возражать. Тогда-то Криденс и начал крепко задумываться, даже опасаться. У Ньюта ведь был альфа! О чем он думал? Или Криденсу просто чудилось? Он твердо решил присмотреться, однако сделать однозначные выводы уже не успел. Следующим утром они попрощались с гостеприимной хозяйкой и за пару часов дошли до северного склона Шаиб-эль-Банат. Там, среди камней, громадными колоннами обозначался вход на тайные тропы, ведущие к вершине — и святилищу Дерева Света. На этот раз Криденс не отсиживался в чемодане, а всю дорогу шел рядом с Ньютом и наблюдал за ними с Грейвзом. Но ничего не видел. Они иногда обменивались нечитаемыми взглядами, однако молчали, хотя с Криденсом каждый из них разговаривал охотно. Словно поссорились в последний момент. Или Криденсу все же почудилось, что между ними что-то происходило? Он колебался, стоит ли выгадать момент и спросить Ньюта, пока перед их компанией не приземлилась на мягкие лапы огромная Сфинкс. Она спрыгнула с вершины одной из колонн и стала видимой лишь у самой земли. Величественная, выше человеческого роста, с крупной головой и красивым, но невыразительным лицом древней египтянки, Сфинкс подавляла своим присутствием. Криденсу впервые за долгое время хотелось шмыгнуть за чью-нибудь спину, чтобы скрыться от всепроникающего взгляда, и даже Грейвз заметно напрягся. «Приветствую великолепную Хранительницу Троп», — поклонился Ньют. Они с Грейвзом повторили за ним, и Сфинкс безмолвно приняла их поклоны. Смоляные волосы, заплетенные в тугие косички, лаково блестели в рассветных лучах. Когда Сфинкс поворачивала голову, бубенчики в ее прическе тихо, мелодично звенели. «Тебе не стоит ступать на Тропу», — изрекла она наконец. Слова предназначались Грейвзу. «Не стоит» — совсем не запрет, и Криденс был уверен, что Грейвз скажет что-то в духе «Я обещал проводить Ньюта и Криденса». В конце концов, он действительно обещал! Но, к его огромному изумлению, Грейвз и не подумал возражать. «Как скажете, великолепнейшая. Ньют, Криденс, спасибо, путешествие было незабываемым. Жаль, что мы расстаемся раньше, чем планировали», — спокойно согласился он. Криденс вскинулся, и Ньют тоже. Но Грейвз не дал им шанса его удержать: пожал им руки — как альфам, как равным — пожелал удачи и, еще раз поклонившись Сфинкс, ушел обратно к подножию. Все произошло так быстро, что Криденс даже не успел подобрать слов для нормального сердечного прощания, а Ньют и вовсе выглядел оглушенным. «Не стоит», — мягко, негромко сказала Сфинкс, едва Ньют открыл рот — как думал Криденс, чтобы позвать Грейвза обратно. — «Так будет лучше для всех». Ньют закусил губы и отрывистым жестом позвал Криденса за собой — на Тропу. Остаток путешествия он был молчалив и задумчив. Святилище Дерева Света впечатляло, но Криденс уже мало думал о его волшебных свойствах, способных исцелить любую, даже магическую, слепоту. Криденса занимали догадки о том, что же случилось между Ньютом и Грейвзом… или что не случилось. И стоило ли заговаривать об этом с Ньютом? С Тесеем уж точно не стоило, как и с Альбусом. Криденс маялся всю дорогу до дома — что, впрочем, было недолго. Из Караниса в Каир возвращались порталом, оставив верного верблюда на попечении Джамили. В Каире задерживаться Ньют тоже не стал — немедленно оформил портал в Англию. А ведь поначалу он собирался на обратном пути заглянуть к нескольким знакомым. *** В общем, все было сложно. *** По здравом размышлении Криденс решил, что это не его дело. Его ситуация касалась слабо, а Грейвз и Ньют — взрослые люди. Сами разберутся. Криденсу хватало собственных забот, в их числе — набивших оскомину проверок Министерства и неумолимо надвигавшихся экзаменов в Хогвартсе. После каникул ему предстояло перед комиссией подтвердить свои знания за третий курс. Если результаты будут хорошие, вторую половину года он сможет учиться с четверокурсниками. Среди них у Криденса было гораздо больше приятелей, чем среди боявшейся его малышни. Может, учеба перестанет быть такой тягостной… И почему все они, от Тесея с Альбусом до сморчков из Министерства — решили, что лучшей социализации, чем в Хогвартсе, для него не придумать?! Даже Ньют их поддержал! Ньют… Криденс вздохнул, сожалея разом о раньше времени оборванной поездке и загадочной истории с Грейвзом. Надо будет через пару месяцев написать ему. Про личное спрашивать не стоит, зато результаты его экспедиции Криденса очень интересовали. Найти неизведанные магические тайники — о, если бы Криденс мог, он с удовольствием пустился бы в подобное приключение! Если бы… На этом Криденс решительно выкинул из головы лишние мысли и, в обнимку с Нагайной растянувшись на полу своей лондонской квартирки, вгрызся в гранит науки. Он был действительно важен. Что же касается истории с Грейвзом — для Криденса она не начнется, а для Ньюта уже закончилась. У Криденса не было причин считать иначе.