заход на цель, повторяю

Бродить с Хисокой по темным узким коридорам было весьма экзотичным ощущением. Не то, что Гон боялся. Он вообще никого не боялся, потому-то (помимо поездки на Темный Континент) Киллуа и называл его психом. Но в Хисоке было что-то такое, что заставляло всех остальных слегка вздрагивать и опасливо коситься назад. Конечно, Гон был уверен, что Хисока ему ничего не сделает, тем более сейчас, когда он, пусть даже и без нэн, но мог противостоять Множеству Вероятных Нападений, но Хисока был спокоен, как удав, и лишь послушно шатался позади, потому что… как Гон выяснил, Хисоке было все равно. Он так и сказал: — Да мне как-то плевать. — В смысле?! — озадаченно нахмурил брови Гон. — А что в этом такого? Бывали, знаешь ли, и более ужасающие вещи в жизни, чем простые прогулки по катакомбам. Ты же Охотник, ну! — Я — Охотник, — тупо повторил Гон. — Вот это настрой! — Я — Охотник! — Вот это да! — Я… Так! Хватит! Это не ответ! Хисока говорил об этом всем так просто, словно это был обычный вторник для него (но это, вообще-то, была суббота). А еще посмеялся по итогу и не стал пояснять. Как обычно. Катакомбы и правда были «простыми» — то есть, конечно, Гон был рад тому, что впереди не таилась опасность, не было чего-то жуткого, но вместе с тем терялся дух приключений, за которым он на Темный Континент и явился. Простые темные коридоры, ведущие вниз, ближе к заветной бомбе Принца Бенджамина. Сто процентов наверху уже начали раскапывать проход, поэтому даже особо интересной истории не выйдет. Хотя, конечно, когда рядом был Хисока… Все становилось не таким однозначным. Что же делали наверху Юриков и Бабимайна? Гон знал, что у некоторых людей были очень странные фетиши, и знал, что Хисока извращенец (тот говорил, что это совершенно не так, но уж в этом-то Гон был уверен на все сто процентов (без осуждений, конечно же)), но кто бы мог подумать, что желание оказаться запертым где-то… — Гон! — голос Хисоки звонко зазвучал над самым ухом. — Я знаю, о чем ты думаешь. У тебя на лице написано. Гон тут же спешно потер лицо. — И ничего там не написано. — Написано-написано. — Не правда, я с утра умывался, и там все было чисто! — привел Гон самый разумный аргумент. — Гон, не спорь со старшими, это неприлично. В первый раз за их долгое знакомство Хисока прибег к этому поразительно абсурдному и правдивому аргументу, и от этого Гон даже рот распахнул в шоке. Вот так да! А как хренью с ними с Киллуа и Биски на Острове Жадности заниматься, так это у него ничего, проблем не было! Он почти было совершил обвинительный тычок в грудь вместе с речью, что, дескать, кто-то тут слишком много думает, но Хисока (будто вновь прочитав, что у него на лице, отчего Гон еще раз спешно потер его) произнес: — Я взрослый человек, поэтому имею право делать то, что захочу. И тыкать этим в кого захочу. — Надеюсь, тыкать не всем подряд. Хисока озадаченно поднял брови, и Гон понял, что стоило бы прикусить язык. — Знаешь… Это интересное предложение, но, может, не сейчас. — Это не предложение… — хотел было начать долгую череду очередных препирательств Гон, но потом понял, что это все равно не имело смысла. Они с Хисокой были в заднице мира, там, где даже самолет Юшохи не мог бы их достать, и сейчас тут стоило бы думать о чем-то Разумном, а не о том, что он случайно ляпнул пошлятину, сам того не подумав. — Слушай! Мне кажется, нам пора сделать перерыв! — От твоих неумелых намеков? — на губах Хисоки заиграла улыбка, и у Гона отчего-то появилось желание сбежать куда-нибудь подальше, и вовсе не от страха. — Все не так печально, конечно, но если ты такой стеснительный мальчик, то всегда можно сделать перерыв. Затем, они разбили костерок. Гон чиркнул спичками. В полумраке заиграли тени. Гон думал. Это была не простая легкая задумчивость, появлявшаяся в минуты покоя — он размышлял по-настоящему. Что Хисока тут забыл? Следил ли он за ним? Может, они встретились не специально? Но Нобунага же сказал, что они его убили, неужели все это было жутко хитроумной схемой по неуплате налогов? Все это не давало ему покоя, но Гон не решался их задать, потому что… Потому что Хисока обожал не отвечать на