Перед рассветом

Письмо от Персиваля Грейвза застало Тину врасплох. Когда-то у нее были хорошие отношения с бывшим начальником, но исключительно в рамках работы. Потом случился двадцать шестой год. Жизнь Тины перевернулась, пропавший директор отдела магической безопасности отошел далеко на второй план. Временно исполняющим его обязанности быстро назначили Генри Фрейзера. Два месяца спустя ему официально предоставили полные полномочия, и работа потекла своим чередом. Тина и думать забыла о Персивале Грейвзе — ровно до того момента, когда очнулась в госпитале Св.Мунго без памяти, зато с магическим проклятием неизвестной природы. Ей сказали, что в соседней палате лежал Персиваль Грейвз, а в крыле для повредившихся рассудком — Криденс Бэрбоун, он же Аурелиус Дамблдор. И что Тина помогла их спасти. Она такого не помнила. Она вообще не помнила ничего, кроме того, что Ньют пригласил ее погостить в Лондоне, а Ахиллес заклинал не ехать. Тина его не послушалась. К Ньюту тянуло незавершенным и не случившимся — чем-то, что искрой вспыхнуло в пустоте и погасло от первого же недопонимания. Значит, не судьба. Вдобавок, все так чудесно сложилось с Ахиллесом, хоть им и пророчили скорую ссору все друзья и знакомые. Конечно, два альфы, да еще коллеги — редкое партнерство. Но Тине с Ахиллесом было комфортно, а с Ньютом… хотелось, пожалуй, все завершить. Убедиться, что не осталось сожалений, и с чувством выполненного долга начать новую главу своей жизни. Тина убедилась на первых же минутах встречи и собиралась тем же вечером вернуться домой. На этом воспоминания обрывались. Конечно, она допускала, что согласилась на такую самоубийственную затею, как взять штурмом Нурменгард — пусть и в отсутствие Гриндельвальда. Но очень, очень сомневалась, что не позвала на помощь и никак не предупредила Ахиллеса. А он узнал новости только из письма, которое послал Ньют уже из Мунго. Здесь что-то было нечисто. Тина хотела верить Ньюту. Она точно знала, что он не плохой человек. И совершили они хороший, правильный поступок: вытащили Криденса из трясины поганой идеологии Гриндельвальда, спасли из плена Персиваля Грейвза, ликвидировали нескольких аколитов. Да и объяснения Ньюта, почему он не поделился координатами Нурменгарда с братом и не стал ждать официального аврорского рейда, звучали логично. Тина, к сожалению, не хуже него знала, что Министерства многих стран хотели видеть Криденса мертвым. Даже если бы Криденс недвусмысленно сдался в ходе операции, авроры наверняка убили бы его на месте просто в качестве предосторожности. Выкрасть его тайно — насколько получилось, учитывая, что в процессе разнесли половину Нурменгарда, — было самым верным способом сохранить ему жизнь и шанс на гражданство. Криденс не заслужил смерти. Тина всегда это знала, а на суде убедилась еще крепче. Что там, Ньют даже жаждущему крови Визенгамоту сумел доказать, что обскур с момента появления сильно тормозит психоэмоциональное развитие — а значит, Криденс, несмотря на физический возраст, был всего лишь подростком, который попал под влияние взрослого темного волшебника, и не мог в полной мере отвечать за свои поступки, совершенные по наущению Гриндельвальда. Все складывалось в стройную теорию об успешно завершенной авантюре. В которую Тина никак не могла поверить. Она очень хотела бы по горячим следам пообщаться с Персивалем Грейвзом, но бывший начальник лежал без сознания. К моменту ее выписки ситуация не улучшилась, и возможности поговорить Тине так и не представилось. Время шло, дело не двигалось с мертвой точки. Один за другим целители теряли надежду. Когда двое молодых, амбициозных колдомедиков экспериментальной магией вытащили Грейвза с того света, Тина была слишком занята подготовкой к свадьбе и о новости узнала из газет. Среди чехарды с букетами, тортами и гостями она все же попыталась связаться с Грейвзом, однако не смогла его найти. Тот словно в воздухе растворился. Почтовые совы отказывались нести ему письма или возвращались злые, с нераспечатанными конвертами. Поисковые заклинания давали сбои. Тина сначала не бросала попыток. Потом, поддавшись уговорам Ахиллеса, оставила эту безнадежную затею, окунулась в карьеру и семью. И вдруг откуда ни возьмись — письмо, знакомой твердой рукой. — Ты все еще хочешь с ним встретиться? — укоризненно спросил Ахиллес, застав ее в задумчивости над нераспечатанным конвертом. — По крайней мере, я хочу прочитать, что он пишет. — Тина тряхнула головой и решительно оторвала полоску тонкого пергамента. Раньше Грейвз признавал исключительно бумагу, а теперь, похоже, начал перенимать британские привычки. Ахиллес неодобрительно поморщился, лишь укрепив Тину в желании узнать, что понадобилось бывшему начальнику. Встреча. В письме изъявлялись запоздалые благодарности, пересыпанные извинениями. Завершалось оно просьбой о личном разговоре. Ахиллес прочитал его через плечо, поджал губы, но больше отговаривать не пытался. Тина сама решила — нет, она не хочет встречаться. Ньют сделал правильное дело. Она не будет копать. Но и разговаривать ни с ним, ни с теми, кто ему близок (а Персиваль Грейвз, по слухам, стал с ним очень близок!), Тина впредь не станет. Больше ничего личного между ней и ее бывшим начальником быть не могло, только рабочие вопросы. А их мистеру Грейвзу лучше было решать с начальником нынешним. Не отвечая, Тина передала письмо директору Фрейзеру. И с чистой совестью забыла.