Someone you loved

      К тому моменту, как они собрали вещи и вернулись к машине Лауры, уже стемнело. Хотя и по времени было еще рановато, всего лишь начало девятого. Поэтому, когда Лукина остановила машину у дома Третьяковой, лицо Марии исказилось в недоумении. Она была уверена, что у женщины больше планов на неё. В конце концов, это ведь была их единственная возможность провести вместе вечер. Но вместо этого Лаура вышла из машины и, обойдя её, открыла дверь для Марии. Та, конечно, попыталась подавить разочарование, обжигавшее внутренности все сильнее, когда Лукина благодарно улыбнулась. Они прошли плечом к плечу к порогу дома, лишь едва соприкасаясь пальцами, когда руки покачивались во время ходьбы. Мария ожидала, что Лаура возьмет её за руку, но этого не произошло. И когда они оказались у самой двери, собираясь прощаться, Третьякова осознала, что еще не готова положить конец этому вечеру.       — Что ж… — неловко начала Лаура, переминаясь с ноги на ногу. — Это было очень…       — Может зайдешь на «чай»? — выпалила Мария, не сдержавшись; слова сорвались с губ раньше, чем мозг успел это осмыслить. — В конце концов, еще очень рано.       Лукина вздрогнула от неожиданности предложения, но тут широкая улыбка озарила её лицо, и она уже не выглядела такой зажатой.       — Да, — ответила она, расправляя плечи. — Это было бы…да.       Третьякова улыбнулась в ответ, разворачиваясь и приглашая пройти внутрь. Она усмехнулась, когда позади раздался громкий вздох облегчения от Лауры; очевидно, она собиралась вести себя как истинная леди и не давить, но тоже очень не хотела, чтобы этот вечер заканчивался. От этого Марии стало немного лучше и, проводив Лукину в гостиную, взяла с камина графин.       — Как насчет виски? — спросила Третьякова, наливая себе в бокал янтарную жидкость.       Однако, ответа не последовало.       Когда Мария обернулась, вопросительно приподняв бровь, она встретилась глазами с Лаурой, которая, казалось, встрепенулась после внезапной игры в «гляделки»; Третьякова могла лишь предположить, что собеседница была увлечена её видом сзади, и самодовольно усмехнулась.       — Чтобы пялиться на мой зад, у вас, Лаура Альбертовна, еще вся жизнь впереди, — иронично заметила Третьякова. — Но сегодня я была бы благодарна, если бы вы оставались со мной. Виски?       Лукина моргнула, захваченная врасплох.       — Оставалась…что? — переспросила она, будто бы сомневаясь, стоит ли ей радоваться или уже можно начинать паниковать.       — Со мной, Лар, — повторила Мария, странно глядя на свою собеседницу. — Здесь, во время этой беседы.       — А-а. Бесе…а-а.       Третьяковой потребовалась секунда, чтобы до неё дошло; Лукина подумала, что она предлагает остаться ей на ночь. Женщина отчаянно покраснела, вероятно, чувствуя себя безумно глупо уже потому, что вообще допустила подобную мысль. Чтобы как-то сгладить возникшую неловкость, она пробормотала:       — Да, виски подойдет, спасибо, — и схватила рокс*, который Мария уже налила для себя.       Лаура выпила его одним залпом, отчего Третьякова, не удержавшись, тихо засмеялась.       — Ты бы так не торопилась, Лар, — поддразнила она, наполняя оба стакана. — Я бы не хотела, чтобы ты раньше времени отключилась на моём диване.       — Раньше времени? — уточнила Лукина, не подумав, и паника тут же отобразилась на её лице снова.       Хотя эта ситуация и не была из тех, где Мария могла чувствовать себя комфортно, — она затруднялась даже припомнить своё последнее свидание, — её сердце дрогнуло, видя, какой взволнованной казалась Лаура. Теперь, когда распланированная женщиной часть подошла к концу, и они перешли к чему-то новому и неожиданному, она казалась очень неуверенной в себе. Вне всяких сомнений, Лукина гадала к чему это приведет, и, хотя Третьякова задавалась тем же вопросом, её собеседнице это явно не давало покоя.       — Лар, — мягко проговорила Мария, обхватывая рукой её запястье, и позволяя себе скользнуть ниже, переплетая их пальцы, — расслабься.       