вопросы, когда ему задавали их прямо. Теперь, когда Гон вырос, он прекрасно понимал желание подразнить кого-то, кто был младше, но его все равно это бесило, потому что для него Хисока оставался ровно все в том же положении, и, следовательно, имел все права на то, чтобы дразнить и дальше. — Ты не боишься? — подумав, все же спросил он. Хисока лишь неопределенно пожал плечами. — Что мы сейчас тут умрем, задохнемся, и… — С каких пор ты стал фаталистом? — Я не фаталист! — насупился Гон. Он всегда верил в лучшее, а потому на силе упрямства всегда доходил до хорошего конца. Даже если путь был несколько нелогичен. — Просто видел… всякое. Вот и спрашиваю. Та и ты вроде бы должен знать, каково это! Раз юридически мертв! — То, что я мертв юридически, еще не делает меня мертвецом, — отчеканил Хисока. Вот уж не поспоришь. Притормозив на несколько секунд, пытаясь собраться с мыслями — как это, так был Хисока мертв, соврал ли Нобу, или это все и правда связано с налогами? — Гон покосился на искрящееся пламя и брякнул: — А я почти умер. — В какой из всех разов. — Эй! — Гон вновь уставился на Хисоку с особо гневным выражением лица, и тот лишь лукаво рассмеялся. Потом подумал. Помрачнел. — В самый из опасных из разов. — Гон… — В тот, в который я вот реально почти умер и даже валялся в отключке. К чести Гона, отключался после Опасных Ситуаций он всего несколько раз, и в самый первый его в это состояние ввели насильно: чертов Ханзо, не желавший забирать свою дешевую победу назад. Но это потом Гон согласился, подумав, что зато он по итогу получил награду (что было самым важным), но… Ладно, сейчас это почти не было важно. — И что, ощутил вкус того света? — голос Хисоки звучал размеренно. Ну да, что уж ему. — Не особо. Но мне не понравилось. — Мало кому нравится. — А тебе? — Гон осторожно поднял взгляд на Хисоку, и тот, прикрыв глаза, лишь улыбнулся краешками рта. — Не-а. Не дождешься. — Да блин! Хорош комедию ломать! Добиться ответов от Хисоки было невозможно, поэтому Гон решил действовать Умно (так, обычно, поступал Курапика, а Курапика частенько добивался чего ему хотелось, даже от Хисоки, так что тут уж точно должно было сработать). Вдохнув, он набрал в грудь побольше воздуха — ситуация требовала, обстоятельства там… Прочие умные штуки. И на выдохе протараторил: — А я бы вот все рассказал. Все-все, чтобы никаких секретов не было. А то вдруг, не знаю, ты вовсе не Хисока, а какой-нибудь замаскировавшийся Брион?! Откуда мне знать, что ты не оружие Темного Континента, принявшее облик моего знакомого, или, например, не галлюцинация, оттого что я сейчас задыхаюсь тут… Вдруг я уже псих! Потом Гон задумался. Крепко. Позабыв на секунду про игру. — Ты же точно не галлюцинация? А я не псих? Перспектива оказаться тут наедине с собственными предсмертными видениями виделась вполне себе в духе Настоящего Веселого Приключения, но Гон был умным, а потому понимал, что долго такое приключение не продлится. Бенджамин останется очень недоволен, единственный, кто будет рад по-настоящему — Юшохи, да и то ненадолго, пока ему не станет скучно. — Гон. Хисока уже не улыбался. Редкое зрелище. Не чудесное. Гону не нравилось. Отбой, отбой! — Во-первых, даже если я раскрою тебе что-нибудь, то ты никак не сможешь понять, было это фантазией твоего умирающего от кислородного голодания мозга, или же правдой. Во-вторых, реверсивная психология — довольно дешевый прием, и она работает только на тебе. — В смысле на мне?! — Ну, я вот ни слова о себе не сказал, зато разузнал всякое о тебе, — Хисока солнечно ему улыбнулся. — Например, все эти твои пошлые оговорки. Не делай вид, что их не было, теперь я все знаю. Стоило лишь один раз сыграть в дурачка и применить ее самую. Реверсивную психологию… Гон чувствовал, как постепенно вскипает, но так и не сумел ничего выдавить умного в ответ. Как-то не хотелось, чтобы и сейчас его реверсивно психологично вывернули. Ведь так это говорится, да? Так? Может, он просто чокнулся, поэтому… — О нет, Гон, ты не псих. Ты идиот, но точно не псих. Но это же полностью противоречило предыдущим разговорам… Гон решил, что пока не хочет об этом задумываться. Совсем не хочет.