Нарисуй меня как Мону Лизу

Первая ночь в новом доме прошла беспокойно. Чимин ворочался, не в силах привыкнуть к новому матрасу и тишине, такой чужой после гудящих улиц их старой квартиры. Утро началось с мягкого света, лившегося сквозь огромное окно. Будильник вырвал омегу из сна. Он потянулся, нехотя выбираясь из-под одеяла. Впереди ждал первый день в университете, но сначала — кофе. Без него омеге не проснуться окончательно. Зевая, Чимин натянул оверсайз футболку с котиком, сползавшую с плеча, и короткие чёрные шорты. Прохладный пол приятно холодил босые ноги, пока он спускался на кухню. Там хлопотал повар, а за столом сидел Чонгук с кружкой кофе и телефоном. Влажные волосы падали на лоб, чёрная футболка обтягивала плечи, а резкий морской запах окружал его, как стена. Чимин прошёл к кофеварке, нарочно не глядя на альфу, и налил себе кофе. Запах зёрен смешался с чем-то острым от плиты. — Утро, братишка, — бросил он с лёгкой насмешкой, делая глоток. Чонгук посмотрел на него, но тут же уткнулся в телефон, сжав кружку. — Утро. Тише можешь? — буркнул он хрипло. Чимин прислонился к столешнице, чувствуя прохладу мрамора через шорты. Заметив, как дрогнули ресницы альфы, он наклонился за сахаром чуть ближе, чем нужно. Шея оголилась, кожа светилась в утреннем свете. — Что, я тебе мешаю? — спросил он, скрывая улыбку. Чонгук прищурился, его взгляд невольно задержался на шее омеги — нежной, манящей. Клыки зудели, инстинкт альфы вспыхнул, требуя действия. Он стиснул челюсть, злясь на себя за слабость. — Отстань, — бросил он, резко вставая. Кружка стукнула о стол, и он ушёл, оставив за собой морской шлейф. Чимин проводил его взглядом, допивая кофе. Губы тронула ухмылка. «Он правда такой угрюмый или уже бесится из-за меня?» — подумал он, ощущая лёгкий азарт. Ким Джун кашлянул за спиной. — Не обращай внимания, он по утрам всегда такой, — сказал повар, ставя на стол тосты. — Угу, посмотрим, — ответил Чимин, хватая тост и возвращаясь к своим мыслям. До свадьбы оставалось две недели, и этот хмурый альфа всё больше его интриговал. Чонгук, шагая к лестнице, стиснул кулаки. «Слишком шумный. Слишком… везде», — подумал он, пытаясь вытряхнуть из головы цветочный запах Чимина, смешанный с образом его шеи. Он заперся в комнате. Нужно было собраться и уйти — подальше от этого мелкого провокатора.

***

Шофёр высадил Чимина у главного корпуса экономического университета за пятнадцать минут до лекции. Кампус гудел: студенты спешили по дорожкам, кто-то пил кофе на скамейках. Чимин поправил рюкзак и пошёл к аудитории, но мысли его были далеко. Он сел в середине зала, у окна, глядя на цветущие вишни во дворе. Лектор выводил графики, но Чимин не слушал. Карандаш чертил завитки в тетради, а перед глазами мелькали тёмные волосы Чонгука и его резкий тон. «Почему он такой колючий?» — думал омега, подперев щёку ладонью. — Чимин, ты с нами? — голос Юнги вырвал его из задумчивости. Друг сидел слева, лениво постукивая карандашом, чёрные волосы выбивались из-под бейсболки. — А? Что? — омега моргнул, уронив карандаш. — Фестиваль на следующей неделе, — вклинился Тэхён справа, его красные волосы торчали в творческом беспорядке. — Ты же выступишь, да? Все ждут твоего номера. — Не начинайте, — буркнул Чимин, но в груди шевельнулся интерес. Петь или танцевать перед толпой? Может, и правда стоит. Юнги прищурился, ткнув его локтем. — Что залип? Про братика думаешь? — протянул он саркастично. Чимин закатил глаза. — Очень смешно. Просто… Новый дом и всё такое, — буркнул он, но щёки порозовели. Тэхён хмыкнул, перегнувшись через парту. — Ага, дом с хмурым альфой! Представляю, как он увидит тебя на сцене и растает, — подмигнул он. — Отстаньте, — Чимин пихнул его, но мысль о фестивале засела в голове. А что, если Чонгук правда увидит? Намджун, сидевший через ряд, повернулся к ним. — Чего шумите? — спросил он с лёгкой улыбкой, поправляя очки. — Да так, звезду нашу уговариваем выступить, — хохотнул Тэхён. Чимин фыркнул, отмахнувшись, и уткнулся в тетрадь.