Щеки снова заалели, и Лаура отвела взгляд.       — Прости, — выдохнула она. — Я просто…не хочу напортачить.       — Этого не произойдет, — заверила Мария, на секунду выпуская руку женщины, чтобы коснуться её подбородка, тем самым вынуждая посмотреть на неё. — Сегодня я чудесно провела с тобой время.       Это слегка успокоило Лауру, и на робко улыбнулась, удовлетворившись исходом распланированного ею свидания.       — Пойдем, — позвала Мария, подведя её к двойному креслу в углу гостиной. — Выпей со мной. Не хочу, чтобы из-за нервов наш вечер окончился преждевременно, а ты?       Лукина поспешно покачала головой, и Третьякова улыбнулась. Потому, что, если у них в распоряжении была всего одна ночь, большую её часть она хотела бы провести с Лаурой. /       Они даже не смогли подняться по лестнице.       — Блять, — выругалась Лаура от боли, когда они вместе завалились на пол в пролете между этажами, потому что сама же споткнулась о последнюю ступеньку, а Мария рухнула на неё. Третьякова вцепилась в женщину, продолжая прижиматься к ней губами, несмотря на эту заминку. От неровного дыхания вопрос застрял у неё в горле.       — Ты…в порядке? — закашлялась она, пытаясь подняться, несмотря на путаницу их конечностей. Она так и знала, что надо было перестать целоваться, чтобы подняться по лестнице, но оторваться от этой женщины не представлялось возможным. Руками Лаура неистово исследовала каждый сантиметр голой кожи Марии, который могла нащупать. Из-за алкоголя разум Третьяковой слегка затуманился, но она обнаружила, что касаться Лукиной было еще более пьяняще. Остатки здравого смысла вылетели в окно, а рассудок покинул её, уступая место более приятному опыту.       — Даже ничего не чувствую, — быстро отмахнулась Лаура, и громко вздохнула, уткнувшись ей в шею. Её пальцы впились в спину Марии, когда колено женщины скользнуло между её бедер. Хотя Третьякова лишь пыталась найти точку опоры, удовольствие, отразившееся на лице Лукиной при этом контакте, было трудно игнорировать. И Мария снова прижалась губами к губам женщины, глотая стон, исходящий из горла той.       Пожалуй, предназначение спальни они несколько переоценили.       Мария знала, что идея была глупой. Переспав с Лаурой, уйти будет гораздо сложнее, но, когда та встала и объявила, что ей, наверное, стоит вызвать такси, для Третьяковой было выше её сил позволить женщине уйти. У них в распоряжении была всего одна ночь. Одна. Возможно, это было доказательством того, насколько по-идиотски это выглядело — оправдывать все, что они творили сегодня, прикрываясь этим предлогом. Потому, что на каком-то уровне сознания, Мария отлично знала, что это значит, просто не хотела признавать.       Итак, она оправдывала свои действия, выдвигая «вескую причину», и продолжила погружаться в их неизбежную развязку, прижимая Лауру к стене, жадно исследуя её рот в попытке продлить собственный короткий миг счастья.       Мария беспечно сбросила рубашку Лукиной на пол, скребя ногтями по животу женщины, когда та прижалась губами к её шее. Проворными пальцами блондинка пробежалась по спине той, цепляя застежку на лифчике, расстегнутую, не без её участия. За эти последовал резкий вдох, и Мария успокаивающе коснулась рукой затылка Лауры; молчаливая просьба, потребность, которую не оставят без внимания.       — Ты уверена? — спросила Лукина, задыхаясь, когда Третьякова стянула бретельки, обнажая грудь, которую ей хотелось кусать и посасывать. Лаура прижалась к ней, её поверхностное дыхание щекотало ухо Марии, пока та оставляла «метку» на её ключице.       Она смогла ответить лишь:       — Спальня.       И две женщины, спотыкаясь, добрались до лестницы, пинками отправляя все «помехи» в холл, и снова соединяясь губами. Главная задача, которая теперь перед ними стояла, — избавить друг друга от одежды. Платье с Марии было наполовину снято, отчаявшаяся Лаура сражалась с молнией, пока Третьякова усмехнувшись, не помогла ей разделаться с этим.       