Перед рассветом

Ньюту давно не было стыдно так, как после разговора с Персивалем. Стыдно мучительно, до тошноты и головокружения, до полного незнания, что делать и как исправить сказанное. И перед Тесеем стыдно, и перед Персивалем. Но перед Тесеем, конечно, намного сильнее. Персиваля Ньют хотя бы не назвал темным лордом в лицо. Его тоже касались опрометчивые обвинения, но… Ньют вздохнул и принялся безжалостно препарировать каждое свое подозрение, каждый страх. Тесей и власть. Как правильно сказал Персиваль, жажда власти не делает темным лордом. Лишь способы ее добиться. Сколько лет Тесей работал в Министерстве, сколько повышений получил, начиная с простого кадета-практиканта? Даже последнее, откровенно политическое, произошедшее у Ньюта на глазах, было построено на том, что Тесей вычистил ряды министерских служащих от крупных коррупционеров. Никого невиновного не подставили. Никто непричастный не попал под маховик увольнений, арестов и конфискаций. Тесей и Персиваль тщательно проследили, а Ньют был в курсе всей изнанки их схемы. Тесей и грядущая война. Здесь Персиваль опять был прав — Ньют слишком многого ждал от Тесея. А после его объяснений, что будет лучше для них двоих, ни разу не дал себе труда подумать самостоятельно. Да, Ньют привык полагаться, что варившемуся в интригах брату гораздо виднее все возможные последствия той каши, что сейчас кипела и готова была плеснуть через края политического котла. А сделать скидку на то, что Тесей тоже чувствует за собой вину и неправильно оценивает ситуацию, Ньюту в голову не пришло. Так привык полагаться на него, так привык считать всегда правым. Настолько привык, что, впервые услышав канву того самого плана на их будущее, и не подумал возражать. Не подумал искать альтернативы. Не подумал, что их может не быть из-за внешних обстоятельств, а не по вине брата. Несправедливо. Мерлин, как же он виноват перед Тесеем… Для размышлений Ньют забился в дальний угол библиотеки: с таким настроением в офис было нельзя, чтобы животные не беспокоились. А теперь хотелось и вовсе провалиться сквозь землю. Как смотреть в глаза Тесею? Что сказать? И что — с полным правом — скажет он? Персиваль его выслушал, и если даже поддержал не во всем, то они наверняка все обсудили. А Ньют и в прошлый раз, и в этот попросту скопом отверг все, что считал для себя неприемлемым, не оставив места для поисков компромисса. Захочет ли теперь Тесей обсуждать что-то с ним? Сумеет ли довериться, зная, как остро Ньют реагировал до сих пор? В бессильном разочаровании от себя самого Ньют тихо застонал и свернулся калачиком в кресле. По следам всех объяснений Персиваля общая картина выглядела совсем по-другому, словно Ньют взглянул на любимую диораму Банти под новым углом и наконец рассмотрел недостающие детали. Ситуация виделась полнее, обширнее. Разница была — как смотреть из окна или вертеть головой в чистом поле. И Тесей виделся иначе — уставшим, потерянным, все равно готовым ради Ньюта на все. Ждать его возвращения было мучительно, но просить Докси аппарировать его к Тесею Ньют не стал, как и слать записки или Патронуса. Пусть Тесей побудет один сколько нужно. И Персиваль, судя по неслышному звону охранных чар, только что исчез из дома — наверное, он с Тесеем тоже поговорит… Успокоит. Утешит. Им полезно побыть наедине. Они и так в последнее время шли на сближение. Сегодняшнее, возможно, сблизит их еще сильнее. Это Ньюта произошедшее отдалило — по его же собственной вине. Он с трудом дождался, когда чары снова последовательно отзовутся: сначала в свой кабинет вернулся Персиваль, немного погодя — Тесей. Ньют хотел сразу же броситься к нему — и не нашел в себе сил. Стыд жег и гнал вперед, но он же не давал выбраться из кресла и встретиться с братом лицом к лицу. Понадобилось несколько часов внутренних уговоров и неодобрительное «Хозяин Ньют, сэр» от принесшей Ньюту салат и кофе Докси, чтобы заставить себя выйти из библиотеки и постучаться в дверь из темного дуба. — Да, — откликнулся Тесей ровно. В другой день он удивился бы, что Ньют стучит, а не заходит в его кабинет как в свой. Ньют скользнул внутрь, замер, не дойдя до придвинутого к камину кресла, в котором сидел, глядя в огонь, Тесей. — Я был неправ, — тихо сказал Ньют. Он не знал, как еще начать. Не знал он, и что сказать дальше. Тесей не поворачивал головы. В каминном свете черты его лица обозначались резче, едва заметные обычно морщины казались глубже. Он выглядел так, как в его возрасте должен был выглядеть маггл, а не могущественный маг. Но давно пора было прекратить думать о Тесее как о могущественном маге. В первую очередь он человек. Брат и альфа Ньюта. — Ты… сможешь меня простить? — еще тише спросил Ньют, не дождавшись ответа. — Я не знаю, Ньют. А тебе это нужно? — отозвался Тесей устало. — Мне казалось, ты давно все для себя решил. Я смирился, что ты со мной вопреки твоему… недовольству. Нам больше не обязательно поднимать эту тему. Тебе комфортно в неведении, я это принял. Я справлюсь. — Нужно. Очень нужно, Тесей. Я… я не хочу для тебя такого. — Ньют сглотнул и вывернул наизнанку свою самую глубинную, постыдную слабость: — Я сглупил и сделал то, что сам ненавижу в других омегах. Я сунул голову в песок и не попытался вникнуть в ситуацию по-настоящему. Мне досадно понимать, что без толчка со стороны я этого не осознавал, но… Тесей, я хочу быть твоим партнером, а не обузой. Пожалуйста. Я осознал, что был неправ, и больше никогда не сделаю выводов, не взвесив ситуацию. Я обещаю. Мне не все равно, что ты обо мне думаешь. Твое прощение мне нужно — и я хочу его заслужить. Тесей наконец повернул голову, позволив им встретиться взглядами. И смотрел он — уязвимо, недоверчиво, полными сомнений глазами. Пока что все его попытки подпустить оборачивались болью. Ньюту придется немало постараться, прежде чем Тесей перестанет, открываясь, ждать удара. В том, что он, несмотря ни на что, будет открываться снова и снова, Ньют был уверен. И от этого было только больнее. — Хочешь побыть один? — спросил Ньют, снова не дождавшись ответа. Тесей покачал головой. Первым порывом было сесть у его ног, уткнуться лицом в колени и позволить ему опустить руку на голову, чтобы ерошил волосы, как он любит — и как любит Ньют. Но это — близость, более уместная при романтическом настрое. Сейчас — нет. Поэтому Ньют лишь благодарно кивнул, не требуя от Тесея большего, чем разрешения остаться. И занял соседнее кресло у камина.