Перед рассветом

На семейном кладбище Скамандеров было несколько свежих могил — и один мемориал, на котором ровными рядами были выбиты двадцать две строки не случившихся имен. Персефона научилась скользить по нему равнодушным взглядом, как по деревьям, что давали тень для всех, кто здесь спал. Иногда она вовсе про него забывала — так хорошо работало самовнушение. Но были там и те, кого она забыть не могла, как ни старалась. Ее старшие дочери. И ее младший сын. Кассиопея, Мерида и Персей. Когда Персефона узнала, как зовут нового альфу Ньютона, она смеялась до боли в груди. Надо же было из всех выбрать человека по имени Персиваль! В ту ночь Рудольф ни на миг не выпускал ее из объятий, а она вытирала его слезы со своего лица. Судьба хорошо посмеялась над ними. Но беспрекословно принимать ее выверты Персефона отказывалась. Персиваль Грейвз не заменит ей сына. Пусть даже он станет альфой не только Ньютону, но и Тесею. В ноябре, поняв, что связью между Ньютоном и Грейвзом не пахнет, Персефона разъярилась. Ее провели! Грейвз имел наглость обещать ей официальную помолвку, когда на самом деле был для Ньютона никем! И как Тесей это допустил?! Как позволил чужаку впутаться в дела их семьи? Не просто чужаку — альфе! Неужели он так опустился, лишь бы насолить ей?! Ее гнев успокоил Рудольф. Именно он первым заметил, что на их родовом гобелене между портретами Тесея и Ньютона проклюнулся новый. Ровно по центру — совсем не так, как черно-белый портрет Литы Лестрейндж, навсегда замерший по правую сторону от портрета Тесея. Полупрозрачные, зыбкие контуры совсем еще робко проступали на зачарованной ткани, но уже складывались во вполне узнаваемое лицо. А от рамы расходились сразу две тончайшие нити. Вместе со связью Тесея и Ньютона они рисовали правильный треугольник. «Дай им время», — сказал Рудольф. «Дай им шанс», — услышала Персефона. Ему она никогда не могла отказать. И ни разу ей не приходилось жалеть об этом. Не пришлось и теперь. Появление Грейвза изменило расклад. Столько лет Тесей упрямо отказывался оправдывать ее ожидания, а теперь — сам начал действовать. И шел именно в том направлении, которое Персефона определила для их семьи еще полвека назад. К власти. Ею овладело мрачное удовлетворение, когда Тесей сообщил, что его планы не ограничиваются вечной жизнью в тени. Он не признал намерения изменять законы, и поначалу Персефона была в недоумении. Но после, попрощавшись и обдумав переговоры еще раз, с досадой и гордостью осознала: нужно было спрашивать не про законы, а про государственный строй. А, впрочем, зачем. Они и так друг друга поняли — впервые за всю жизнь. Можно обойтись без слов. Персефона нехотя улыбнулась. Персиваль Грейвз — вот кого стоило благодарить. Нет, он не заменит ей сына. Но если он выполнит взятый обет — Персефона честно сдержит свое слово. И примет его в семью.