Ей удалось высвободить только одну руку, когда они завалились в коридоре наверху, и, если бы в этот момент это Марию волновало, она бы пришла в ужас от своего внешнего вида. Одежда наполовину спущена, волосы колтуном, колготки порваны после падения, — она, пожалуй, смахивала на проститутку. Лаура, однако же, находила это безумно привлекательным. Порывисто дыша, она сорвала остатки тонкой ткани, цепляясь пальцами за дырки, нарочно делая их еще больше, в то время как губами она ласкала грудь Марии. Та подавила стон, пряча голову в изгибе плеча женщины.       — Я рассчитываю, что вы…возместите мне все убытки, Лаура Альбертовна… — задыхаясь произнесла она, иронизируя над похотливым рвением Лукиной. Брюнетка почти что срывала с неё одежду.       — Я тебе весь чертов гардероб поменяю, если это потребуется, чтобы тебя раздеть. Лаура сопела, уткнувшись лицом ей в кожу, пальцами стягивая платье с её бедер. Негромко смеясь, Мария схватила женщину за руки, чтобы та угомонилась.       — Спальня, — повторила она, потому что трахнуть Лауру на полу коридора было весьма заманчиво, но, если Таня неожиданно нагрянет в гости, это будет душевная травма до конца жизни.       — Да, — хрипло ответила Лукина, чьи губы были распахнуты, а грудь тяжело вздымалась, когда она кивнула, — Давай…       В ту секунду, когда они обе поднялись на ноги, они снова начали обниматься, сливаясь губами в страстном поцелуе. Учитывая их предыдущий опыт падений, это было сомнительной идеей. Не расцепляя объятий, Мария вела их в спальню, но не учла, что не в состоянии что-либо видеть и не вписалась в дверной проем. Спиной она врезалась в дверной косяк и от удивления резко выдохнула.       — Черт, прости, — извиняясь произнесла Лаура, заливаясь «краской» от того, чем все обернулось. Но Мария лишь засмеялась, находя эту ситуацию очень милой. Это была путаница, это было неслаженно, но это были они настоящие. Поэтому в данный момент её ни капли не заботило, что это было совсем не тот секс, который мог бы дать фору эротическим романам, потому что это было совершенно не важно.       — Все в порядке, Лар, — прошептала Мария, сильнее вцепляясь в плечо Лауры и усмехаясь. — Это ведь я такой «надежный» проводник.       В итоге Лукиной удалось добраться до кровати. Толкнув Третьякову на одеяло, она быстро избавилась от нижнего белья, а Мария просто сбросила остатки одежды на пол. И когда Лаура оказалась сверху, углубляя их поцелуй, телами они оказались плотно прижаты друг к другу. Мария слегка застонала, и этот звук мгновенно потонул в поцелуе. Пальцами Лаура дразнила её затвердевшие соски, разжигая искры возбуждения под кожей, а после скользнула рукой между её бедер.       Лаура целовала её не торопясь, спускаясь губами все ниже, вызывая в ней дрожь. Её губы задерживались на каждом открытом участке кожи, пока она исследовала, запоминала и владела каждым сантиметром тела Марии. Дыхание Третьяковой ускорилось, руки сжимали одеяло, а бедра жаждали большего контакта, в котором ей отказывали. Языком Лаура провела линию по её животу, и Мария захныкала, мучаясь от осознания того, что брюнетка так близко, и все же так далеко от места, где она в ней нуждалась больше всего.       — Лара, — взмолилась она, и голос её был хриплым от желания.       — Тсс, — Лаура ухмыльнулась, утыкаясь лицом в нежную кожу, и чуть прикусила кожу повыше лобка. Бедра женщины дернулись, костяшки пальцев побелели.       — Я туда доберусь, обещаю…       Но терпение Марии закончилось. Да и она была не из тех, кому достаточно просто покорно лежать. Она резко села, отчего удивленной Лауре пришлось сделать то же самое. Третьякова обхватила её талию бедрами, возвышая на ней, и сжимая в кулаке темные пряди её волос, потребовала:       — Трахни меня сейчас, любовью займемся позже.       Она взглянула на женщину сверху вниз, и её грудь вздымалась от попыток доминировать, несмотря на явное отчаяние.       Мария нуждалась в касаниях.       