***

Дома всё было тихо. Чонгук избегал его, исчезая в своей комнате или студии. Соджун был занят свадьбой, Хён — бизнесом, и взрослые не замечали искр между детьми. Через пару дней Чимин вернулся вымотанным после лекций. Он принял душ, но, рассеянно собираясь, забыл взять одежду в ванную. Завернувшись в белое полотенце, с мокрыми волосами, он вышел в коридор, направляясь к своей комнате. Из-за угла неожиданно появился Чонгук, возвращавшийся из университета. В руках — рюкзак, на пальцах — следы карандаша. Их глаза встретились и альфа замер. Его взгляд скользнул по омеге — от мокрых прядей до голых ног, где блестели капли воды. Шея Чимина, открытая и уязвимая, манила, как запретный плод. Клыки зудели сильнее, горло сжалось и Чонгук невольно сглотнул, сжимая лямку рюкзака до хруста. — Ты серьёзно? — выдавил он, отводя глаза. — Одежду носить не учили? Чимин замер, осознав, что стоит в одном полотенце. Щёки вспыхнули, сердце заколотилось, но он быстро взял себя в руки, шагнув ближе с дерзкой улыбкой. — Что, смутился, братишка? — сказал он насмешливо, склонив голову. Шея снова мелькнула, дразня альфу. Чонгук стиснул зубы, его взгляд метнулся к шее омеги и тут же ушёл в сторону. «Слишком близко», — подумал он, чувствуя, как инстинкт рвётся наружу. — Не выёживайся, — процедил он и прошёл мимо, задев плечом омегу. Морской запах смешался с цветочным, ударив в нос. Чимин проводил его взглядом, сердце стучало быстрее. «Попался», — подумал он с азартом, возвращаясь в комнату за одеждой. Чонгук дошёл до своей комнаты, бросил рюкзак и рухнул на стул. «Слишком наглый», — подумал он, сжимая карандаш. Образ омеги — мокрые волосы, дерзкая ухмылка, открытая шея — не выходил из головы. Пальцы потянулись к скетчбуку. Карандаш вывел тонкие линии плеч, изгиб талии. Чонгук нахмурился, скомкал лист, но тут же начал заново. — Чёрт, — выругался он, не понимая, почему не может остановиться.

***

Первая неделя прошла в ритме: университет, практика, поездки с шофёром. Чонгука Чимин видел редко — тот либо учился, либо закрывался в студии. На выходных омега ездил с папой в ресторан, помогал выбирать меню и декор для свадьбы — «омежьи дела», как шутил Соджун. Они обсуждали салфетки, украшение зала, фотозону, и Чимин старался быть полезным, но мысли о хмуром альфе всё равно всплывали. Утро началось с дождливого понедельника. Хён уехал по делам, Соджун с шофёром — к организаторам свадьбы. Чимин остался один, собираясь на кухне, когда зазвонил телефон. — Чимин, шофёр занят, Чонгук тебя подвезёт, — сказал папа. — Он дома, найди его. Чимин хмыкнул, доел тост и поднялся к комнате Чонгука. Дверь была приоткрыта, но он постучал, и, не дожидаясь ответа, вошёл. Комната пахла морем и краской. Тёмные стены покрывали эскизы — угловатые фигуры, наброски татуировок. У окна стоял заваленный карандашами стол, на нём — открытый скетчбук. Чимин мельком взглянул на рисунок: тонкие линии плеч, знакомый изгиб шеи. Его собственные черты угадывались в наброске и сердце пропустило удар. Он отвёл взгляд, притворившись, что ничего не заметил. Чонгук стоял у кровати в чёрных боксерах, сонный. Татуировки вились от запястья до лопаток, подчёркивая мышцы. Он обернулся, бросив острый взгляд. — Стучаться не умеешь? — огрызнулся он, скомкав простыню. Чимин пожал плечами, скрывая улыбку. — Постучал же. Папа сказал, ты меня подвезёшь. Чонгук выдохнул через нос, бросив простыню. — Такси вызови, — буркнул он, отворачиваясь. — Я подожду. Тебя, — бросил Чимин, выходя. Альфа выругался про себя, но собрался быстро, решив позавтракать у университета. В машине царила тишина. Салон чёрного Porsche Turbo блестел чистотой, запах кожи смешивался с морским ароматом Чонгука. Альфа, в чёрной футболке и рваных джинсах, вцепился в руль. Чимин сидел рядом в белой футболке, джинсовке и светлых джинсах, облегающих ноги. Влажные от дождя волосы липли к вискам, цветочный запах нарушал стерильность салона. Дождь барабанил по стёклам, заглушая неловкость. Чимин потянулся к магнитоле. — Давай музыку послушаем, что ли, — сказал он, нажимая кнопку. Чонгук резко выключил звук. — Не трогай, — бросил он холодно. Чимин закатил глаза, откинулся на сиденье и начал напевать лёгкую мелодию. Чонгук бросил острый взгляд, но промолчал, сжимая руль сильнее. «Ещё и поёт», — подумал он, стараясь не реагировать. Когда они доехали до кампуса, дождь прекратился. Солнце заливало двор, отражаясь в лужах. Чимин вылез из машины, джинсы обрисовали фигуру. Чонгук невольно посмотрел, но тут же отвернулся, стиснув зубы. — Спасибо, братишка, — бросил Чимин. Альфа промолчал, уехал, как только дверь захлопнулась, бормоча: «Достал». Рёв машины разнёсся по двору, привлекая взгляды. Юнги и Тэхён стояли у входа, греясь на солнце с кофе. — Ого, твой братишка на таком звере катается? — присвистнул Тэхён, красные волосы подпрыгнули. Юнги поправил бейсболку. — Мачо-альфа на колёсах, — протянул он, ткнув Чимина локтем. — Это у вас семейный вайб? — Отвалите, он просто угрюмый таксист по приказу папы, — буркнул Чимин, но щёки предательски порозовели. Тэхён перегнулся через Юнги. — Ну да, и тачка чисто для имиджа! — хохотнул он, уворачиваясь от тычка. — Пошли на занятия, клоуны, — бросил Чимин, шагая к корпусу. Но в голове крутился Чонгук — его резкий взгляд, сжатые кулаки и морской запах, который никак не выветривался с одежды. А ещё тот набросок в скетчбуке и мысль о фестивале, от которых сердце билось быстрее.