Someone you loved

Поцелуй оборвался так же внезапно, как и начался. Лаура чуть прикусила, а затем нежно провела языком по нижней губе Марии. Блондинка в её объятиях удовлетворенно простонала. В том, как Лаура целовала её, было нечто щемяще нежное — будто бы чем дольше длился этот поцелуй, тем проще ей было сохранить этот момент в своей памяти навсегда. Маша не помнила, растворялись ли в ней когда-то столь же сильно, как это делала Лаура сейчас, вместо того, чтобы просто взять то, что хотели. В ней зарождалось чувство значимости, чего никак нельзя было допустить. Это означало, что если Мария позволит всему, что было между ними, продолжаться; если они рискнут пойти дальше — она потеряет много большее, чем секундное удовольствие. У них с Лаурой общий проект, они коллеги, они — в конце концов — потрясающие друзья, и если подтвердятся опасения Третьяковой относительно их будущего, она потеряет все. Поэтому Мария отстранилась, болезненно пытаясь выдохнуть всю буквально накрывающую её с головой тревогу. — Мне…мне нужно идти, — пробормотала Третьякова, делая несколько шагов назад. Она неловко провела рукой по собственной шее, пытаясь выглядеть менее растерянной, чем она себя чувствовала. «Идиотка, — вычитывала она сама себя. — Подобная слабость непозволительна. Нехватка самоконтроля тебя погубит. Когда в конечном итоге все рухнет, тебе некого будет винить, кроме самой себя». Лаура наблюдала за ней, пытаясь восстановить сбившиеся дыхание, подмечая каждую эмоцию, промелькнувшую на лице Марии. Лаура видела сожаление, вспыхнувшее в её глазах, и страх, затаившийся едва ли не на поверхности. Чувство вины неприятно кольнуло где-то в межреберьи. — Маш, я…я не хотела… Быть искренней? Ускорять ход событий? Быть такой чертовски прекрасной, что это до полусмерти напугало Марию? Да, Третьякова знает, что ничего из этого она не хотела. Только теперь это не имеет значения. Поцелуй уже случился. Вернуть все «как раньше» теперь будет тяжелее, чем когда-либо прежде. Она позволила своим чувствам одержать победу над здравым смыслом, и, черт возьми, в тот момент это казалось удачным решением. — Все нормально, — соврала Мария, оборвав себя на полуслове. — Мне, правда, нужно идти. У меня встреча через полтора часа в другом конце города. Мы обязательно все обсудим, только позже, хорошо? — Нет, Маш, пожалуйста, — прошептала Лаура, понимая, что эта подчеркнутая вежливость — не больше, чем защитный механизм. — Маш, не убегай, не нужно так. Я знаю, ты что-то почувствовала, когда мы целовались. Давай поговорим. Прошу тебя. Безусловно, почувствовала. Именно поэтому ей следует уйти как можно скорее. И не произнеся больше ни слова, Третьякова развернулась на каблуках, исчезая за дверью квартиры, оставляя Лукину беспомощно смотреть в то место, где только что она стояла.