Свидетельством этому было количество смазки на бедрах, и стоило Лауре просунуть руку, она бы убедилась, как сильно та нуждалась в этом. Однако, она настолько была ошарашена словами Марии, что та лишь добавила, задыхаясь:       — У нас еще вся ночь впереди.       Третьякова не хотела, чтобы женщина решила, что только это ей и нужно. Это было хождением по опасной территории, полной боли и разочарования, а она совсем не хотела подвергать Лауру такому; та слишком много значила для Марии.       На лице Лукиной промелькнуло разочарование, но тут же исчезло. Опухшие от поцелуев губы Третьяковой отвлекли её от мыслей. Мария нежно прикусила нижнюю губу Лауры, приглашая внутрь. Колебание было недолгим, женщина несомненно уступила, и, схватив ту за бедра, придвинула Третьякову еще ближе к себе.       Блондинка всхлипнула, и, исследуя её кожу, нащупала пальцами грудь Лукиной. Уткнувшись лицом ей в шею, Мария застонала, губами находя шею той, оставляя ногтями следы на её спине, когда она с силой прижималась к бедру Лауры.       — Черт, — выдохнула Лукина, в полной мере теперь чувствуя на себе Третьякову. — Ты вся…       — Именно. Может пора с этим что-то сделать, м? — хрипло прошептала Мария, проводя губами от линии подбородка к уху. Женщина под ней изгибалась, когда она глубоко и приглушенно стонала. Это отдавалось колебаниями по телу Лауры, отчего она сильнее сжимала руки на ягодицах Третьяковой, впиваясь ногтями в кожу.       — Какая ты нетерпеливая, — ответила Лукина, нетвердым от желания голосом, а затем провела языком по ложбинке на груди. Блондинка выгнула спину, испуская низкий стон от удовольствия.       Задыхаясь в тишине комнаты, Мария запустила руки в волосы Лауры, придвигая её ближе, когда почувствовала, что рукой та провела по внутренней части её бедра. А потом, боже, её пальцы скользнули внутрь, и Третьякова зажмурилась, шепча её имя, тем самым умоляя не останавливаться. Два пальца проникали все глубже и резче, и Мария закусила нижнюю губу, прислонившись лбом к Лауре.       — Помоги мне кончить, — просила она, задыхаясь. — Лаура, пожалуйста…       Лукина прерывисто выдохнула, её зрачки были расширены от неприкрытого желания, вызванного мольбой Третьяковой. Их губы слились снова. Поцелуй был жадным, отчаянным и торопливым. Пальцы Марии впивались в плечи Лауры, когда она начала тереться о неё бедрами, давая женщине больше «рабочего пространства». Тем самым она усиливала собственное удовольствие и давала возможность пальцам Лукиной проникать еще глубже.       Им не хватало воздуха, и Лаура глубоко вдохнула от зрелища Марии, оседлавшей её пальцы, грудь которой подпрыгивала от каждого толчка бедер.       — Боже правый, — выдохнула Лукина, глядя на женщину так, будто сомневалась в её реальности. — Ты просто потрясающе красивая, Маш…       Большим пальцем она скользнула по возбужденному клитору, и Мария резко вдохнула, наклоняясь вперед и запуская руки в волосы Лауры.       — Не останавливайся, — умоляла она, пряча лицо в её шею, чтобы приглушить свои нарастающие стоны. — Пожалуйста.       Скребя пальцами кожу на затылке брюнетки, Мария крепко зажмурилась, изо всех сил врезаясь бедрами в руку Лауры. Жар, разгоравшийся глубоко внизу живота, быстро расползался по всему телу, вызывая румянец, когда она, задыхаясь, произнесла это Лукиной на ухо.       Она отчаянно пыталась ухватиться за грань, к которой была так близка, сжимая внутренние мышцы, и долгожданная волна пронзительного удовольствия разлилась по всему телу, заставляя её откинуть голову и закричать.       Это был лишь первый раз из многих за эту ночь. Они овладевали друг другом до рассвета, не в силах перестать касаться, перестать чувствовать, пока их изнуренные тела их не разлучили. У них была всего одна ночь и нужно было воспользоваться ею на полную. Однако, когда Мария положила свою голову на грудь Лауры, чувствуя, как женщина бережно окутывает её руки, тугой узел возник в животе Третьяковой. Она поняла, что на самом деле не хочет, чтобы та когда-нибудь её отпускала.